— Баб, ну что ты опять морщишься? Мы же договорились — пятьдесят тысяч на первоначальный взнос, и точка!
Анна Петровна замерла у плиты, половник в руке завис над кастрюлей с борщом. Катя стояла в дверях кухни, нетерпеливо постукивая каблуком по линолеуму.
— Катенька, милая, я же объясняла... Пенсия маленькая, а лекарства дорогие. У меня сейчас совсем нет таких денег.
— Да ладно тебе! — Катя подошла ближе, её голос стал резче. — Ты же золото продавала в прошлом году. Наверняка ещё что-то припрятала. Мы с Денисом считали, ты нам поможешь. Квартира классная, рядом с центром.
Анна Петровна поставила половник и обернулась к внучке. В её глазах промелькнула боль.
— То золото... это было мамино, твоей прабабушки. Продала, чтобы твою свадьбу оплатить. Помнишь, какой банкет был?
— Ну и что? — Катя пожала плечами. — Зато мы с Денисом красиво отгуляли. А сейчас нужна квартира. Мы не можем вечно в съёмной жить.
Старушка опустилась на стул, вдруг почувствовав тяжесть в ногах. На столе лежали старые фотографии — она перебирала их перед приходом внучки, вспоминая, как растила её после смерти родителей.
— Катюша, я всё отдала... Когда твои родители погибли, я тебя подняла. Работала в две смены, чтобы на институт накопить. Помнишь, как болела в десятом классе? Кто к тебе каждый день ездил с супами да лекарствами?
— Баб, ну хватит уже эти старые истории вспоминать! — Катя села напротив, но взгляд её был холодным. — Это же твоя обязанность была. Что, мне теперь всю жизнь быть тебе благодарной?
Анна Петровна вздрогнула, словно получила пощёчину.
— Обязанность? Катя, да я тебя больше собственной жизни любила! Когда ты в больнице лежала с аппендицитом, я три дня не спала. На работе чуть не уволили — всё к тебе бегала.
— Ну да, ну да. — Катя достала телефон и начала что-то печатать. — Слушай, давай по делу. Денис звонил риелтору. Если сегодня не скажем точно, квартиру другим отдадут. Там очередь из желающих.
— А где же вы сами возьмёте деньги? — тихо спросила бабушка. — Денис работает?
— Работает, конечно. Только зарплата не ахти. А у тебя дом этот... Может, его продать? Всё равно тебе одной тут тяжело.
Анна Петровна оглядела свою кухню — старенький, но уютный гарнитур, который покупала ещё при советской власти, фиалки на подоконнике, семейные фотографии на холодильнике.
— Катенька, это же родовой дом. Здесь твоя мама выросла, ты детство провела. Помнишь, как мы в саду яблоки собирали? Как ты в летней беседке книжки читала?
— Беседка давно развалилась, а яблони засохли. — Катя убрала телефон и посмотрела на бабушку с раздражением. — Баб, ты живёшь прошлым. Молодым людям нужно своё жильё строить, а не в развалюхах ковыряться.
— Развалюха? — В голосе старушки появилась дрожь. — Это дом, где тебя любили...
— Любили, любили! — Катя встала и начала ходить по кухне. — А толку что? Денис говорит, что если мы упустим эту квартиру, потом такой возможности может не быть. Ипотека сейчас дорожает.
Анна Петровна смотрела на внучку, и в груди росло странное чувство — смесь боли и недоумения. Это была её Катенька, которую она носила на руках, качала, лечила, учила первым словам?
— А если я действительно не могу помочь? — спросила она осторожно.
Катя остановилась и посмотрела на неё пронзительно.
— Не можешь или не хочешь? Денис говорит, что старики часто жадничают. Боятся потратить деньги, а потом всё равно родственникам остаётся.
Слова эти прозвучали как выстрел. Анна Петровна побледнела.
— Жадничают? Катя, да я последнюю рубашку с себя сняла бы, если бы тебе нужно было...
— Ну вот и сними! — вспыхнула внучка. — Продай дом, перебирайся в однокомнатную квартирку где-нибудь на окраине. Всё равно тебе много места не нужно.
