Здесь и сейчас преследуются две идеи. А именно:
Первая: Лучше всего прилипает дрянь.
И вторая: Мир изменяем.
Вот я какую философию вывожу из простенькой жизненной ситуации. А куда в жизни без философии? Да никуда, разве что в Египет.
Но, как оказалось, она (хвилософия) действует и там.
По первому пункту. Попробуйте научить ребёнка какому-нибудь стишку. Ушатаетесь. Зато мимолётом услышанное «словечко» он мгновенно запомнит, и начнёт склонять во всех падежах.
Вот и египтяне – что дети. С сервисом у них не очень, с чистоплотностью слабовато, зато нашу ненормативную лексику они знают в совершенстве. И уж если ругательные слова они научились употреблять именно в ругательных ситуациях, и особо не злоупотребляют, то общаются очень нередко лексикой, которую Дзен обзывает сниженной:
– Здорово, братан! Как дела? Ништяк? Заходи, покупай!
Какой я тебе: «Братан»? Ну-ка: равняйсь-смирно, упал-отжался!
И там такие перлы автохтоны выдают, что у меня тяжёлые вопросы.
Нет, не к арабам.
К нашим.
А вот на … ? Какого, то есть, кхм… вы их такому учите? Есть такая, мной глубоко презираемая, категория неразумных родителей, которые сами же дитя своё неразумное учат всякому такому разному. Дитя неразумно по возрасту, а вот вы-то – по определению. Научили посылать по известному в России адресу? «Молодцы», чо! Таймер включён, ждите.
До момента, когда этот же ребёнок, над неосмысленным матом которого вы сейчас так заливисто регочете, пошлёт именно вас осталось:
Пять. Четыре. Три…
Но момент этот неизбежен. И не нужно потом удивлённо распахивать пасть рот и закатывать глазки, мол, этт какжа? Как же так-то? Этт в кого же он такой?
В тебя, клоун. Ты просто подзабыл, а вот он – нет.
Так и египтяне. Они точно как дети: смысл сказанного не понимают. Им сказали эти тупые «взрослые» (местами) русские: «Это – смешно», они и повторяют.
А почему их никто не научил цитировать «Евгения Онегина»? Тексту нашего гимна, например? Почему ни разу я не слышал кем-то для будущих поколений русских туристов вложенную в неразумные арабские уста фразу:
– Приветствую Вас, о, многоуважаемый! Не изволите ли почтить мою лавку своим высочайшим присутствием? Для меня и моих потомков это будет такая честь!
Он же как магнитофон африканского производства: всё воспроизведёт потом. И кто-то из русских тоже улыбнётся. Только совсем с другим настроем.
И, что самое смешное, эти же люди потом с тупым трагизмом вопрошают: «А почему к нам, к русским, такое отношение? Вот к немцам (французам, англичанам, и так далее) они совсем по-другому, и на цырлах!»
Неразумный! Вот тебе ещё одно причитание из твоей жизни:
– У всех дети как дети, а мой меня на [цензура] послал. И в КОГО ЖЕ он такой УРОДИЛСЯ?
Найдите отличия, как говорится.
А никто «таким» и не урождался, ты сам это сотворил, своими шаловливыми ручонками и языком своим грязным. Хлебай таперича из корытца.
А египтяне – они ж в точности как дети. Так же проверяют всех на «докуда можно». Становишься с ними на один уровень «братана» и «кореша» – ну так чего тогда ноешь?
Если англичанин сидит с «бременем белого человека» на англицкой роже, так его и облизывают.
И не нужно мне про интернационализм и дружбу народов. Из того, что «Все люди – братья» мы же с таксистом или официантом в России не корешимся и не братаемся. Не так ли?
Не гнобим, конечно, мы русские в такое не сильно умеем, мягковаты по натуре. Но и границу не переходим.
Я плачУ – ты везёшь, ничего более.
Ты обслужил – вот твои чаевые, спасибо большое, до свидания. А по плечу меня не нужно хлопать, и про дела интересоваться тоже, у меня и без тебя «братанов» хватает.
Разве не так?
Ну, и второе: Мир изменяем!
Это мой твёрдый жизненный принцип. Мир – как пластилин, его можно подмять «под себя». Иногда мир сопротивляется и не мнётся, но только не в Египте.
Там у тебя карт-бланш и табула раса.
Ну, положим, не совсем «чистая дощечка для письма» (а именно так переводится tabula rasa), на ней уже кто-то черкал своим кривым почерком. Но там ещё много места, да и вышенаписанное ты можешь повычеркать.
Итак, пришёл я на отельный пляж. В кои-то веки. А меня встречает радостный выдаватель пляжных полотенцев:
– Здорово, кореш! Как дела?
Ого! Ну ни … [чего] себе порядки! Первый день я это пропустил мимо ушей, купаться хотел. Ну и мало ли… Вдруг поймёт, по моей весьма недружелюбной гримасе на своё со мной «корифанство», что «дотуда» уже нельзя?
Нет, не понял…
На следующий день новоявленный «кореш» продолжил свою шарманку.
