Когда начальник сказал, что мне нужно съездить в командировку в уральский городок Северогорск, я посмотрел на карту и не сразу его нашёл. Это должно было насторожить, но я лишь подумал: «Ну, маленький городок, подумаешь. Россия большая, всех не упомнишь». Если бы я только тогда знал, что меня ждёт...
— Всего на пять дней, — сказал Михаил Иванович, похлопывая меня по плечу с энтузиазмом человека, отправляющего кого-то другого в место, куда сам ни за что не поедет. — Проведёшь аудит филиала, проверишь документацию, заодно научишь их новой программе учёта. Они там немного... отстают.
Это «немного отстают» в переводе с языка корпоративной дипломатии означало «там полный... и тебе придется все это разгребать», но я, наивный житель миллионника, этого ещё не понимал.
— Хорошо, — согласился я с готовностью человека, который считает себя опытным путешественником, потому что однажды провёл выходные в палатке, не заряжая телефон. — Когда вылет?
— Вылет? — Михаил Иванович усмехнулся. — Туда самолёты не летают. Поездом до Екатеринбурга, потом автобусом часа четыре. Или можно на машине, но дорога так себе.
«Так себе» — это ещё одно корпоративное преуменьшение, значение которого я пойму, когда буду трястись в автобусе, молясь всем известным мне богам, чтобы мой позвоночник не рассыпался.
Дома я сообщил жене о предстоящей командировке, стараясь преподнести все так, будто еду на важную дипломатическую миссию, а не в город, которого нет на большинстве карт.
— Северогорск? — переспросила Аня, оторвавшись от ноутбука. — Это где?
— На Урале, — гордо ответил я, как будто и до сегодняшнего дня знал о его существовании.
— И что ты там будешь делать?
— Проводить аудит, внедрять новую программу, — я неопределённо махнул рукой. — Обычная работа.
Аня посмотрела на меня взглядом, который я хорошо знал. Этот взгляд говорил: «Ты опять влип, но я сделаю вид, что всё нормально».
— На сколько едешь? — спросила она практично.
— На пять дней. Максимум неделю, если возникнут сложности.
— Возьми тёплые вещи, — посоветовала Аня. — На Урале холоднее, чем у нас.
Я отмахнулся:
— Да ладно, сейчас май. Какой холод?
Спойлер: холод был. Уральский май — это когда утром +5, днём +20, а вечером снова +5, и всё это приправлено порывистым ветром, который забирается под куртку и проверяет, не забыл ли ты надеть второй свитер.
Сборы в командировку — это всегда испытание моей способности к планированию. Я точно знаю, что забуду что-то важное, вопрос только в том, что именно. В прошлый раз это была зарядка для ноутбука, что превратило трёхдневную поездку в квест «найди совместимое зарядное устройство в городе, где даже банкоматов нет». В этот раз я решил подойти к делу ответственно и составил список.
Когда список был готов, я почувствовал себя организованным человеком, который полностью контролирует свою жизнь. Но это была иллюзия.
Вечером накануне отъезда мы с Аней сидели на кухне. Она проверяла мой список, а я делал вид, что слушаю её советы, хотя на самом деле думал о том, успею ли досмотреть сериал в поезде.
— ...И не забудь взять таблетки от живота, — говорила Аня. — Кто знает, чем тебя там будут кормить.
— Я еду в российский город, а не в джунгли Амазонки, — возразил я. — Там наверняка есть нормальные кафе. В крайнем случае - аптеки, сейчас везде есть круглосуточные аптеки!
Как я был далек от реальности!
Аня посмотрела на меня с сочувствием:
— Милый, я выросла в городке побольше Северогорска. Поверь, тебя ждет много сюрпризов. Возьми.
У моей жены было преимущество: она родилась в маленьком городке и знала, на что я подписываюсь. Я же, выросший в миллионнике, где круглосуточные супермаркеты на каждом углу и службы доставки привозят всё от суши до запчастей для комбайна, наивно полагал, что вся Россия живёт так же.