Тишина повисла в кухне. Анна Петровна медленно встала и подошла к окну. В саду виднелась та самая беседка, которую она с мужем строила сорок лет назад. Покосившаяся, облупившаяся, но всё ещё родная.
— Денис это говорит? — тихо спросила она, не оборачиваясь.
— А что тут плохого? Практичный человек. Говорит, что семья должна помогать семье. А иначе какая это семья?
Анна Петровна обернулась. В её глазах было что-то новое — не боль, а что-то более холодное.
— Помогать... Интересно. А когда ты мне в последний раз помогла, Катенька?
Катя растерянно моргнула, не ожидая такого вопроса.
— Баб, ну ты же знаешь... Я работаю, у меня своих забот хватает. А ты вроде как справляешься.
— Справляюсь... — Анна Петровна кивнула и присела обратно за стол. — Помню, раньше ты каждые выходные приезжала. Грядки помогала полоть, консервировать огурцы. А теперь?
— Сейчас другое время, баб. У нас с Денисом планы серьёзные. Он говорит, что нужно на будущее работать, а не по огородам ковыряться.
Анна Петровна взяла одну из фотографий со стола — двадцатилетняя Катя обнимает её возле ёлки три года назад. Тогда внучка ещё говорила "бабуля", а не "баб".
— А помнишь, как на Новый год приезжала? Мы с тобой пельмени лепили всей семьёй. Ты ещё смеялась, что мои получаются кривые.
— Ага, помню. — Катя неловко переминалась с ноги на ногу. — Только это до Дениса было. Теперь мы новогодние праздники с его родителями проводим. У них коттедж под Москвой, там компания хорошая собирается.
— Понятно. — Бабушка аккуратно положила фотографию обратно. — А когда у меня давление скакало в мае, я тебе звонила. Помнишь, что ответила?
Катя покраснела.
— Я была занята тогда! У нас свадьба Денисовой сестры была, подготовка...
— "Баб, ну ты же не умираешь. Давление — это у всех пожилых бывает. Таблетку выпей и спи." — процитировала Анна Петровна. — Дословно помню.
Повисло неловкое молчание. Катя опустила глаза, но через секунду подняла подбородок.
— Ну и что? Я же не врач. А Денис говорит, что старики часто преувеличивают свои болячки, чтобы внимание привлечь.
— Денис много чего говорит, — тихо заметила бабушка. — Интересно, а что он говорит про меня?
— Да ничего особенного! Просто... ну, что ты слишком эмоциональная. И что молодой семье нужно самостоятельности больше.
Анна Петровна встала и подошла к холодильнику, на котором висел детский рисунок — Катя нарисовала их вдвоём под радугой лет пятнадцать назад. Подпись детским почерком: "Моя любимая бабушка".
— Самостоятельности... А деньги на квартиру — это тоже самостоятельность?
— Это разное! — вспыхнула Катя. — Семья должна помогать. Особенно старшие младшим. Это нормально.
— А младшие старшим?
Катя замялась, потом решительно тряхнула головой.
— Баб, хватит меня допрашивать! Я не маленькая. Просто скажи — дашь деньги или нет? Мне Денису отвечать надо.
Анна Петровна медленно повернулась к внучке. В её взгляде появилось что-то новое — не обида, а какая-то странная решимость.
— А если не дам?
— Как это не дашь? — Катя даже опешила от такой возможности. — Баб, ты что, серьёзно? Мы же семья!
— Да, — кивнула Анна Петровна. — Мы семья. Только вот понимаем мы это слово по-разному, оказывается.
За окном хлопнула калитка — кто-то зашёл во двор.
— Анна Петровна, можно войти? — послышался знакомый голос от крыльца.
— Проходи, Лидия Ивановна! — отозвалась бабушка, но глаз от внучки не отвела.
В кухню вошла пожилая соседка с авоськой в руках, но, увидев Катю, смутилась.
— Ой, извини, я не знала, что у тебя гости...
— Какие гости, тётя Лида? — Катя натянуто улыбнулась. — Я же внучка.
Лидия Ивановна окинула девушку оценивающим взглядом — дорогая сумочка, модные сапожки, новенький телефон в руках.
— Внучка, говоришь? А что-то давненько тебя не видно было. Анна Петровна всё спрашивала, когда ты приедешь.
