Марина сидела за кухонным столом с чашкой остывшего чая и пялилась на чёрный экран телефона. Вчера ещё всё работало нормально, а сегодня утром ни одно приложение не открывалось. Сначала она подумала, что проблемы у провайдера, но потом заметила, что роутер мигает каким-то странным образом.
— Слав, у нас что-то с интернетом, — крикнула она мужу в соседнюю комнату.
Вячеслав вышел из спальни, застёгивая рубашку. На работу собирался. Взглянул на неё так, будто она спросила что-то глупое.
— А что конкретно с интернетом?
— Не работает. Совсем. Может, позвонишь провайдеру?
Он подошёл к роутеру, посмотрел на индикаторы, покрутил головой и вернулся к ней на кухню.
— Всё нормально работает. Это у тебя с головой проблемы.
Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Опять начинается. За тридцать лет брака она научилась распознавать эти интонации мужа. Холодные, презрительные, как будто она полная дура.
— Слав, ну посмотри сам. Ничего не грузится.
— Мне некогда с твоими фантазиями разбираться. Опаздываю.
Он схватил куртку и ушёл, хлопнув дверью. Марина осталась одна с мёртвым телефоном и растущим беспокойством. Попробовала включить ноутбук — та же история. Экран загружался, но в интернет не выходил.
Весь день она провела в попытках что-то исправить. Перезагружала роутер, отключала и включала снова, даже инструкцию нашла в ящике комода. Ничего не помогало. К вечеру голова гудела от напряжения.
Вячеслав пришёл поздно, как обычно. Сел ужинать и даже не поинтересовался, как у неё дела.
— Слав, я так и не смогла интернет наладить. Может, всё-таки вызовем мастера?
Он медленно поднял глаза от тарелки.
— А зачем тебе вообще интернет? Сидишь целыми днями в этих своих группах, сплетничаешь с подружками. Лучше бы по дому что-то сделала.
— Я не сплетничаю. Я читаю новости, общаюсь с сестрой...
— Твоя сестра живёт в соседнем районе. Хочешь пообщаться — езжай к ней.
— Слав, что с тобой? Почему ты так говоришь?
Он отложил вилку и посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ничего со мной. Просто считаю, что женщина в твоём возрасте должна заниматься семьёй, а не чепухой в интернете.
— В моём возрасте? Мне пятьдесят три, я не старуха какая-то!
— Ведёшь себя как старуха. Весь день сидишь с этим телефоном, как подросток.
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Раньше муж никогда так с ней не разговаривал. Да, бывали конфликты, но такой откровенной грубости она не помнила.
— Я не понимаю, откуда такая злость. Что я такого сделала?
— Сделала? — Вячеслав усмехнулся. — Вчера этого твоего приятеля видел. Того, который стишки в группе пишет.
— Какого приятеля? Ты о чём?
— Не притворяйся. Виктор Семёнович. Встретил его возле дома, он спрашивал, как ты поживаешь.
Марина растерянно уставилась на мужа. Виктор Семёнович — сосед из параллельного подъезда, вдовец. Они иногда здоровались во дворе, и всё. Да, он состоял в той же группе жильцов дома, где обсуждали коммунальные проблемы, но никаких стишков там никто не писал.
— Слав, ты о чём вообще? Какие стишки? Мы с ним только здороваемся.
— Ага. Здороваетесь. А он интересуется, как дела, как здоровье. Думаешь, я дурак?
— Так принято среди соседей. Спрашивать, как дела.
— Среди соседей? — Вячеслав поднялся из-за стола. — Мужик незнакомый интересуется моей женой, а она ещё и оправдывается.
— Он не незнакомый, мы же в одном доме живём!
— Живём в одном доме — не значит, что нужно с каждым знакомиться.
Марина поняла, что разговор принимает совсем странный оборот. Муж ревновал её к соседу, с которым она в жизни толком не разговаривала. Это было настолько нелепо, что даже возражать не хотелось.
— Хорошо, Слав. Не буду ни с кем знакомиться.
— Вот и правильно. А интернет пока посиди без него. Подумаешь над своим поведением.
Он ушёл в спальню, оставив её сидеть на кухне в полном недоумении. Значит, он специально отключил интернет. Как наказание. За что? За то, что сосед поинтересовался её здоровьем?
На следующее утро Вячеслав ушёл на работу, даже не попрощавшись. Марина попробовала ещё раз включить интернет — безрезультатно. Села за стол и попыталась разобраться в ситуации.
Познакомились они больше тридцати лет назад в техникуме. Вячеслав был старше на курс, красивый, уверенный в себе. Ухаживал красиво, дарил цветы, водил в кино. После свадьбы первое время всё было хорошо. Он работал инженером, она — в детском саду воспитательницей. Жили дружно, строили планы.
