В нос неприлично бьёт солёный воздух, в волосы врезается мокрый ветер. Солнце своими нежными лучами, будто старается сжечь кожу, доводя до тошноты. Почему на такие странные мысли навела капля, упавшего на кончик носа дождя. Подул холодный, такой же влажный, как и в голове ветер. За спиной послышался раскрытый зонт. В глазах растворилась вкусная серость, а над головой появилась чернота.
- Пошли, а то промокнешь, - Мрачноватый и тучный голос был настолько живым, что застывшее, отдающее бледнотой и сыростью тело Юлия сделало шаг.
- Да, - Разбившийся возглас смешался с громом.
- Ты что-то сказал? - Кристиан, державший зонт, и спустившийся вниз, поднял свой взгляд, будто скрытый под чужой пеленой.
- Я говорю, идём... – Юлий спустился по ступенькам, что уже успели намокнуть, но не хлюпали.
Он всего в один крохотный шаг вошёл в мир зонта, где словно бы теплее, суше и он будто добрее, хоть и тесен. Только ноги ощущают внешний холод и влагу.
- Не жмись, - В какой раз падает с бархатных губ.
На что Юлий чуть-чуть отодвигается и смотрит куда-то в бок, снова задумавшись, и касаясь плечом. В зашумевшем дожде прячется возмущение, смешанное с лёгкой неприязнью, но в душе за этой выросшей маской расцветает тепло. Схожее с теплом зелёного лета и прожигающих насквозь горячих лучей.
***
Тогда он просто взял его руку и повёл за собой. Неизвестно куда и зачем этот мужчина тянул его. Их ладони плотно сплелись между собой пальцами и не хотели друг друга пускать. Юлий сжал его кисть сильнее, обхватывая их второй ладошкой. Всегда грубые и жёсткие пальцы, пахнущие измождённым кофе и зефирками, но такие нежные, когда касаются ребёнка. Под ногами был горячий песок, что потом врезался в колени. Картинка поплыла и всё вокруг стало влажным. Потом ощущение высоты, ласковый шёпот на ушко и вновь звуки моря, запах соли, кофе, зефира и ощущение чего-то гладкого и мягкого под крохотной ладошкой. Сейчас от всего этого осталось только тёплое чувство нежности на, ставшей уже суховатой и менее пухлой, щеке. Выцветшие пальцы бередят там розовую кожу, пытаясь её согреть. Изо рта выходит белый пар. Вкусным запахом шерсти пропиталась ладонь, что спряталась в красную перчатку. От Кристиана сладко пахнет какао, которое он отчего-то принёс с собой и протянул Юлию. Тому ничего не оставалось, кроме как это принять. Горько-сладкий вкус ощущался скорым снегом и приятным чувством белоснежного праздника. Термос был сжат в глубине груди. Щёки ещё больше раскраснелись, но теперь уже от нахлынувшего на голову тепла.
Около ног лежал зонтик, хотя больше всего внутренне хотелось увидеть снег. Нос грелся от мягкого напитка, а глаза... Наполнялись молчаливой осенью и будущей зимой.
- Хочу... назвать это счастьем. - Хрупкий голос коснулся мороза, а горло вдохнуло колючего воздуха.
— Это? - Оранжевый взгляд поднялся к серо-голубому небу. - Если "это" является сейчас, то я тоже хочу называть его счастьем.
- Не кради уже сказанных слов. - Юлий робко улыбнулся.
- Тогда ты научись говорить так, чтобы твои слова не хотелось украсть, - Кристиан издал короткий смешок.
- Боюсь, что это невозможно. - Подушечки пальцев вжались в металл, голос был съеден воздухом, а тепло плотно засело в груди и желудке.
Никому из детей не хотелось идти домой.