Поезд отходил рано утром, и я, как обычно, не выспался. Аня приготовила мне в дорогу бутерброды, термос с кофе, пакет с яблоками и печеньем и несколько упаковок ролтона и доширака. Я взял всё это с собой скорее чтобы не обидеть её, чем из реальной необходимости. В конце концов, в поезде есть вагон-ресторан, а в Северогорске наверняка найдётся приличное кафе.
(Забегая вперёд скажу, что через три дня я буду молиться на эту лапшу, когда обнаружу, что единственное заведение с едой в городе закрывается в шесть вечера, «потому что а кому мы нужны после шести?»)
В поезде мне достался попутчик — мужчина лет пятидесяти с окладистой бородой и взглядом человека, который знает о жизни что-то такое, чего лучше бы не знать вообще.
— В Северогорск едешь? — спросил он, когда я сказал, что выхожу в Екатеринбурге и еду дальше на автобусе.
— Да, в командировку, — ответил я, доставая ноутбук.
— На комбинат? — продолжил допрос попутчик.
— Нет, я из центрального офиса торговой сети. Еду филиал проверять.
Мужчина хмыкнул с таким видом, будто я сообщил, что еду открывать бутик Louis Vuitton в Антарктиде.
— И что, много у вас там магазинов?
— Один пока, — признался я. — Но планируем расширяться.
Это была фирменная легенда, которую я должен был повторять, хотя знал, что никакого расширения не планируется. Наш филиал в Северогорске был экспериментом, который, судя по финансовым показателям, провалился ещё до начала.
— Не приживётесь, — безапелляционно заявил бородач. — У нас там своя атмосфера.
Это «у нас» заставило меня внимательнее посмотреть на попутчика.
— Вы из Северогорска?
— Родился и вырос, — с гордостью ответил он. — Сейчас в Екатеринбурге живу, но домой часто езжу. Мать там, да и... — он сделал паузу, — тянет.
В его глазах промелькнуло что-то такое, что я невольно поёжился. Так смотрят люди, говорящие о местах силы, или сектанты, рассказывающие о своей коммуне.
— И что, чем там люди занимаются? — спросил я, чтобы поддержать разговор.
— Как чем? — удивился бородач. — Комбинат, понятное дело. Он весь город кормит. Ну и дачи у всех, рыбалка, охота.
Он начал рассказывать про какие-то местные достопримечательности, но его монолог прервал проводник, который принес чай. Я воспользовался моментом, чтобы углубиться в ноутбук и избежать дальнейшей беседы. Что-то в энтузиазме бородача по поводу Северогорска настораживало. Люди обычно так не говорят о местах, где хорошо жить. Они так говорят о местах, куда их тянет некая мистическая сила, а все необъяснимое меня настораживало, особенно я не доверял людям, которые во все это верят.
В Екатеринбурге я попрощался с попутчиком, который напоследок сказал загадочную фразу:
— Ты там это... к Палычу зайди. Он на центральной улице сидит, всё про всех знает.
— К какому Палычу? — не понял я.
— Там только один Палыч, — усмехнулся бородач. — Скажешь, что от Серёги, он поймёт.
С этими критическими инструкциями я отправился искать автобус до Северогорска. На автовокзале выяснилось, что прямого рейса сегодня нет, а есть автобус до райцентра, откуда ходит маршрутка. Или можно взять такси, но это будет стоить как билет на самолёт до Сочи.
Я выбрал автобус и маршрутку, решив сэкономить деньги компании, хотя позже пожалел об этом решении. Сидение в автобусе было сконструировано, видимо, для человека без позвоночника, а подвеска помнила ещё времена, когда по этим дорогам ездили на телегах.
По мере удаления от Екатеринбурга пейзаж за окном менялся. Ухоженные пригороды сменились лесами и полями, потом появились деревеньки, которые выглядели так, будто время там остановилось в 1970-х. Связь на телефоне стала пропадать, а когда я попытался подключиться к Wi-Fi в автобусе, водитель рассмеялся так, что чуть не съехал в кювет.
— Вай-фай? — переспросил он, вытирая слёзы. — Тут сотовая связь еле ловит, какой вай-фай?
