Паулина Дмитриевна только что распечатала долгожданное письмо, которое гласило, что ее кредит погашен в полном объеме.
Она глубоко вздохнула, словно сбросила с плеч мешок цемента, который таскала три года.
Три года строжайшей экономии, отказов от всего, кроме самого необходимого, ради одного события – первой свадьбы дочери Виктории.
Свадьба была пышной, с банкетом в ресторане "Престиж", живым оркестром и фонтаном шампанского, о которой девушка так мечтала.
Паулина Дмитриевна прижала письмо к груди, мысленно благодаря небеса за окончание финансовой каторги.
Брак дочери продлился меньше, чем она выплачивала сам кредит. Через год Вика вдруг поняла, что не любит Кирилла и что поспешила, выскочив за него замуж.
- Наконец-то смогу съездить в санаторий, - с довольным видом проговорила сама себе Паулина Дмитриевна.
Однако ее радость была недолгой. Спустя неделя дверь ее квартиры распахнулась, и внутрь влетела возбужденная Виктория, сияющая, как новогодняя елка.
За ней неуклюже втиснулся Женя, высокий, худощавый парень с застенчивой улыбкой и букетом розовых гербер, который выглядел нелепо в его крупных руках.
- Мама! Мамочка! Смотри, кто пришел! – Вика звонко закричала, сбрасывая туфли. – И у нас хорошая новость!
Паулина Дмитриевна медленно опустилась на стул. В последний раз она видела дочь в таком состоянии в тот день, когда Виктория сообщила ей о том, что выходит замуж.
Холодная волна предчувствия накрыла женщину с головой. Она молча уставилась на дочь, а потом перевела взгляд на Женю. Тот робко протянул цветы:
– Здравствуйте, Паулина Дмитриевна. Это вам.
– Спасибо, Женя, – автоматически ответила она, принимая букет. Герберы пахли сладко и назойливо. – Какие новости? Опять повысили?
– Мама, не смеши! – Вика подбежала, схватила мать за руки и запрыгала на месте. – Мы с Женечкой... мы решили пожениться! Правда же, Женя? Он сделал мне предложение! Вчера в кафе "Синий павлин"! И я сказала "да"!
После слов девушки Женя заулыбался шире и кивнул, слегка покраснев:
– Да-да, Паулина Дмитриевна. Я очень люблю Вику и хочу создать с ней свою семью.
В комнате воцарилась тишина, которую нарушал только тикающий ходик и учащенное дыхание Виктории.
Лицо Паулины Дмитриевны стало землистым. Она бросила взгляд не на сияющую дочь, а на то самое письмо, которое стоило ей трех лет экономной жизни.
– Виктория... – начала она тихо, ее голос задрожал. – Виктория, ты видишь это письмо? - женщина подошла к шкафу и взяла в руки конверт.
– Что это за письмо? – Вика на мгновение отвлеклась, скользнув взглядом по бумаге. – А, кредит закрыли? Ну и отлично! Поздравляю, мама! Теперь можно спокойно готовиться к нашему празднику! Я уже подумала о том, что все должно быть еще круче, чем в прошлый раз! Ты же помнишь, как все ахали? На этот раз хочу арку из живых цветов при входе, и фотозону с хромакеем, и фуршет с устрицами! Ах да, и Женя хочет караоке-вечеринку после официальной части! Будет огонь!
Паулина Дмитриевна закрыла глаза. Перед ней проплывали цифры: проценты по кредиту, стоимость банкета, платье, фотограф, подарки молодоженам... Все это снова?
– Вика, – проговорила мать, открывая глаза. Взгляд был остекленевшим. – Доченька... Этот "спокойно" только что наступило. Минут десять назад. После трех лет... Трех лет! Ты понимаешь? Я только что выдохнула!
– Ну мам, – заныла Вика, театрально надув губки. – Не драматизируй! Это же счастье! Разве твоя дочь не заслуживает счастья? И потом, первый брак... ну, он как-то не задался сразу. Затянувшийся кредит – плохая примета, наверное! – она легкомысленно махнула рукой. – А вот с Женей все будет по-настоящему! Мы так любим друг друга! Правда, Женя?
Женя, почувствовав напряженность, одобрительно пробормотал в ответ:
– Ага... Любим. Очень.
Паулина Дмитриевна медленно поднялась и подошла к серванту, где стояла старая фарфоровая вазочка в виде слона – ее тайный "банк" для экстренных случаев.
Туда летели все сдачи из магазинов и найденные в карманах купюры. Она сняла слоника, вытряхнула на ладонь жалкую горстку мелочи и нескольких смятых пятидесяток.
Потом женщина повернулась к молодым, держа свою "заначку" на раскрытой ладони.
– Видишь, Виктория? – спросила она ледяным тоном. – Это – весь мой свадебный фонд на данный момент. На арку из цветов, устрицы и хромакей. Возьми.
– Мам, ну что ты! Мы же не сейчас! Месяцев через шесть-семь планируем! У тебя же время будет... подкопить... ну, или... – она запнулась, понимая, куда клонит мать.
– Или взять новый кредит? – Паулина Дмитриевна закончила за нее. Ее голос сорвался. – Виктория Сергеевна, я только что расплатилась за твое первое "счастье"! Я три года не могла купить себе нормальное пальто! Я питалась, как аскет в пустыне! И ты... ты стоишь здесь, с этим... – она махнула рукой в сторону смущенно ерзающего Жени, – ...с этим "Женей", и говоришь мне про устрицы и караоке?! За мой счет?!
– Паулина Дмитриевна, я... – попытался вставить слово мужчина, но его тут же перебила Вика.
– Мама! Как ты можешь! Женя – замечательный! Он не виноват, что Андрей оказался козлом! И почему это обязательно за твой счет? Мы же тоже... Ты же мать, тебе должно быть радостно...
– Радостно?! – Паулина Дмитриевна грохнула слоником об стол так, что тот подпрыгнул. Мелочь звякнула. – Мне радостно от того, что кредит закрыт! Это мое счастье на сегодня! А твое очередное замужество... – она сделала паузу, переводя дух. – Твое очередное замужество, доченька, ты устраивай за свой счет или за счет "замечательного" Жени. У него, надеюсь, есть накопления на арку из цветов и устрицы? Или он тоже планирует взять кредит лет этак на десять?
Женя потупился, интенсивно изучая узор на линолеуме. Виктория вспыхнула еще сильнее:
– Мама, ты эгоистка! Ты не понимаешь настоящей любви! Мы уходим! Женя, пошли!
Она схватила растерянного жениха за руку и потащила к выходу. В пороге Виктория обернулась, глаза ее сверкали обидой:
– Я сама все организую и приглашать тебя не буду, раз ты такая! Будешь потом жалеть!
Дверь за парой громко захлопнулась. Паулина Дмитриевна стояла неподвижно, глядя на письмо о закрытии кредита, на жалкую кучку денег из слоновьего брюха и на розовые герберы, лежавшие на столе.
- Через шесть-семь месяцев... – прошептала она, опускаясь на диван и глядя в потолок.
Ей не хотелось думать о том, что придется снова лезть в кабалу, от которой она только что избавилась.
Всю ночь Паулина Дмитриевна не спала, думая о том, как ей дальше поступить по отношению к дочери.
- Пусть сама, - проворчала она, приняв окончательное решение о том, что помогать Вике не будет.