Самый лучший на свете зять - 5
— Папа, я не понимаю, — всхлипывала Юля. — Я хочу к маме Вере. Она моя мама.
— Нет, солнышко. Она не настоящая мама. Она взяла тебя из детского дома, ты моя дочка.
— Она настоящая! Она меня любит!
— И я тебя люблю. Больше всех на свете. Ты же видела фотографию — ты на маму похожа. На настоящую маму.
Юля молчала. В её восьмилетней голове не укладывалось происходящее. Мама Вера плохая? А этот дядя, которого она звала папой, — настоящий папа?
— Когда мы домой поедем? — тихо спросила она.
— Мы уже дома, — ответил Миша. — Теперь мы будем жить здесь. Вместе. Как настоящая семья.
Первые дни в новом доме складывались тяжело. Юля почти не переставала плакать. Она отказывалась есть и играть с новыми игрушками, которые купил Миша. Она звала маму Веру, бабушку Варю и просилась домой.
— Я хочу в свою школу! — рыдала она. — К Насте! К Кате!
— У тебя будет новая школа, — терпеливо объяснял Миша. — Новые друзья.
— Не хочу новых! Хочу старых!
Он старался быть ласковым и заботливым. Готовил её любимые блюда — помнил, что она любит макароны с сыром, сладкие сырники, яблочный компот. Но Юля отворачивалась и отодвигала тарелку.
— Ты неправильно готовишь, — всхлипывала она. — Мама Вера готовит лучше.
— Не называй её мамой! — впервые повысил голос Миша. — Она тебе не мама!
Юля испугалась и заплакала ещё сильнее.
— Прости, солнышко, — сразу смягчился он. — Я не хотел кричать. Просто... пойми, она тебе чужая. А я твой родной папа.
— А где моя настоящая мама? Вероника?
— На небе. Она ушла, когда ты родилась.
— А почему?
Как объяснить восьмилетнему ребёнку про аварию, про пьяного водителя, про то, что мир может быть жестоким? Миша сел рядом и обнял дочку.
— Случилось несчастье. Её обидел злой человек. Очень сильно обидел.
— А что с ним стало?
— Его наказали.
— А ты где был?
— Я... я хотел её защитить. Но меня забрали. А тебя отдали в детский дом. Я очень долго тебя искал.
— А мама Вера меня украла?
— Нет, не украла. Она не знала, что у тебя есть папа. Думала, что ты одна. Добрые люди берут детей из детского дома к себе домой. Это называется усыновлением.
— А почему ты мне раньше не сказал? Когда мы жили вместе?
Этого вопроса Миша боялся больше всего. Как сказать, что он женился на чужой женщине, чтобы быть рядом с собственной дочерью?
— Я хотел сказать. Но боялся, что ты не поймёшь. Что тебя у меня заберут.
— А сейчас не заберут?
— Нет. Сейчас мы вместе. Навсегда.
Юля молчала. В её детской голове крутились мысли, которые она не могла выразить словами. Мама Вера любила её. Это она знала точно. А этот человек, которого она называла папой, оказывается, обманывал маму. Можно ли ему теперь верить?
Через неделю Миша попытался наладить дела. Отвёз Юлю в ближайшую школу, записал её в класс. Но девочка была подавлена, на уроках молчала и не отвечала на вопросы учителей.
— Она всегда такая замкнутая? — спросила учительница.
— Нет, просто переезд. Привыкнет.
— А мать где?
— Умерла, — коротко ответил Миша.
Дома дела обстояли не лучше. Юля по-прежнему мало ела, плохо спала. По ночам просыпалась и плакала. Звала маму Веру тихо, чтобы Миша не услышал.
— Папа, — сказала она однажды утром, — а можно я позвоню маме Вере? Скажу, что я жива?
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что она поймёт, где мы. И заберёт тебя.
— А что плохого в том, что она меня заберёт?
— Ты моя дочка. Мы должны быть вместе.
