В брюссельском дворце июльским утром 1601 года молодая женщина стояла у высокого окна и наблюдала как муж собирается в поход.
Альбрехт VII, эрцгерцог Австрийский, проверял амуницию и планы осады далекого фламандского города. Его супруга, а это была испанская инфанта Изабелла Клара Евгения, окинув взглядом милого вдруг сказала: произнесла.
— Клянусь перед Богом, не сменю нательную рубашку, пока Остенде не падет к твоим ногам!
Альбрехт усмехнулся.
Кто бы мог подумать, что взятие небольшого портового городка затянется? Максимум несколько месяцев, и триумфальное возвращение обеспечено. Инфанта в своей белоснежной сорочке выглядела воплощением непорочности и веры. Никто во дворце и не предполагал, что религиозный обет превратится в трехлетнее испытание, а история грязной рубашки покорит всю Европу и даст имя новому цвету.
Кровавая мясорубка Остенде
Пятого июля армия Альбрехта подошла к стенам Остенде. Двенадцать тысяч солдат, полсотни пушек, горы ядер и уверенность в быстрой победе. Эрцгерцог даже не удосужился взять теплую одежду. Зачем, если через месяц-другой он триумфально вернется домой?
Остенде оказался крепким орешком. Последняя кальвинистская твердыня во Фландрии не собиралась сдаваться без боя. Город окружали мощные укрепления, склады ломились от провизии, а с моря подходили корабли с подкреплением. Защитники были готовы умереть, но не покориться католикам.
Месяцы превратились в годы.
На смену Альбрехту пришел прославленный полководец Амброзио Спинола, но и он не мог сломить сопротивление. Каждый день артиллерия выпускала тысячу ядер по крепостным стенам. Каждую неделю испанцы теряли сотни солдат в бессмысленных штурмах.
— Это не осада, это долгий карнавал смерти, — мрачно заметил Спинола, глядя на бесконечные ряды могил.
К 1604 году под стенами города лежало больше ста тысяч тел. Остенде превратился в груду развалин, но все еще не сдавался. Лишь двадцатого сентября защитники, наконец, покинули то, что осталось от их родного города.
Когда Изабелла увидела руины, где когда-то стоял цветущий порт, она разрыдалась. Три года, два месяца и две недели ада ради груды камней и моря крови. А дома ее ждала рубашка, которая из белоснежной превратилась в нечто неописуемое.
Королева грязного белья
Представьте себе придворную жизнь с немытой рубашкой на теле. Изабелла была не какой-то фанатичной отшельницей, а образованной правительницей Нидерландов, покровительницей искусств. При ее дворе творили Рубенс, Ван Дейк, Ян Брейгель. Но обет есть обет.
Первые месяцы еще можно было терпеть. Белая ткань желтела постепенно, приобретая оттенок старого пергамента. Придворные дамы косились на госпожу, но молчали. Кто посмеет критиковать религиозную жертву?
К концу первого года рубашка стала цвета топленого молока с розоватыми разводами. Запах? О нем предпочитали не думать. Изабелла щедро поливала себя духами, но это мало помогало. Французский посол в своих мемуарах деликатно упоминал о "особом аромате" испанской принцессы.
— Ваше высочество, может быть, Господь простит отступление от обета? — осмеливались намекать придворные медики.
— Слово дворянки дороже комфорта, — отвечала инфанта, стискивая зубы.
К третьему году белье превратилось в нечто, больше напоминающее старую тряпку для пола. Желтовато-коричневый цвет с серыми пятнами, стойкий запах немытого тела, раздражения на коже. Но Изабелла держалась. В конце концов, ее муж тоже страдал под стенами проклятого города.
Когда в сентябре 1604 года пришла весть о капитуляции Остенде, инфанта первым делом приказала растопить баню. Рубашка, снятая после трех лет ношения, тут же была сожжена. Но ее цвет уже вошел в историю.
Модный цвет, который появился раньше подвига
Впрочем, современные историки портят красивую легенду неопровержимыми фактами.
Оказывается, "изабелловый цвет" появился в европейской моде задолго до героического обета испанской принцессы.
В 1600 году, за год до начала осады Остенде, при дворе английской королевы Елизаветы I было зафиксировано платье "из сатина цвета Изабеллы с серебряными блестками". Выходит, мода на грязновато-желтый оттенок существовала еще до того, как инфанта дала свой знаменитый обет!
Откуда же взялось название?
Версий множество. Одни исследователи возводят его к арабскому слову "изах", означающему льва. Другие видят корни в итальянском "цибеллино" — так называли модный аксессуар из соболиного меха. Третьи считают, что цвет просто назвали в честь популярного имени Изабелла, не привязывая к конкретной личности.
Оксфордский словарь английского языка категорически отверг связь изабеллового цвета с подвигом испанской принцессы. Слишком много документальных свидетельств указывает на более раннее происхождение названия.
— Красивая легенда разбилась о скучные факты, — могли бы сказать разочарованные романтики.
Но не спешите расстраиваться. История приготовила еще один сюрприз.
Великая путаница имен
Разгадка кроется в невероятной популярности имени Изабелла в испанской королевской семье. Инфанта Изабелла Клара Евгения была не единственной Изабеллой, связанной с военными кампаниями и грязным бельем.
Ее знаменитая прапрабабушка, королева Изабелла Кастильская, тоже в свое время дала похожий обет. В 1491 году, когда началась осада Гранады, последнего оплота мавров в Испании, королева поклялась не менять рубашку до полной победы над неверными.
Правда, осада Гранады длилась всего восемь месяцев, а не двадцать лет, как утверждают некоторые легенды. Но со временем детали потерялись, а красивая история обросла фантастическими подробностями.
Английские памфлетисты XVIII века, не особо разбираясь в тонкостях испанской истории, объединили обе легенды в одну. Получилась гремучая смесь: знаменитая королева Изабелла Кастильская двадцать лет не мылась, пока изгоняла мавров из Испании. Факт того, что реальный подвиг совершила ее праправнучка во время совсем другой войны, затерялся в веках.
Так праправнучка невольно "подставила" прабабушку, а историческая правда утонула в море политической пропаганды и народных баек.
Дороже легенды
Сегодня мы знаем правду. Инфанта Изабелла Клара Евгения действительно три года не меняла белье ради военной победы мужа. Цвет ее рубашки действительно дал название новому оттенку в европейской моде. Но сам "изабелловый цвет" появился независимо от ее подвига, а знаменитый обет касался не изгнания мавров, а взятия одного фламандского города.
Парадокс истории в том, что подлинная правда оказалась драматичнее любой выдумки. Молодая образованная женщина, правительница целых провинций, три года жила в нечистотах ради сомнительной военной победы. Сто тысяч человек умерли под стенами Остенде, чтобы испанцы получили груду развалин. А цвет грязного белья пережил и империю, и саму память о войне.
Мы так любим красивые легенды, что готовы поверить в любую чушь, лишь бы она трогала душу. Но подлинная правда, со всеми ее противоречиями и парадоксами, всегда интереснее самой изобретательной выдумки.
А что важнее для вас, красивая легенда или неудобная правда?