– Ля, ми’аллим, ля. «Здорово, кореш» – мешкуайс. Фахем?
Широкая и «искренняя» улыбка на лице араба сменилась на широко раскрытые глаза. Он-то всё фахем (понял), только откуда русский знает тонкости речевого этикета и нюансы уважительных египетских обращений (ми’аллим)? Мало же кто из иностранцев в России может выдать: «Достопочтеннейший», например. Такой иностранец внимание привлечёт обязательно.
И почему – «ля» (нет)? Почему «Здорово, кореш» – это вдруг мешкуайс? Все же весело ржали всегда? С чего вдруг стало «нехорошо»?
Но вдруг подтянулся за своей полотенцевой стойкой, и стал смотреть внимательно.
– Смотри сюда, хабиби (допускается такое обращение в эль-Масри). Я прихожу на пляж. Ты говоришь: «Слава России! Олег Валериевич», фахем? И получаешь свой доллар.
Не нужно мне про «Они немцев любят, а русских – нет». Не любят они немцев, они деньги любят, вот и всё. А доллар пляжному полотенцеповелителю – это весьма неплохо. Пополам – уже круто.
Поэтому араб выразил живейшее внимание и стал проявлять настойчивость в изучении новой информации:
– Нет. Никакая тебе не «Раша». Я же не называю твою страну «Ижипшен»? А говорю так, как говоришь ты: Джумхурият Миср эль-Арабия, как бы это ни было непривычно. Потому что так свою страну называешь ТЫ. А не кто-то там где-то там. Или попроще: эль-Масри, Египет, в обиходе. Поэтому: РАС-СИ-Я. Запоминай, доллар пока в моей руке.
Запомнил быстро. Сложности возникли с именем-отчеством. Почему-то слово «Олег» арабам даётся с большим трудом. Вокабуляр непривычный. Не даётся им буква «Г» после гласных. Норовят сказать «АлеК». С ударением на «А». Никакой я вам не «Алик», тренируйтесь.
Есть ещё одна буква, которую подавляющее большинство египтян произносить не в состоянии. И вроде бы звук «П» есть у них в речи, это вам не японцы, у которых вообще звука «эЛ» нет, они его произносить не могут, норовят на «эР» заменить: «поРёт», «соРь», «пичаРька».
Но вроде бы «Пэ» никогда у них не встречается в начале слов, поэтому первую букву «Пэ» египтяне жёстко произносят по-другому. И весьма известная характеристика западных содомитов звучит потешно:
Быдарас! (тоже ж ведь научил кто-то!)
Б-ошли, Б-риходи ещё, Б-лати Б-ятьдесят Б-ять фунт – так примерно это звучит.
С горем пополам сошлись на «алЕХ». С правильным ударением. Отчество «Валериевич» оказалось неподъёмным, но я оказался безжалостным. Араб, шевеля губами, записал его своими письменами.
Примерно как наш Мутко: «Лец ми спик фром май харт ин инглиш».
Пока я купался, араб ходил за стойкой, уткнувшись носом в бумажку. На выходе с пляжа он с гордостью выдал требуемый клич без ошибок, с лёгким тамбовским акцентом. За старание получил ещё доллар.
Я к тому, что приколы и развлекухи валяются под ногами, только успевай подбирать. Из моего этого «каприза художника» потом подвыросло неожиданное.
На второй день я задачу уточнил.
На входе меня приветствовали: «Олег Валериевич: Слава России!»
На выходе: «Слава ВДВ! Олег Валериевич».
Да, с «ВДВ» тоже были небольшие проблемы. Араб упорно пытался сказать «ДВД», это же так знакомо! Но бумажка животворящая сотворила очередное чудо, и сложности были мимолётными. После: «А-лЕХ Ва-ле-рич» всё остальное было не настолько сложным.
Развлечение обходилось мне в два доллара в день. 160 рублей по текущему курсу.
На третий день я усложнил приветствие.
Сказал условную фразу обычным тоном – и положил рядом доллар.
Сказал её же, но громче, и положил второй.
Третий вариант был полноценным кличем на весь пляж – справа легло три доллара.
Я выжидательно посмотрел на собеседника. Колебался он крайне недолго, и с ходу выбрал трёхдолларовый вариант. Примерно так я и прогнозировал. Детская Египетская психология весьма предсказуема.
После его вопля на лежаках зашевелились. Немцы недовольно перевернули своё брюхо на другой бок, что-то бурча. Ну да, это вам не «Дойчланд убер аллес!» И вообще, скажите спасибо, что я не «Янки, гоу хоум!» или «Гитлер капут» разучиваю.
А русские оживлённо заулыбались. Некоторые помахали рукой. Я вежливо поклонился.
Представление окончено, и я пошёл осквернять бирюзовое море своим потным телом.
А выросло из этого следующее. Когда я выбирался на пляж, то меня встречал клич араба, от которого шарахались даже на пляжах соседних отелей.
Как пушечный залп в честь прибытия Поратова: «К нам приехал, к нам приехал!» И нараспев: «Сергейсергеичдааааарагой!» Это из «Жестокого романса» если что, он же: «Бесприданница».