Дети не получались. Долго обследовались, лечились, но ничего не вышло. Это стало первой трещиной в их отношениях. Вячеслав винил её, хотя врачи говорили, что проблема может быть у любого из них. Он проверяться отказывался наотрез.
— Я здоровый мужик, это ты какая-то неполноценная, — бросил он тогда.
Эти слова она запомнила на всю жизнь. Впервые услышала от мужа, что она неполноценная. Тогда ещё думала, что это от расстройства, что он не хотел её ранить.
Потом родился племянник, сын его брата. Вячеслав души в нём не чаял, постоянно возился с мальчишкой, покупал подарки. А на неё смотрел с упрёком — вот, мол, какая ты жена, даже ребёнка родить не можешь.
Годы шли, характер мужа менялся не в лучшую сторону. Он стал придирчивым, вечно недовольным. Всё его раздражало: как она готовит, как одевается, с кем общается. Марина старалась подстраиваться, думала, что это возрастное, что пройдёт.
Когда ей исполнилось пятьдесят, Вячеслав заявил, что она слишком много времени проводит с подругами.
— Базарите целыми днями, как торговки, — говорил он. — Лучше бы дома порядок навела.
Она перестала встречаться с подругами так часто. Потом он начал возмущаться, что она слишком много читает.
— Начиталась всякой ерунды, теперь умничаешь, — бурчал он.
Книги она читать не перестала, но делала это тайком, когда его не было дома.
А теперь вот интернет отключил. За что? За разговор с соседом, которого даже разговором назвать нельзя.
Марина встала из-за стола и подошла к окну. Во дворе играли дети, молодая мама катала коляску. Обычная жизнь, а у неё ощущение, что она в клетке сидит.
Вечером Вячеслав пришёл в хорошем настроении. Даже поцеловал её в щёку, чего давно не делал.
— Ну что, подумала? — спросил он, садясь ужинать.
— О чём подумала?
— О своём поведении. Поняла, что была не права?
Марина посмотрела на него и вдруг ясно увидела ситуацию. Он наказывает её, как ребёнка. Лишает интернета, чтобы она осознала свою вину. А вины никакой нет. Есть только его желание контролировать каждый её шаг.
— Слав, включи интернет. Мне нужно связаться с сестрой.
— Сначала извинись.
— За что?
— За то, что флиртовала с этим стариком.
— Я не флиртовала! Мы даже не разговаривали толком!
Лицо мужа потемнело.
— Значит, так и будешь упрямиться? Ладно. Сиди без интернета. Может, тогда поймёшь.
Он включил телевизор и уткнулся в экран, давая понять, что разговор окончен. Марина убрала посуду и пошла в спальню. Легла и долго смотрела в потолок.
Утром попробовала поговорить с мужем ещё раз.
— Слав, мне правда нужен интернет. У меня там важные дела.
— Какие дела? — он даже не поднял глаз от тарелки.
— Коммунальные платежи оплачиваю через банк, с работы некоторые вопросы решаю...
— Платежи в банке оплатишь. Ножками дойдёшь, полезно. А с работы пусть по телефону звонят, если что-то нужно.
— Слав, это абсурд. Почему я должна ходить в банк, если можно всё дома сделать?
— Потому что я так решил.
Вот оно. «Я так решил». Как будто она не жена ему, а подчинённая какая-то.
— А если я не согласна с твоим решением?
Вячеслав медленно поднял голову и посмотрел на неё долгим взглядом.
— Тогда можешь съезжать. Квартира моя, я здесь хозяин.
У Марины перехватило дыхание. Тридцать лет брака, а он выгоняет её из дома за несколько слов с соседом.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Хочешь жить в моём доме — соблюдай мои правила. Не хочешь — дверь вон там.
Он встал из-за стола, взял куртку и направился к выходу.
— Подумай хорошенько. До вечера время есть.
Дверь захлопнулась, и Марина осталась одна с этим чудовищным ультиматумом. Муж поставил её перед выбором: либо она соглашается на полное подчинение, либо уходит из дома.
Она медленно прошла по квартире, которую они обустраивали вместе все эти годы. Вот диван, который выбирали в мебельном магазине. Вот картина, которую привезли из отпуска в Крыму. Вот посуда, которую дарили на свадьбу. Тридцать лет совместной жизни.
А теперь всё это ничего не значит. Муж готов выбросить её из дома за то, что она не хочет просить прощения за несуществующую вину.
Марина села на диван и заплакала. Не от жалости к себе, а от горечи. Как же она раньше не замечала, во что превратился её муж? Или превратился постепенно, а она привыкала к каждому новому ограничению, каждому проявлению его власти над ней?
Вспомнила, как год назад он запретил ей красить волосы.
— Зачем тебе в твоём возрасте эти глупости? — сказал тогда. — Выглядишь смешно.
