Сирия вступила в новую фазу своей медленной, но, похоже, уже необратимой фрагментации. Бывшие союзники становятся врагами, старые враги — союзниками по случаю, а власть в Дамаске с каждым днём теряет не только влияние, но и остатки авторитета. На юге — Сувейда, на севере — курды, на востоке — нефтяные кланы, на западе — разочарованные исламисты. Каждая точка карты требует своего будущего. И никто уже не хочет жить в одной Сирии.
В Сувейде, южной провинции Сирии, происходят события, которые раньше считались немыслимыми. Массовые протесты друзской общины, требующие либо присоединения к Израилю, либо хотя бы оккупационного «зонтика», вызвали настоящую дипломатическую оторопь. Это уже не просто недовольство — это политическое заявление, оформленное в уличную демонстрацию. Причём к друзам присоединились даже отдельные сунниты — нечастое единство для многострадальной сирийской мозаики.
Причина, в сущности, проста: жизнь под управлением исламистского режима, олицетворяемого сегодня Башаром аш-Шараа, оказалась даже хуже, чем могли себе представить сирийские меньшинства. Друзы, шииты, алавиты и христиане ощущают себя дичью на мушке у джихадистских охотников.
Формально центральная власть в Сувейде больше не действует. Последние чиновники, что не сбежали, были убиты: некоторых повесили показательно при выезде из города. В вакууме власти столкнулись два очага: друзское ополчение и местные бедуины. Перестрелки — обычное дело. Центральное правительство предпочитает молчать: ему сейчас не до юга.
На севере, где обосновались курдские формирования, ситуация не менее взрывоопасна. Несмотря на риторику о «сложении оружия» со стороны отдельных лидеров курдских отрядов, фактически идёт обратное. Курдские радикалы получают приток бойцов из Турции, особенно после самороспуска Рабочей партии Курдистана: людей распустили, но идеи остались.
На западе Сирии группировки бывших боевиков ИГИЛ* всё чаще вступают в конфликт с «умеренными» исламистами самого Дамаска. Что символично: аш-Шараа теперь для них — недостаточно радикален. Конфликты с собственными союзниками — лучшее доказательство начавшегося политического распада. Впрочем, там давно уже не до идеологии. Главная цель — зачистка «неверных»: шиитов, друзов, христиан.
На востоке, в нефтеносном Дейр-эз-Зоре, всё банальнее. Там идёт война за ресурсы между проправительственными силами и местными племенами. Контрабанда оружия и наркотрафик по пустынным маршрутам только подливают масла в огонь. Кто победит — пока вопрос, но явно не Дамаск: логистика работает против него.
И вот — кульминация. «Центральная власть» официально просит военной помощи у Турции. Причём под благовидным предлогом борьбы с терроризмом. Это заявление особенно иронично, если учесть, что в прошлом аш-Шараа сам был в списке террористов — а теперь, похоже, «не по рангу» террорист для новых боевиков.
Распад идёт не по формальным границам, а по линиям недоверия. Каждое сообщество выбирает себе своего «внешнего спонсора»: кто Израиль, кто США, кто Турцию. При этом в Сирии осталась лишь одна структура, которая по-прежнему способна действовать как организованная военная сила, — шиитская «Хезболла» из Ливана, которая поднимает голову и уже проявляется в районе Дамаска. Против аш-Шараа, если быть точными.
Пока аналитики спорят о том, будет ли у Сирии вторая Ливия, сама Сирия уже, кажется, определилась. Она больше не одна. Она — множество. Множество анклавов, племенных территорий, шариатских округов, дружеских ополчений, «временных администраций» и территорий под «внешней защитой».
И главный вопрос, который остаётся открытым: кто — и на каких основаниях — будет собирать Сирию обратно? Или мы уже имеем дело с новым Ближним Востоком, где картой можно играть в «риск», а не рисовать государственные границы?
*организация признана террористической и запрещена на территории РФ