Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

История года и одной тишины

История года и одной тишины. Франкузова. Прошел год. В шкафу стояли банки. В душе — накопления. На счету — стабильность. На сердце — неуверенность. Франкузова сидела за столом. Напротив — он. Тот самый, «с петлями». Чай пили молча. Не из обиды — из усталости. — Ты где в себе? — спросила она. Он пожал плечами. — Где-то в работе. Где-то в тумане. Это был первый тревожный звоночек. Не измена. Не ссора. Просто... тишина не красивая, а тяжёлая. Они не ссорились. Они перестали сговариваться. Не было скандала — был перекос. Он стал больше молчать. Она — больше думать. И однажды, глядя на него, она не поняла: а мы вообще кто друг другу? Партнеры? Спутники? Или просто попутчики, застрявшие на одной остановке? Он не делал зла. Он просто не был рядом, когда она устала. Когда случился срыв у клиента. Когда заболела мать. Когда сын принес двойку и плакал. Она хотела опереться. А он сказал: — Я не знаю, чем тебе помочь. И это был не укор. А приговор. Через неделю она

История года и одной тишины.

Франкузова. Прошел год.

В шкафу стояли банки. В душе — накопления.

На счету — стабильность. На сердце — неуверенность.

Франкузова сидела за столом. Напротив — он.

Тот самый, «с петлями».

Чай пили молча. Не из обиды — из усталости.

— Ты где в себе? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Где-то в работе. Где-то в тумане.

Это был первый тревожный звоночек.

Не измена. Не ссора. Просто... тишина не красивая, а тяжёлая.

Они не ссорились.

Они перестали сговариваться.

Не было скандала — был перекос.

Он стал больше молчать.

Она — больше думать.

И однажды, глядя на него, она не поняла: а мы вообще кто друг другу?

Партнеры? Спутники? Или просто попутчики, застрявшие на одной остановке?

Он не делал зла.

Он просто не был рядом, когда она устала.

Когда случился срыв у клиента. Когда заболела мать. Когда сын принес двойку и плакал.

Она хотела опереться.

А он сказал:

— Я не знаю, чем тебе помочь.

И это был не укор. А приговор.

Через неделю она собрала чемодан. Не уезжать — подумать.

На дачу. К себе.

— Мне надо тишины, — сказала она.

— Хорошо, — ответил он. Без истерики. Без просьб остаться.

И это было самое страшное.

На третий день она поняла: он не придет.

Не поедет за ней, не позвонит со словами «вернись».

И не потому что не любит.

А потому что принял её решение. Как партнер. Как взрослый.

Без борьбы. Без драмы. Без «я без тебя не могу».

На седьмой день она вернулась сама.

Не от тоски. От решимости.

— Я не хочу быть в отношениях, где каждый сам по себе.

Он кивнул.

— А я не умею быть другим. Точка.

Они разошлись спокойно.

Без криков. Без дележки ложек.

Просто — каждый ушел по своей векторной линии.

Франкузова снова осталась с чайником. С собой. С выбором.

Она не жалела.

Потому что поняла главное: любовь — это не встреча. Это совпадение движения.

И если один остановился — любовь уходит пешком.

Через месяц она купила новый карниз. Снова сама.

На стене висела та же старая записка:

«Хочешь быть живой — двигайся.

Хочешь быть любимой — не будь картинкой.

Хочешь правды — не бойся тишины».

И тишина больше не пугала.

Франкузова и ее анти_терапевтические заметки против мягких форм счастья и "твёрдого бреда".

«Инструкция по выживанию для женщин» — помогаем добиваться результатов в неженских профессиях и в неженских делах.