Она послушалась, перестала краситься. Волосы поседели, в зеркале смотрела на неё усталая немолодая женщина.
Потом он начал выбирать ей одежду.
— Это платье слишком яркое, — говорил он. — Люди подумают, что ты дура какая-то.
Яркие платья исчезли из её гардероба. Остались серые, чёрные, коричневые вещи.
А недавно он заявил, что она слишком громко смеётся.
— Ты уже не девочка, веди себя прилично, — отчитывал он её после встречи с друзьями.
Она стала смеяться тише, а потом и вовсе перестала. Когда это произошло, она даже не заметила.
И вот теперь интернет. Последняя связь с внешним миром, последняя возможность быть собой, а не тенью мужа.
К обеду Марина приняла решение. Достала из шкафа старый чемодан и начала складывать вещи. Много не взяла — только самое необходимое. У сестры переночует, а там посмотрит.
Когда Вячеслав вернулся с работы, она сидела на кухне с чемоданом возле ног.
— Решила? — спросил он, увидев чемодан.
— Решила.
— И что решила?
— Ухожу.
Он усмехнулся.
— Да ладно тебе. Где ты жить-то будешь? У тебя ни кола, ни двора. Возвращайся в спальню, забудем эту ерунду.
— Не забудем. Я правда ухожу.
Усмешка слетела с его лица.
— Марина, не дури. Тебе пятьдесят три года. Кому ты нужна? Где работать будешь? На что жить?
— Разберусь.
— Да что ты разберёшься? Ты же без меня ничего не умеешь. Даже кран починить не можешь.
— Научусь.
Вячеслав подошёл к ней, присел на корточки, взял за руки.
— Ладно, Мариш. Я погорячился. Включу тебе интернет, только скажи, что больше не будешь с этим стариком общаться.
— Слав, я с ним и не общалась. Мы просто здоровались.
— Ну вот и не здоровайся больше. Проходи мимо, и всё дела.
— А если он поздоровается первым?
— Скажешь, что муж не велел.
Марина посмотрела на него и вдруг рассмеялась. Впервые за много дней — громко, от души.
— Что смешного? — нахмурился Вячеслав.
— Ты. Нас все в доме знают как семейную пару. Что люди подумают, если я буду говорить соседям, что муж мне не велит с ними здороваться?
— А мне плевать, что они подумают.
— А мне не плевать. Мне стыдно будет.
— Тогда оставайся. Интернет включу.
— Нет, — Марина встала и взяла чемодан. — Я не хочу жить в страхе. Каждый день думать, что ещё тебе не понравится в моём поведении.
— Мариш, ну что ты как маленькая? — В голосе мужа появились умоляющие нотки. — Всего-то и требую, чтобы ты вела себя как порядочная замужняя женщина.
— А порядочная замужняя женщина — это которая не здоровается с соседями, не пользуется интернетом и просит разрешения на каждый чих?
— Ну не на каждый чих...
— Слав, за последний год ты запретил мне краситься, носить яркую одежду, громко смеяться, встречаться с подругами. Теперь вот интернет отключил. Что дальше? Из дома выходить не разрешишь?
Вячеслав помолчал, потом сказал тихо:
— Я тебя люблю. Просто не хочу, чтобы другие мужчины на тебя смотрели.
— А я не хочу жить в клетке. Даже золотой.
Она направилась к двери, но он загородил дорогу.
— Марина, остановись. Давай спокойно поговорим.
— О чём говорить? Ты же сам сказал — либо твои правила, либо дверь.
— Я погорячился.
— Нет, не погорячился. Ты именно это и думаешь. Что я должна жить по твоим правилам, потому что квартира твоя и ты тут хозяин.
— Ну так и есть!
— Вот видишь. — Марина грустно улыбнулась. — Даже сейчас не понимаешь, что не так.
Она обошла его и пошла к двери.
— Марина! — крикнул он. — Ты пожалеешь! Без меня пропадёшь!
— Может быть, — ответила она, не оборачиваясь. — Но лучше пропасть свободной, чем жить в неволе.
Дверь закрылась за ней мягко, без хлопка. Марина спустилась во двор и остановилась возле подъезда. Тридцать лет жизни остались там, наверху. А впереди неизвестность.
Но в груди впервые за долгое время было легко. Как будто сняли тяжёлые кандалы, о которых она забыла, что они есть.
Виктор Семёнович шёл от магазина с пакетом продуктов. Увидел её с чемоданом, подошёл.
— Марина Владимировна, вы куда-то уезжаете?
— Да, — ответила она и впервые за много лет посмотрела мужчине прямо в глаза. — Еду к новой жизни.
— Счастливого пути, — пожелал он и пошёл к подъезду.
А она пошла к остановке автобуса, к сестре, к свободе. И было совсем не страшно.