Если сегодня вспомнил известного русского философа, правильно вспомнить и великого.
Иван Ильин - представитель образцовой русской дворянской семьи, много поколений которой служили Империи, крестник Александра II Освободителя, один из самых ярких пассажиров пресловутого "философского парохода", непримиримый враг советской власти, идеолог эмигрантского "белого" движения.
Получил от советских деятелей ярлык сотрудничавшего с нацистами при том, что в 1934 году был уволен теми с работы, а в 1938 вынужден уехать из Германии в Швейцарию, где и оставался до смерти.
Насколько я понимаю, эта книга - позднее творчество (1948 - 1954), компиляция публицистических работ автора, идеи для русской эмиграции, дезориентированной итогами II Мировой.
В первых же абзацах обозначены вопросы, на которые автор хочет дать ответ и первый из них - почему именно с Россией произошло крушение.
Первый ответ: виновна "многонародно-международная, полурусская полуинтеллигенция", заражённая воинствующим безбожием, вооружённая террористическим социализмом, которая, воспользовавшись мировой войной, сумела захватить власть. А способствовали этому массовое невежество, кризис православия и незрелость национального правосознания. Виновны в этом все, но одни за это пострадали и страдают, другие же стали бенефициарами.
Начало реализованной доктрины разрушения России автор видит в работах Петра Чаадаева, и даже в числе беженцев от коммунистов брезгливо указывает на тех, кто "...и доселе восхищаются своим "февральским" безумием". Но и деятелей правых партий "хватило только на то, чтобы затруднить великую реформу Столыпина".
По возможности бесстрастное перечисление преступных и, что более важно, необратимых действий и бездействий "февралистов", начиная с предательской речи Милюкова и Приказа №1; уверенность в неправомерности и незаконности отречения императора от престола.
"Реальная политика не делается ни словами, ни резолюциями, ни восторгами, ни поздравлениями; тем более она не делается пустословными и заведомо неправдивыми уверениями, будто "нас тьмы, и тьмы, и тьмы"...".
Главной ошибкой монархистов Ильин называет неспособность создания партийного противовеса разрушителям монархии, по причине ультралоялизма, заставлявшего смешивать самодержавие с абсолютизмом (грань между которыми, к слову, уверенно и убедительно обозначил Лев Тихомиров и автор рассуждает и приводит примеры в целом в рамках рассуждений того) и ошибочно воспринимать законную власть императора, как абсолютную.
О реальном отношении к нацистам прямая речь: "...германского нациста, объявившего нас "унтерменшами" и заморившего миллионы наших братьев в плену и на работе".
Ильин безапелляционно утверждает о непригодности для России федеративного устройства, называя его "федеративным расчленением", приводя в пример провал всех четырёх попыток (предмонгольской, суздальско-московской, времён Смуты и постреволюционной).
"Живя в дореволюционной России, никто из нас не учитывал, до какой степени организованное общественное мнение Запада настроено против России и против Православной Церкви", "Русский народ может надеяться только на Бога и себя", "Европе не нужна правда о России, ей нужна удобная для неё неправда".
Автор обоснованно уравнивает в отношении к русским Пилсудского, Гитлера, Ватикан и Эйзенхауэра.
"Было бы необычайно интересно прочитать честно написанные воспоминания тех русских патриотов, которые пытались "работать" с Гитлером".
Крушение коммунистического государства, по мнению автора, не решит принципиально исторических проблем страны, поскольку: "Россия рухнула на наших глазах не потому, что русский человек был силён во зле и злобе, наподобие немцев, а потому, что он был слаб в добре".
Программу расчленения России с первыми целями на Украине и Кавказе автор видит и понимает отчётливо и ясно.
"Скажем прямо: кто хочет делать карьеру в эмиграции, тот должен идти к врагам России и с невинным лицом становиться в их ряды".
И внешним врагам исторической России посвящена значительная часть книги, в принципе современная российская контрпропаганда очевидно растёт из этой и, по всей вероятности, иных работ Ивана Ильина - изобличение склонности в рассуждениях о России оперировать штампами, двойные стандарты, прямая ложь, наукообразные рассуждения, базирующиеся на ложных посылках и мнениях откровенных русофобов, etc.
Автор не делает различий между иудаизмом и католицизмом, как неприемлемыми для России.
"Как бы ни были велики наши исторические несчастия и крушения, мы призваны самостоятельно быть, а не ползать пред другими; творить, а не заимствовать; обращаться к Богу, а не подражать соседям...".
Идеал гражданина - верующий и ответственный, а иначе это не гражданин, а "бегун и хороняка".
"Не умно и не дальновидно вызывать грядущую Россию на новую борьбу за "двери её собственного дома", ибо борьба эта начнётся неизбежно и будет сурово-беспощадна".
Размышления о русском национализме и его определения взвешенны и не агрессивны: "Национализм есть созерцание своего народа перед лицом Божьим, созерцание его души, его недостатков, его талантов, его исторической проблематики, его опасностей и его соблазнов". Критикуются больные формы национализма - доведённые до крайности экономизм, этатизм и империализм.
Ильин осуждает всеобщее избирательное право (предлагая ограничивать публичную дееспособность тех, кого он относит к "черни" - не по признаку труда, мозолистых рук или малого образования, а чернь воли, сердца и порока) и предостерегает от "фанатизма формальной демократии", критически относится к сомнительной концепции "общественного договора", полагает неизбежным период диктатуры при освобождении России от коммунизма.
К тоталитаризму скорее ведут демократические и социалистические, нежели авторитарные, режимы.
Цитата из Томаса Карлейля: "Мир изобилует олухами, а вы добились всеобщего голосования".
"...наивно и неверно воззрение, будто народные массы стремятся к равенству; совсем нет, они хотят неравенства в свою пользу и считают это "справедливостью"".
При том, что философские и стратегические мысли автора остры и точны и нашли (или находят) всё большее неоднократное подтверждение, гадания на ближайших выборах в Италии или конкретные прожекты государственного устройства (организации выборного процесса, например) неожиданной непрактичностью и порой даже наивностью только дискредитировали бы его самого, если бы не были более эмоциональным проявлением любви к исторической России.
"...справедливость не только не требует уравнения, а наоборот: она требует жизненно верного, предметного неравенства".
Приписывание Ильину превознесения т.н. "корпоративного" (сродни фашистскому) государства, судя по этой книге, обусловлено лишь невнимательностью или предвзятостью комментаторов; может в предшествующих трудах было иначе, но здесь речь идёт исключительно о необходимости баланса между императивными действиями государства (учреждения - преобладание властного попечения) и вовлечённостью общества в управление государством (корпорации с преобладанием самоуправления). Нет у него и пиетета перед белогвардейскими сепаратистами, а уж тем более перед русскими национал-социалистами.
Автор честен перед собой и читателем, порой склонен предаваться надеждам и мечте, до исполнения которой остаётся ровно полпути из отпущенных советскому государству лет; ещё он уверен, что будущий диктатор переходного периода должен быть не из эмигрантов и не из высших слоёв общества. Завершающие главы об организации конспиративной работы не дают забыть, в каком положении находился Иван Ильин в последние годы жизни и как далеко к скорому моменту его смерти оставалось до признания его идей действующим руководством России, происхождение которого, по иронии судьбы, мыслителю бы не понравилось.
Значимая книга большого автора