— А если я не хочу?
Миша долго смотрел на неё. В глазах девочки не было ненависти, только грусть и непонимание.
— Хочешь ты этого или нет, но ты моя дочь. Моя кровь. Моя и твоей настоящей матери. Мы семья.
— А мама Вера?
— Мама Вера тебе не родная. Она просто взяла тебя из детского дома. А потом полюбила. Но любить и быть родной — это разные вещи.
— Не понимаю.
— Поймёшь, когда вырастешь.
Прошёл месяц. Юля по-прежнему тосковала, но плакала уже реже. Миша старался изо всех сил — покупал игрушки, сладости, красивую одежду. Водил в парк, в кино, в кафе. Читал на ночь сказки, как раньше.
— Помнишь, — говорил он, — как мы с тобой книжки читали? Когда ты была маленькой?
— Помню.
— Я очень любил тебя. И сейчас люблю.
— А почему ты не сказал, что ты мой настоящий отец?
— Потому что боялся. Люди могли нас разлучить.
— Какие люди?
— Из полиции. Из опеки. Они бы сказали, что тебе лучше с мамой Верой.
— А может, и правда лучше?
Миша сжал кулаки. Ревность к чужой женщине, которая воспитывала его дочь, жгла его изнутри.
— Нет, не лучше. Я твой отец. У тебя есть дедушка и бабушка — мои родители. У тебя есть настоящая семья.
— А где они? Дедушка и бабушка?
— Далеко. Но скоро мы к ним поедем. Познакомишься.
Юля кивнула. Ей хотелось увидеть дедушку и бабушку. Может быть, они расскажут что-нибудь о маме Веронике?
— А фотографий больше нет? — спросила она.
— Есть. Целый альбом.
— А можно посмотреть?
— Конечно. Я тебе всё покажу. Расскажу, какой она была.
В эти дни Миша тоже страдал. Он видел, что дочь несчастна, но не знал, как это исправить. С одной стороны, он наконец обрёл её — свою единственную кровиночку, память о любимой жене. С другой стороны, девочка тосковала по чужим людям, которые стали ей родными.
По вечерам, когда Юля засыпала, он сидел на кухне и курил. Думал о Веронике, о том, что бы она сказала сейчас. Одобрила бы она его поступок?
— Вероника, — шептал он в темноту, — что мне делать? Она меня не любит. Я для неё чужой.
Но Вероника молчала.
Иногда Миша включал телевизор и смотрел новости. Интересно, ищут ли их? Объявили ли в розыск? Наверное, да. Вера не могла просто так смириться с исчезновением дочери.
— Она хорошая, — признавался он Юле. — Мама Вера хорошая. Я это знаю.
— Тогда почему мы от неё убежали?
— Мы не убежали. Я просто забрал тебя. Ты же моя дочка.
— А если бы ты ей сказал? Объяснил?
— Она бы не отдала. Люди так не поступают. Если полюбили ребёнка, не отдают.
— А если бы мы жили все вместе?
Миша задумался. Может быть, можно было всё устроить по-другому?
— Не знаю, — честно ответил он. — Может быть. Но теперь уже поздно.
— Почему поздно?
— Потому что я её обманул. Она мне этого не простит.
— А может, простит?
— Не простит. Я украл у неё дочь. Самое дорогое, что у неё есть.
Юля помолчала.
— А ты меня украл?
— Нет. Я забрал. Ты же моя.
— А для мамы Веры я тоже была её дочерью.
Из уст ребёнка эти слова прозвучали особенно горько. Миша понял, что дочь права. Он отнял у Веры самое дорогое. Точно так же, как пьяный водитель когда-то отнял у него Веронику.
Он все чаще думал о Вере. С ней было, действительно, хорошо.
Жизнь начала налаживаться. Юля привыкла к новой школе, подружилась с девочкой из соседнего дома. Она перестала плакать по ночам, хотя иногда всё ещё спрашивала про маму Веру.
