- Варнак, а сколько тебе лет? – спросил однажды Ерофей своего приятеля.
- Много. Я до стольки считать не умею, - улыбнулся леший.
- Ты, поди, еще бабу Ягу застал?
- Выдумки это. Правда, помню, жила на краю болота старуха одна, Аглаей звали, но летать она не умела, людей не кушала.
- А почему жила не в деревне, к примеру, или не на хуторе?
- Лес ее кормил, одевал и согревал. Не надо было землю ковырять, сажать репы всякие. А чего ты спросил про мои годы?
- Думаю, праздник нам пора какой устроить. Может, твой день рождения?
- У всех леших день рождения – начало весны. Проснулся – заново родился. Ты не хитри, развязывай свой мешок, доставай припасы и четверть самогона оттуда, а я тебе про Аглаю расскажу.
Когда меня определили в этот лес на служение, вашей деревни и в помине не было. По реке небольшие поселения имелись, но мало. А так все леса, болота, овраги. Зверья разного, веришь, из-за каждого дерева морды с клыками и лапы с когтями выставлялись. Это сейчас я главный тут, а тогда каждый себя хозяином в лесу считал, никаких законов не признавали. Стал я порядок наводить, кого словами, кого дубиной увещевал. Приходилось мои угодья не по разу обходить, так и вышел как-то к лесной избушке у топкого болота.
Интересно, подумал, какая животина придумала такое жилье построить. Сам-то я тогда отдыхал, где придется. Заглянул в окно: сидит на лавке около печи то ли старик, то ли бородатая старуха, страшнее меня по обличию. А около этой болотной особи зверь, мне тогда неведомый: весь черный, глаза зеленые, маленький, а уже с усами.
Постучал в окошко - выглянула эта кикимора и меня спрашивает:
- Кого ищешь?
- Интересуюсь, - говорю я. - Кто ты есть?
- Женшшина, - отвечает эта образина. – Ты либо свататься ко мне пришел?
Ухмыляясь, на меня посмотрела.
- Девка ты ладная, - пошутил я. – Но вроде как старовата по мне.
- Про девку угадал. Замужем не была. Так что заходи, либо и слюбимся.
И уже хохочет вовсю.
Зашел я к ней в избенку и присел на порожек: больше некуда, невелики хоромы. Осмотрелся: печка из камней, стол, лавка, полка с глиняной и деревянной утварью.
- Ты, бабка, чем тут на болоте питаешься? Либо пиявками и мхом закусываешь?
- Который гость незваный ко мне придет, зажарю и съем его. Кот Трофим, моя кисонька, любит ухи обгрызать, не питаться же ему одними мышами – вкусненького хочется.
- Наговоришь много лишнего, разнесу твою избу по бревнышку и тебя в болоте утоплю, а Трофима за хвост на дереве повешу. Хозяин леса я! Порядок тут навожу!
Вот так и познакомился я с бабой Аглаей.
Всю жизнь она прожила одна в лесу. Сама построила жилье, печку из камней сложила. Питалась рыбой, рябчиков ловила, грибы, ягоды, орехи заготавливала. Пчелы в дуплах жили, медом с ней делились. Пробовала гусей держать, но тетеревиные и глухариные яйца собирать, оказалось, проще.
- А как же без хлебушка?
- Был хлеб. Не жила она полной отшельницей. Приходили, приезжали к ней людишки: с вывихами, надсадами, переломами. Но охотнее всего баба Аглая лечила пиявками. Заглянул я как-то к ней: лежит на лавке на животе молодая бабенка, телесная такая, а к голой спине болотные жирные слизни присосались. Меня даже покоробило. А молодушка эта смотрит на меня, улыбается – полегчало ей.
- Либо это Лукерья была?
- Ты чего? Лушки тогда и на свете не могло быть! Параня с Заозерья. Мужик у нее имелся, но какой-то немочный, а она куда баба с добром. Проводил я ее, вместо одного три дня до еёшней деревни добирались. В гости стал к ней захаживать. И что ты думаешь – все хвори Паранькины исчезли, никаких пиявок не надо, прямо расцвела она и детишек кучу нарожала. И мужик приободрился, с хозяйством начал справляться.
- Ты не про полюбовниц, об этой бабе Яге рассказывай.
- Старуха и посоветовала мне: «Не лезь к зверьям со своим уставом. Перегрызутся и успокоятся. Так они быстрей тебя признают».
Постепенно я узнал всю историю жизни бабки Аглаи.
Еще девчушкой пошла она в начале лета в лес и пропала. Родители поискали, походили по чащобе и сочли, что волки Аглаюшку порешили.
А она под осень вернулась – веселая и здоровая – выжила. Так и пошло с тех пор. Весной уходила, а к зиме возвращалась и звала отца с собой - тот в телеге домой привозил плетеные корзины сушеных грибов, брусники, клюквы, туесочки с медом в сотах, связки рыбы вяленой и копченой. Лапти плела, пестери разные. Бывало, и не один раз приходилось за заготовками ездить.
- Погодь, а рыба откуда? На елках заместо шишек произрастала?
- Озер лесных у нас полно.
- Так и говори.
- А я как говорю? Не перебивай. Потом девочка подросла и в зиму оставаться в лесу начала. Так и привыкла к отшельничеству. Хотя в деревне говорили, что не одна она: лесные и болотные упыри ей помогают и многому научили. Вот поэтому и умела Аглая вправлять, вставлять, заговаривать. Которая молодушка не могла разродиться, тоже на болото везли.
Я редко бывал у Аглаи в гостях, но изредка навещал, отдыхал от дел у нее. Как-то сказал ей:
- Была бы ты молодой бабенкой, женился бы на тебе.
- Ишшо чаво захотел! Чтобы я стала лешачонков плодить?
И добавила:
- Чтой-то людно тут стало. Уйду дальше за болото жить.
И ушла. Развалины ее избенки до сих пор можно на том месте разглядеть.
- А порядок, как в лесу навел? – спросил Ерофей, ставя угощение на стол.
- В Черном лесу медведь жил, большущий, злой, жадный. Мог лосиху стельную заломать, только что родившегося олененка слопать. Это не по закону! Так не положено! Подкараулил я его и столкнул в ловчую яму, выкопанную охотниками. «Посиди там, - говорю, - а мужики придут, шкуру с тебя снимут и шубу из нее сошьют». И всему зверью объявил, что каждый, кто не будет соблюдать лесные указы, без шкуры останется.
- Неужто ты звериную речь знаешь?
- Звери не разговаривают, только понимают.
- Бабка Аглая, поди, в чужих краях померла давно?
- Слышал я совсем недавно от тамошних леших, что за болотной трясиной, на острове, живет древняя старуха, одни кости у нее остались, но на охоту ходит и рыбу ловит. Кто знает, не баба ли Аглая это. Сходить бы, разузнать. Самому мне некогда, а, пожалуй, отправлю Ягодку прогуляться за болото.
- Во-во! Бабы быстрей найдут общий язык.
- Или ты сходи. Полюбопытствуй.
- Зачем? У нас таких старух полдеревни имеется. Взять, к примеру, мою соседку Никитиху. Страшилище! Она любые мослы на место вставить может, и опять же, который по пьяни разбушуется, так тому она все, что угодно, выдернуть может! Или взять тещу Спиридона, или Феклинию, что у оврага живет. Нет, не пойду я твою бабу Ягу искать. Мне это без надобности!
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира)