Оказывается, про Чехова «кричали, что театр Чехова — не театр» (https://djvu.online/file/QowuVXrtpkPBQ). Не увлекает. Скучно. А Чехов был твёрд и продолжал гнуть своё.
А в чём дело?
А в том, что он чуял в себе подсознательный идеал (философского ницшеанства), ЧТО-ТО, словами невыразимое. Благо, я не первый до этого догадался, а то б загрыз себя от жалости, что за ТАКОЕ открытие догадавшийся не оценён.
Впрочем, мне было легче, чем другим, это открыть: я ж чуть не ежедневно пользуюсь теорией художественности по Выготскому.
А по ней одно противочувствие (от знания нормального театра, увлекающего, но не данного на сцене – минус-приём так называемый) сталкивалось с другим противочувствием (непереносимой скукой будничности на чеховской сцене, доводящей зрителя до предвзрыва, предполагающего взрыв такой силы, что…) рождался катарсис (с содержанием таким: взрыв вышвырнет зрителя вообще вон из Этого мира в принципиально недостижимое метафизическое иномирие). Там, кстати, и изменчивости нет, и времени, и причинности, и смерти, что помимо творческого удовлетворения (достиг недостижимого – ВЫРАЗИЛ иномирие) лило елей, на чахоточного писателя, никогда не знавшего, доживёт ли он до завтрашнего дня.
Как-то понятно, почему Чехов был твёрд в своём писательстве.
30 июля 2025 г.