Через четыре часа, когда я вспомнил весь пантеон богов, автобус прибыл в райцентр. Это был посёлок, который при большом желании можно было бы назвать городом, если закрыть глаза на отсутствие многоэтажек и наличие коз, пасущихся прямо на центральной улице.
До Северогорска оставалось ещё сорок километров на маршрутке, которая, как выяснилось, ходит по расписанию, известному только её водителю и, возможно, Богу в минуты особой благосклонности.
— А когда следующая маршрутка? — спросил я у кассирши.
— Будет — поедете, — философски ответила она, не отрывая взгляда от журнала.
— А во сколько она будет?
— Когда приедет, тогда и будет, — пояснила кассирша тоном человека, объясняющего очевидное идиоту.
Я огляделся в поисках кафе или хотя бы ларька с едой. Единственным заведением поблизости оказался продуктовый магазин с гордым названием «Гастроном», в ассортименте которого преобладали консервы, хлеб и горячительные напитки.
Через час ожидания на горизонте появилась маршрутка — древняя «Газелька», битком набитая людьми, сумками и каким-то сельхозинвентарём. Я с трудом втиснулся внутрь, оказавшись зажатым между полной женщиной с авоськами и мужчиной, который, судя по запаху, начал отмечать выходные ещё вчера.
— В Северогорск? — спросил водитель, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида.
— Да, — подтвердил я.
— К кому?
Этот вопрос поставил меня в тупик. В Москве или Питере никто не спрашивает, к кому ты едешь. Да даже в моём родном миллионнике таксисты максимум интересуются, откуда я приехал, если замечают акцент.
— По работе, — уклончиво ответил я.
— А-а-а, — протянул водитель с таким видом, будто я подтвердил его худшие подозрения. — На комбинат, что ли?
— Нет, в торговую сеть «ГородОК».
По салону маршрутки пробежал шепоток. Кажется, моё место работы вызвало интерес.
— Это которая на месте «Хозтоваров» открылась? — уточнила женщина с авоськами.
— Наверное, — неуверенно ответил я, не имея понятия, что было на месте нашего магазина раньше.
— И как, приживаетесь? — поинтересовалась она. — А то у нас тут уже три сети пытались открыться, все съехали.
— Работаем, — ответил я дипломатично, не вдаваясь в подробности, что наш филиал в Северогорске — аутсайдер по всем показателям, и именно поэтому меня отправили разбираться с проблемами.
Дорога до Северогорска запомнилась мне как микс «Безумного Макса» и передачи «В мире животных». Маршрутка неслась по разбитой дороге, периодически подпрыгивая на ямах так, что я бился головой о потолок. За окном мелькали леса, поля, заброшенные фермы и редкие деревни. Пару раз нам пришлось остановиться, чтобы пропустить стадо коров, неспешно переходившее дорогу. В третий раз мы тормознули перед лосём, который вышел на асфальт и смотрел на маршрутку с таким видом, будто это мы вторглись на его территорию (что, в общем-то, было правдой).
К моменту прибытия в Северогорск я чувствовал себя так, будто участвовал в родео без седла. Городок встретил меня панельными пятиэтажками, частным сектором и огромной трубой комбината, которая виднелась из любой точки города, как инопланетный обелиск.
Водитель высадил меня у гостиницы «Урал» — трёхэтажного здания советской постройки, которое выглядело так, будто его последний раз ремонтировали при Брежневе, да и то наспех.
— Номер забронирован на Кравцова Максима, — сказал я администратору, женщине неопределённого возраста с причёской, застывшей во времени примерно в 1986 году.
Она неторопливо пролистала гроссбух, который явно помнил лучшие дни:
— Кравцов... Есть такой. Одноместный номер с удобствами.
«С удобствами» звучало обнадёживающе, хотя внутренний голос подсказывал, что понятие удобств здесь может отличаться от привычного мне.
Номер оказался чистым, но аскетичным: кровать, стол, стул, шкаф и телевизор, который, судя по дизайну, помнил первые выпуски «Поля чудес». В ванной обнаружился душ, унитаз и раковина — всё в рабочем состоянии, что уже было победой.