— Да я занята была, — буркнула Катя. — У нас дела важные.
— Важные дела... — Лидия Ивановна поставила авоську на стол. — А знаешь, что твоя бабушка в прошлом месяце делала? Картошку мешками таскала с огорода. Одна. А спина у неё болит.
— Тётя Лида, не надо, — тихо попросила Анна Петровна.
— Надо! — решительно возразила соседка. — Пусть знает. А ещё в больницу ездила на обследование. Одна на автобусе. Говорила, никого просить не хочет — все заняты.
Катя неловко переступила с ноги на ногу.
— Баб, ты же не говорила ничего...
— А зачем говорить? — Анна Петровна грустно улыбнулась. — Ты и так считаешь, что я преувеличиваю.
Лидия Ивановна внимательно посмотрела на Катю.
— А ты, случайно, не та самая внучка, что замуж вышла за Дениса Морозова?
— Да, а что? — настороженно ответила Катя.
— Да так, интересно просто. — Соседка хитро прищурилась. — А он тебе рассказывал, что у нас в городе про него говорят?
— Что говорят? — Катя побледнела.
— Лида, не нужно, — снова попыталась остановить подругу Анна Петровна.
— Ну как же не нужно! Пусть девочка знает, с кем связалась. Денис-то твой три года назад старушку Веру Семёновну обманул. Занял у неё двести тысяч на якобы срочную операцию матери. А мать его в Анапе загорала в это время.
Катя опустилась на стул.
— Этого не может быть...
— Может, может. Вера Семёновна до сих пор деньги назад просит. А он отвечает, что никому ничего не должен. Типа, подарок это был от доброй души.
— Ты врёшь! — вскочила Катя. — Денис честный человек!
— Честный? — Лидия Ивановна достала из авоськи банку варенья и поставила на стол. — А почему тогда вчера в магазине хвастался, что скоро в центре квартиру купит? Говорил, что бабка его жены дом продаст и им денег даст.
Анна Петровна резко подняла голову.
— Что он говорил?
— Говорил, что старики всё равно долго не живут, а молодым жильё нужно. И что ты, Анна Петровна, понимающая женщина — не будешь внучке счастье портить.
Катя побледнела как мел.
— Он не мог такого сказать...
— Мог и сказал. При свидетелях. Ещё добавил, что если ты не согласишься добровольно, они найдут способ тебя уговорить.
Повисла тяжёлая тишина. Анна Петровна медленно повернулась к внучке.
— Катенька, скажи честно — вы уже решили, что я дом продам?
— Нет! То есть... мы просто обсуждали варианты... — Катя запуталась в словах.
— Варианты, — повторила бабушка. — А я-то думала, ты просто денег попросить пришла. А оказывается, вы уже всё решили за меня.
— Баб, это не так! Я же объясняю...
— Объясняешь? — Анна Петровна встала. — А что тут объяснять? Денис уже в магазине рассказывает, как мой дом продаст. А ты сидишь и требуешь деньги, которых у меня нет.
Лидия Ивановна укоризненно покачала головой.
— Катя, девочка, опомнись. Это же твоя бабушка. Она тебя растила, любила. А ты?
— А я что? — вспыхнула Катя. — Я её не люблю, что ли? Просто жизнь сложная, денег нужно много...
— Денег всегда нужно много, — тихо сказала Анна Петровна. — Только вот любовь за деньги не покупается. А уважение не продаётся.
Катя схватила сумочку и вскочила.
— Всё! Надоело мне это! Подумайте сами — я завтра приеду за ответом!
Она выбежала из кухни. Хлопнула дверь, затем калитка.
Лидия Ивановна посмотрела на подругу.
— Анна, а ты что думаешь делать?
Анна Петровна долго молчала, глядя в окно, где мелькнула фигурка убегающей внучки.
— Не знаю, Лида. Впервые в жизни — не знаю.
На следующий день Анна Петровна проснулась рано. Всю ночь она перебирала семейные фотографии, вспоминая каждый момент, когда отдавала частичку себя ради внучки. К утру решение созрело.
Она достала из старого комода документы на дом и внимательно их перечитала. Потом взяла ручку и начала что-то писать.
