Она стояла перед дверью кабинета, как перед операционной.
На табличке блестела надпись: «Игорь Петрович Кожевников. Руководитель отдела»
Маша проглотила сухой ком в горле. — Он хочет поговорить. — мысли закрутились, как кольца дыма в замкнутом пространстве. — Это из-за той таблицы. Я перепутала формулы. Он всё заметил. Он скажет, что я не справляюсь. Что мне не место в компании. Скажет это спокойно. Попросит подписать бумагу. И всё — конец. Перед глазами вспыхнули образы: как она складывает вещи в коробку, как отводит глаза коллег, как возвращается домой, не сказав ничего мужу.
Всё, что она строила, растворяется, как чернила под дождём. Сердце стучало в висках. Руки похолодели. Дыхание стало неглубоким, будто перед прыжком в ледяную воду. Дверь открылась. — Маш, привет! — голос Игоря Петровича был обычный, даже бодрый. — Хотел сказать, ты классно поработала с отчётом. Прям видно, что выросла. Молодец. Он снова уткнулся в бумаги. А Маше захотелось сесть. Потому что весь апокалипсис