— Интересно, что она делает? — говорила Юля.
— Наверное, работает, — ответил Миша.
— А по мне скучает?
— Скучает.
— А бабушка Варя?
— И бабушка Варя скучает.
— Мне их жалко.
— И мне жаль. Но ничего не поделаешь.
— А если бы ты им написал? Сказал, что я жива и здорова?
— Нельзя. Тогда они нас найдут.
— А что будет, если найдут?
— Тебя заберут. А меня посадят в тюрьму.
— За что?
— За то, что увез тебя от мамы Веры. Нам ведь хорошо вместе?
Юля молчала. В глубине души Миша чувствовал, что его надежды не оправдались. Юля была с ним физически, но душой всё ещё тянулась к другой семье. К людям, которые воспитали её, любили и стали ей родными.
С каждым днём он всё больше понимал, что, украв дочь у Веры, он не стал счастливее. Он лишь причинил боль всем — и ей, и Юле, и себе.
— Папа, — сказала Юля однажды вечером, — а может, мы вернёмся? Попросим прощения?
— У кого?
— У мамы Веры. Скажем, что ты не хотел ничего плохого. Что ты просто соскучился.
Миша долго молчал. Потом обнял дочку.
— Она меня не простит, солнышко. Я причинил ей слишком много боли.
— А может, попробуем?
— Не знаю. Не знаю...
Решение пришло неожиданно. Юля заболела. Температурила, сильно кашляла. Миша водил её к врачу, покупал лекарства, но девочке становилось только хуже.
— Папа, — прошептала она однажды ночью, — мне страшно.
— Не бойся, солнышко. Завтра пойдём к другому врачу.
— А если, как мама Вероника? Тоже улечу на небо.
— Не говори глупости!
— Мама Вера даже не узнает.
Эти слова пронзили Мишу насквозь. Он представил страдания Веры. Ведь по сути, она уже сейчас потеряла дочь.
— У нас все будет хорошо, — твёрдо сказал он.
Ночью, глядя на спящую девочку, он понял, что больше не может. Не может держать её в страхе, в тоске, вдали от людей, которые её любят.
Утром Миша долго сидел на кухне с телефоном в руках. Номер Веры он помнил наизусть. Сколько раз он хотел набрать его...
— Папа, — Юля вышла в халате, бледная как полотно. — Что ты делаешь?
— Думаю.
— О чём?
— О том, что ты сказала вчера. О маме Вере.
Девочка села рядом.
— А ты как думаешь?
— Что ты права. Она должна знать, что ты жива.
— А ты ей позвонишь?
— Позвоню.
— А что скажешь?
— Правду.
— А что потом будет?
— Не знаю. Может быть, ты вернёшься к ней.
— А ты?
— А я... я, наверное, буду далеко.
Юля помолчала.
— А можно я тоже поговорю? С мамой Верой?
— Конечно.
Вера сидела на работе и машинально пробивала товары. Два месяца поисков ни к чему не привели. Ира нашла ещё несколько адресов, но все они оказались ложными. Полиция разводила руками.
Когда зазвонил телефон, Вера не сразу посмотрела на экран. Незнакомый номер.
— Алло?
— Вера... это Миша.
Мир остановился. Кровь стучала в висках так громко, что Вера не была уверена, слышит ли она что-то ещё.
— Где она? — прошептала она.
— Со мной. Живая, здоровая.
— Дай мне с ней поговорить.
— Сейчас.
Пауза. Шорохи. А потом:
— Мама?
— Юлечка! Малышка моя! Как ты?
— Хорошо. Я скучала по тебе.
— И я по тебе. Очень-очень сильно. Где вы?
— Не знаю. В каком-то доме. Папа... Миша говорит, что он мой настоящий папа.
— А ты как думаешь?
— Не знаю. Он показывал фотографию. Говорит, что это моя настоящая мама. Красивая.
— А ты хочешь домой?
