Любопытство часто воспринимается негативно, чему способствует ряд устойчивых выражений и мифов. Народная мудрость гласит: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», подчёркивая опасность излишнего интереса к чужим делам. Ещё одно распространённое утверждение — «Много будешь знать — скоро состаришься». Библия также предостерегает нас примером Адама и Евы, познавших плоды древа познания и понёсших наказание за свою чрезмерную любознательность.
Разумеется, этакое очернение первоисточника любознательности служит для того, чтоб человек был более предсказуемым и управляемым.
Слушай старших и более опытных, не суй свой нос в чужие дела, дабы не нарваться на проблемы, отключай критическое мышление, если большинство следуют в определённую сторону, то молча следуй за ними. Тем не менее, приглушённые голоса(или уже отголоски) великих умов нам напоминают и о светлой стороне проявления интереса к вещам прямо тебя не касающихся.
Начиная от Альберта Эйнштейна, коему приписываются такие слова:
«У меня нет особых талантов, я всего лишь страстно любопытен».
И заканчивая Виктором Франклом, который отмечал:
«Холодное любопытство преобладало даже в Освенциме, как-то отвлекая наши чувства от окружающего, которое таким образом рассматривалось с некоторой объективностью. Теперь такое состояние духа поддерживалось как самозащита. Мы стремились узнать, что будет дальше; и каковы будут последствия от того, что нас выгнали, совершенно голыми и все еще мокрыми после душа, в промозглый холод поздней осени.»
Подобный подход позволял одним совершать революционные открытия в науке, а другим просто выживать находясь в нечеловеческих условиях.
Но ежели кому-то ближе народная мудрость, чем мнения учёных, то вспомним ещё одну пословицу англичан про любопытную кошку, которую погубило любопытство:
«Curiosity killed the cat, but satisfaction brought it back»
Обычно приводится только первая часть этого выражения. Про то, что любопытство способно погубить, но опускается момент о том, что после удовлетворения приходит воскрешение.
Казалось бы, что за чертовщина. Если уж погибла, то значит умерла наверняка. Но если принять смерть не буквально, а метафорически, как некую плату за желаемое достижение, то ничего смущать не должно.
А ежели взять именно человека и его страстную любознательность доходящую до опасности, то, может быть, у кого-то в самом деле найдётся настолько стоящая вещь, ради исследования которой не страшно погибнуть?