В половине одиннадцатого хлопнула калитка. Катя шла не одна — рядом с ней шагал высокий парень в дорогой куртке. Денис.
— Анна Петровна, здравствуйте! — Денис первым вошёл в дом, широко улыбаясь. — Катя рассказала, что у вас тут небольшие разногласия. Давайте разберёмся по-семейному.
— Проходите, — сухо ответила бабушка.
Они сели за стол. Катя выглядела виноватой и избегала бабушкиных глаз.
— Значит, так, — Денис развалился на стуле хозяином. — Мы люди взрослые, давайте говорить прямо. Вам этот дом не нужен. Вы одна, годы уже не те. А нам семью создавать. Продадите дом — и всем хорошо.
— Всем? — переспросила Анна Петровна.
— Ну конечно! Вы получите деньги, купите себе небольшую квартирку где-нибудь поближе к центру. А мы возьмём ипотеку, доплатим, обзаведёмся нормальным жильём.
Катя дёрнула мужа за рукав.
— Денис, мы же договорились...
— О чём договорились? — спросила бабушка.
— Да ни о чём особенном! — быстро ответил Денис. — Просто Катя переживает, что вам будет грустно расставаться с домом. Но это ерунда! Память в сердце, а не в стенах.
Анна Петровна кивнула.
— Правильно говорите. Память в сердце. А вот скажите, Денис, вы про Веру Семёновну помните? Та самая память в сердце осталась?
Денис напрягся.
— Не знаю никакой Веры Семёновны.
— Не знаете? А двести тысяч рублей помните? На операцию маме занимали.
Лицо Дениса потемнело.
— Это какие-то сплетни! Кто вам такое наговорил?
— Катенька, — тихо обратилась Анна Петровна к внучке, — ты знала об этом?
Катя покраснела.
— Баб, это недоразумение какое-то...
— Никакого недоразумения! — рявкнул Денис. — Анна Петровна, хватит слушать соседских кумушек. Мы пришли решать наш вопрос.
— Наш? — Бабушка встала и подошла к комоду. — Интересно. А когда этот дом стал нашим?
Она достала листок бумаги.
— Вчера вечером я кое-что написала. Завещание. Хотите послушать?
Денис и Катя переглянулись.
— Зачем завещание? — нервно засмеялась Катя. — Баб, ты что, заболела?
— Не заболела. Просто поняла кое-что важное. — Анна Петровна развернула листок. — "Дом по адресу... завещаю городскому приюту для бездомных животных. Пусть хоть кошки с собаками почувствуют, что такое дом, где их любят."
Денис вскочил.
— Вы что, с ума сошли?! Катя ваша родная внучка!
— Родная, — кивнула Анна Петровна. — Только вот что это значит, мы по-разному понимаем.
— Баб, ну ты чего! — Катя тоже вскочила. — Это же несерьёзно! Мы семья!
— Семья? — В голосе бабушки появились стальные нотки. — Семья — это когда друг о друге заботятся. А не когда одни только требуют, а другие только отдают.
— Да кто тебе жизнь подарил?! — закричала Катя, и тут же замолчала, поняв, что сказала.
Анна Петровна медленно повернулась к ней.
— Кто жизнь подарил? Ты серьёзно? Значит, теперь я должна до конца дней своих перед тобой отчитываться за то, что тебя любила?
Катя заплакала.
— Я не то хотела сказать...
— Хотела. Именно то и хотела. — Бабушка подошла к внучке вплотную. — Катенька, а ты помнишь, что мне говорила в день свадьбы? "Бабуля, спасибо тебе за всё. Ты для меня самый родной человек."
— Помню...
— А теперь самый родной человек должен дом продать, чтобы твой муж в центре жил?
Денис схватил Катю за руку.
— Катя, пошли отсюда! Видишь, какая она стала? С возрастом люди жадными становятся.
— Жадными? — Анна Петровна засмеялась, но смех этот был горький. — Денис, а вы знаете, сколько я потратила на Катину свадьбу? Триста тысяч. Последние деньги. Золото прабабушкино продала, которое как память хранила.
— Ну и что? Свадьба — это праздник!
— Праздник... А на мою старость что осталось? Пенсия в двенадцать тысяч?