Хотя как «Бесприданница» может быть «он»? А патамушта «романс». Романс же мужского пола? Тьфу ты! Рода! Ну вот...
Я расплачивался, купался, получал на выходе напутствие, всё по распорядку дня. (Знал бы Василий Филиппович в каких затейливых местах будут славословить его детище – ему бы понравилось!)
Но на пляже я появлялся крайне нерегулярно. Неподвижное времяпровождение на лежаке – не совсем моё. Я подвергал окрестности своим набегам, а пляжем пользовался по остаточному принципу. День на пляже – пара дней в Каире, ещё день пляжа – три дня на рифах. Пара дней отмокания – Люксор, глубинка Хургады, налёт на оазисы. Примерно такой график.
В какой-то из дней я объявился на пляже после длительного перерыва. За стойкой выдачи полотенцев стоял другой араб. Не тот, не «обученный». Мне было лениво, и я решил обойтись без приветствий. Мол, по-простому сегодня, без церемоний, у барина выходной.
Но новенький араб повёл себя странно и непредсказуемо. Он мазнул взглядом на моё приближение, потом насторожился, посмотрел внимательнее, потом достал какую-то бумажку из-под прилавка и стал её изучать. Мало ли, может намаз у него такой вынужденный, думал я, глядя на его телодвижения. Однако, когда я подошёл достаточно близко, то:
– Алех Валерич: Слава России! – прокричал новенький с неуловимым тамбовским акцентом, и неуверенно посмотрел на меня. Ну вдруг его сменщик разыграл, а он тут комедию ломает? На пляже возникло лёгкое оживление и редкие хлопки. Немцы почему-то не хлопали. Я поулыбался и выплатил положенный «гонорар» за выступление новичка. Тот облегчённо выдохнул, и спрятал деньги.
Я был польщён растущей моей популярностью среди обслуживающего персонала египетских отелей. Нет, я не тешу себя иллюзиями, что меня знали в лицо все поколения полотенцевыдавателей (Хотя... кто его знает, где он был во время предыдущего представления? Может, стаканы протирал неподалёку, почём мне знать?)
Думаю, что я достаточно выделяюсь внешностью и габаритами, так что описать меня достаточно легко для опознания. Не исключаю, что это было примерно вот так:
– Когда подойдёт самый высокий турист с самой противной [лицом] – так то тот самый. Берешь бумажку и громко читаешь то, что я тут написал. Тогда он не будет тебя бить, а даст денег. Половина – моя, за наводку и волшебную бумажку с русскими заклинаниями.
Египтяне – они такие…
Но, что ещё более вероятно, опознавательным знаком была моя одежда. Я разгуливал по Египту в очень характерной футболке. Что там Штирлица в анекдоте палило нещадно? Будёновка, рация, парашют?
Вот у меня футболка совмещала всё это вместе взятое. Там и кириллица аршинными буквами, и орлы двуглавые, и триколоры, и даже медведь весьма недружелюбный. Тоже в свою очередь – в футболке.
Его отдельно рисовали за очень отдельные деньги.
Ну и всякие там восклицательно-побудительные высказывания, вроде: «Вперёд, Россия!» Ну и кое-что от себя, как без этого?
Русские аниматоры пытались у меня эту футболку купить. Начали с десяти долларов. Я смеялся и отказывался. В каждое моё появление на пляже они настырно поднимали цену.
К моему отъезду цена поднялась до сотни с чем-то:
– Ну ещё одну себе в России закажешь! Ну, пожалуйста! Такая футболка – одна на весь Египет.
– Я больше скажу – такая футболка и в России-то в единственном экземпляре. Поэтому не продаётся.
А на следующий день после:
«В команде «Махровые полотенца в полосочку» замена. Вместо Махмуда, номер восьмой, в игру вступает Ахмед, номер девятый!»
я случайно пришёл пораньше, вдоволь искупался и обсыхал на лежаке. Африканское солнышко не просто грело, а просто-таки раскаляло моё тело и светило сквозь закрытые веки прямо в мозг. По песку слегка шелестело море, раздавались пляжные звуки: стук волейбольного мяча, возгласы аниматоров, и: «Массажь! Массашь! Тату! Чурчхела! Пирожки!»
Всё, как обычно и приятно. И тут за моей спиной раздалось:
– Слава России!
Хм, я сегодня это уже слушал. И чего это? Меня приветствуют? Так я уже здесь. Глюки? Я открыл глаза и повернулся на клич. Возле стойки стоял мужик. С женой и дочуркой. Он улыбался и помахал мне рукой. Я оценил. Мне – понравилось. Я улыбнулся в ответ, и тоже помахал рукой.
Мне показалось, что мужик всё-таки был русским. Ну вот что-то такое необъяснимое, неощутимое, вроде выражения глаз.
Или татуировки на правом плече.
Когда мы познакомились, то мои неясные предположения подтвердились: русский!
Интересно, сохранилась ли традиция на том красноморском пляже? Местным я подкинул идейку для дополнительного калыма, а русским…
А подкинул ли я чего русским?
А, корифанЫ?