— Хочу. К тебе и к бабушке Варе.
По щекам Веры текли слёзы, но голос звучал ровно.
— Мы ждём тебя, солнышко. Каждый день ждём.
— Мам, а ты простишь папу Мишу?
— За что?
— Он говорит, что он плохой. Что он украл меня у тебя.
Вера закрыла глаза. Два месяца ада, бессонных ночей, отчаяния. Но Юля жива. Юля с ней разговаривает.
— Увидимся — поговорим, — сказала она. — Дай мне Мишу.
Снова пауза.
— Я тебя слушаю, — устало произнёс Миша.
— Что ты хочешь?
— Извиниться. И... вернуть её.
— Когда?
— Сегодня мы можем сесть на поезд. Если хочешь.
— Хочу. Конечно, хочу! - Вера уже кричала. - Миша...
— Что?
— Зачем ты это сделал?
Долгое молчание.
— Потому что она моя дочь. Настоящая. Кровная.
— Но ты же был рядом с ней. Зачем было врать? Зачем увозить?
— Я хотел восстановить свою семью…
— А теперь?
— Теперь я понял, что так нельзя. Ей плохо без тебя.
Вера молчала, обдумывая услышанное.
Варвара Ивановна расплакалась, когда Вера рассказала ей новости.
— Жива наша девочка! Господи, жива!
— Жива, мама. Скоро увидимся.
— А что мы будем делать с ним? С Мишей?
— Не знаю. Сначала Юльку верну. А потом разберёмся.
В один из дней Миша позвонил и сказал, что они ждут в парке. Вера дрожала от волнения. Сколько раз она мысленно представляла эту встречу! И вот теперь...
Юля сидела на скамейке рядом с Мишей. Худенькая, бледная, живая. Увидев Веру, она вскочила и побежала ей навстречу.
— Мама!
Вера опустилась на колени и прижала дочку к себе. Это была её Юля.
— Малышка моя, — шептала она, целуя её. — Больше никуда не отпущу. Никуда.
— Мама, мы поедем домой?
— Конечно. Бабушка Варя ждёт. Борщ твой любимый сварила.
Миша стоял поодаль, не решаясь подойти. Лицо осунулось, глаза покраснели.
Вера не хотела на него смотреть. Она ненавидела его всей душой за эти полтора месяца ада.
— Мам, — сказала Юля, вытирая слёзы, — а ты знаешь, что сначала у меня была другая мама? Мама Вероника. Она красивая и жила с папой в большом доме.
Вера опешила. Она посмотрела на дочь, потом на Мишу.
— Что?
— Папа показывал фотографии. Мама Вероника — моя настоящая мама. А папа — мой настоящий папа.
— О чём ты говоришь?
Миша подошёл к ним.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — тихо сказал он.
Юля побежала к качелям, а взрослые сели на скамейку.
— Объясни, — потребовала Вера.
Миша достал из кармана фотографию — красивая молодая женщина в белом платье.
— Это Вероника. Моя первая жена. Мать Юли.
— Как мать Юли? Что за бред?
— Юля — моя родная дочь. Биологическая.
Вера молчала, пытаясь осмыслить услышанное.
— Мы с Вероникой поженились после института, — продолжил Миша. — Долго не могли завести детей. А когда она поняла, что ждет ребенка, мы решили ехать рожать в Петербург, к её родителям.
Голос дрожал, когда он рассказывал о происшествии.
— Пьяный водитель сбил её на пешеходном переходе. Врачи спасли ребёнка, а Вероника не выжила. Меня арестовали за то, что я избил этого урода. Родители Вероники попали в больницу — инфаркт, инсульт. Юлю отдали в дом малютки.
— А ты?
— Получил срок. Когда освободился, начал искать дочку. Нашел. Женился на тебе, потому что хотел быть рядом с ней.
Миша достал из сумки документы — результаты анализа ДНК.
— Это правда, — сказал он. — Юля — моя родная дочь.