Катя молча плакала. Денис дёрнул её сильнее.
— Катька, идём! Найдём другой способ квартиру купить. А с бабкой пусть кошки возятся, раз она их больше родной внучки любит!
Он потащил Катю к выходу. Но у порога девушка остановилась и обернулась.
— Баб... а если я... если я попрошу прощения?
Анна Петровна посмотрела на неё долго и внимательно.
— Катенька, прощение не в словах. Прощение в поступках. Ты готова поступками доказать, что я для тебя не просто кошелёк?
Катя заколебалась. Денис тянул её за руку.
— Катька, хватит! Идём!
— Нет, — вдруг сказала Катя и высвободила руку. — Подожди минутку.
Катя стояла посреди комнаты, раздираемая между двумя мирами. Денис нетерпеливо топтался у двери.
— Катька, ну сколько можно! Время деньги!
— Денис, — тихо сказала Катя, не оборачиваясь, — а ты маму свою любишь?
— При чём тут мама? Катя, ты что, совсем?
— Отвечай. Любишь?
— Конечно, люблю. Но какое это имеет отношение...
— А ты бы её выгнал из дома ради квартиры?
Денис замялся.
— Это другое дело. Моя мама не такая... упрямая.
Катя медленно повернулась к нему.
— Знаешь что, Денис? Иди один к риелтору. Скажи, что мы передумали.
— Ты что несёшь?! Из-за старой брюзги хочешь наше будущее разрушить?
— Из-за старой брюзги? — Катя подошла к мужу вплотную. — Это моя бабушка. Человек, который меня вырастил. А ты её старой брюзгой называешь?
— Ну я же не специально...
— Специально. — Катя сняла с руки обручальное кольцо. — И про Веру Семёновну тоже специально обманул.
Денис побледнел.
— Катька, ты что делаешь?!
— То, что должна была сделать давно. — Она положила кольцо на стол. — Убирайся отсюда. И больше не приходи.
— Да ты с ума сошла! Из-за какой-то старухи!
Анна Петровна сделала шаг вперёд.
— Молодой человек, убирайтесь из моего дома. Немедленно.
Денис хотел что-то сказать, но взглянул на лица женщин и понял — спорить бесполезно.
— Катька, ты ещё пожалеешь! Найду себе другую, которая семью ценит!
Он хлопнул дверью. Катя и Анна Петровна остались одни.
— Баб... — Катя подошла к бабушке и опустилась перед ней на колени. — Прости меня. Я была дурой.
Анна Петровна погладила внучку по голове.
— Катенька, моя родная...
— Я не хочу твой дом! Не хочу твои деньги! Хочу просто... просто чтобы ты меня простила.
— Уже простила. Ещё вчера простила.
Катя обняла бабушку и заплакала — на этот раз искренне, отпуская всю боль и стыд.
— А завещание? — всхлипнула она.
Анна Петровна улыбнулась и достала из кармана листок.
— Какое завещание? Это список продуктов на завтра. Хотела борщ сварить. Поможешь?
Катя засмеялась сквозь слёзы.
— Помогу. А можно... можно я у тебя на выходных останусь? Как раньше?
— Можно. Только одно условие.
— Какое?
— Пельмени будем лепить. И никаких отговорок.
Катя крепко обняла бабушку.
— Договорились. И пусть у меня кривые получаются — не страшно.
Анна Петровна отошла к окну, где в саду зеленела старая беседка. Та самая, где когда-то маленькая Катя читала книжки.
— Знаешь, Катенька, а беседку мы с тобой отремонтируем. Чтобы твои дети там тоже книжки читали.
— Мои дети?
— А как же. Только теперь ты сама выберешь им папу. Хорошего папу.
Катя засмеялась и вытерла слёзы.
— Выберу. Обязательно выберу. Такого, который бабушек уважает.
Анна Петровна взяла внучку за руку.
— Тогда пошли на кухню. Я покажу тебе, как правильно борщ варить. А то замуж выйдешь — мужа кормить нечем будет.
— Бабуль, а список продуктов — он правда был?
Анна Петровна лукаво подмигнула.
— А ты как думаешь?
И они пошли на кухню — две женщины, которые наконец-то снова стали семьёй.