Вера молча просматривала бумаги. Даты совпадали, анализы подтверждали родство.
— Я был готов увезти её навсегда, — продолжал Миша. — Я думал, что мне нужна только дочка. У меня была одна цель — найти её и хотя бы частично вернуть то счастье, которое было с Вероникой. Я не представлял семью с другой женщиной. В моём мире была только дочь.
— А теперь?
— Теперь я понял — девочка несчастна без тебя,- Миша замолчал. Признание давалось ему с трудом. - А сейчас я понял, что сам тоже не могу без тебя. Я недавно понял, что … люблю тебя. С тех пор, как я потерял Веронику, я даже не представлял, что мне нужна другая жена. Я решил, что нам с дочкой никого не надо, я мечтал только о ней. Судьба мне подарила сразу семью, а я не разглядел сразу своё счастье.
Вера смотрела на Юлю, которая весело каталась на качелях.
— Что ты предлагаешь?
— Поехали со мной. В мой город. У меня есть работа, дом. Мы можем стать настоящей семьёй.
— А если я откажусь?
— Тогда я отдам тебе Юлю. И больше не появлюсь в вашей жизни.
Юля подбежала к ним, запыхавшись.
— О чём вы говорите?
— О нашем будущем, — ответил Миша.
— А какое будущее?
— Папа предлагает нам переехать к нему, — объяснила Вера.
— Правда? — обрадовалась Юля. — Мы будем жить все вместе?
— Если мама согласится.
— Мам, соглашайся! Пожалуйста! Я хочу, чтобы у меня были и мама, и папа!
- Сейчас мы пойдем домой, - Вера взяла за руку дочку.
Она не сразу его простила. Миша ждал. Он каждый день встречал их и просто шел рядом. Он просил ее стать его женой. Хотя по документам они уже были супругами.
Вера думала долго. С одной стороны, Миша обманывал её. С другой — он действительно отец Юли. И девочка его любит. И она, кажется, тоже.
Однажды она сказала:
— Согласна. Но с условиями.
— Какими?
— Больше никакой лжи. Честность во всём.
— Обещаю.
— И если у нас ничего не получится, я уеду с Юлей. Без скандалов и претензий.
— Договорились.
Через месяц они переехали в небольшой город, где жил Миша. Он вернулся на работу в фирму, где его уже ждали. Юля пошла в новую школу. Первое время было трудно — Вера привыкала к новому месту и новой роли. Но постепенно жизнь наладилась.
Миша старался изо всех сил. Был внимательным, заботливым, терпеливым. Показывал Вере и Юле город, знакомил с друзьями. Рассказывал дочке о маме Веронике — показывал фотографии, делился историями. И был благодарен Вере, что она взяла его дочь к себе домой и стала ей настоящей мамой.
— А мама Вероника не обидится, что у меня теперь есть мама Вера? — спрашивала Юля.
— Не обидится. Она будет рада, что у тебя есть мама, которая тебя любит.
Через год в гости приехала Варвара Ивановна. Она увидела счастливую семью: как Миша заботится о жене и дочери, как читает Юле сказки, помогает с уроками, как нежно обнимает Веру.
— Знаешь, — призналась она дочери, — я думала, что он просто хороший человек. А оказалось, что он ещё и родной отец нашей Юльки. Такого не придумаешь.
— Мам, а ты не жалеешь, что я за него вышла?
— Я жалела тебя, когда он вас увез. А теперь вижу, что у тебя самый лучший на свете муж.
Юля подслушала разговор и обрадовалась:
— Бабуль, а ты знаешь, что у меня теперь две мамы! Одна на небе живёт, а другая здесь, со мной!
— Повезло тебе, внученька. Две мамы — это двойная любовь.
Конец.
Дорогие мои читатели. В моём Телеграм-канале тоже много разных историй. Вы можете подписаться и читать. Вот ссылка: https://t.me/+m2ZYLg9StExmMDQy