Я разложил вещи и решил осмотреться в городе перед ужином. Наш магазин открывался завтра утром, так что у меня был свободный вечер.
Северогорск оказался компактным — пройти его из конца в конец можно было за час. Центральная улица, названная в честь Ленина (классика маленьких городов), была вымощена потрескавшимся асфальтом и застроена двух-трёхэтажными домами. Здесь обнаружились администрация, почта, Дом культуры и несколько магазинов с вывесками, которые не менялись, наверное, с 90-х.
Я заметил кафе «Уралочка» с неоновой вывеской, часть букв на которой не горела, и решил поужинать там. Внутри было неожиданно уютно: чистые скатерти, цветы на столах и запах домашней еды.
Меню оказалось лаконичным: борщ, щи, котлеты с пюре, гуляш, компот и чай. Никаких латте, смузи или авокадо-тостов. Я заказал борщ и котлеты, решив придерживаться классики. За соседним столиком сидели две женщины, которые, не скрываясь, разглядывали меня. В маленьких городах незнакомцы — всегда событие.
— Приезжий? — наконец спросила одна из них, когда я встретился с ней взглядом.
— Да, по работе, — ответил я, уже привыкая к тому, что здесь нормально заговаривать с незнакомцами.
— В командировку или насовсем? — продолжила она допрос.
— В командировку, на неделю.
— А-а-а, — протянула женщина с лёгким разочарованием. — А то у нас невест много хороших, — она подмигнула, — а женихов не хватает. Все в города уезжают.
Я показал рукой с обручальным кольцом:
— Я женат.
— Жена-то где? — не унималась она.
— Дома.
— Далеко, — задумчиво протянула женщина. — Ну, бывает.
Её тон ясно давал понять, что «бывает» — это когда жена далеко, а рядом есть «много хороших невест». Я поспешил уткнуться в тарелку с борщом, который, надо признать, был великолепен.
После ужина я решил пройтись. Улицы Северогорска быстро пустели с наступлением вечера. В восемь часов большинство магазинов уже закрылось, и только в окнах домов горел свет. Молодёжь (судя по всему, немногочисленная) собиралась у местного ДК, где, как гласила афиша, в субботу планировалась дискотека 80-х.
Возвращаясь в гостиницу, я заметил сидящего на лавочке старика с окладистой бородой и проницательным взглядом. Он будто ждал кого-то, и его поза выражала абсолютное спокойствие человека, у которого впереди вечность.
«Не Палыч ли?» — мелькнуло у меня в голове, но я отогнал эту мысль как абсурдную. Мало ли бородатых стариков в провинциальных городках.
В номере я обнаружил, что Wi-Fi, обещанный на ресепшн, работает со скоростью, позволяющей отправить сообщение в WhatsApp за время, достаточное для приготовления пельменей. Мобильный интернет тоже практически не ловил — одна палочка сигнала, мигающая, как далёкая звезда в пасмурную ночь.
Я позвонил Ане, чтобы сообщить, что добрался. Разговор постоянно прерывался, но я успел рассказать про дорогу и заверить, что жив и относительно здоров.
— Как город? — спросила Аня сквозь помехи.
— Маленький, — ответил я. — Тихий. Странный.
— В каком смысле странный?
— Не знаю... — я задумался. — Будто время там остановилось. И все друг друга знают. И спрашивают, к кому ты приехал.
Аня рассмеялась:
— Добро пожаловать в провинциальную Россию! Я же говорила, что будет культурный шок.
— Да нет, мне даже нравится, — удивил я сам себя этим признанием. — Тут спокойно. И борщ в кафе потрясающий.
— Главное, не влюбись в этот городок, — пошутила Аня. — А то останешься там насовсем, будешь разводить кур и ходить на дискотеку 80-х.
Мы попрощались, и я лёг спать под аккомпанемент каких-то неопознанных звуков за окном — то ли ветер в тополях, то ли далёкий гул комбината.
Утром я проснулся от петушиного крика. Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь — сказывалась смена обстановки. Потом вспомнил: Северогорск, командировка, аудит.
В душе вода оказалась еле тёплой, но я уже был морально готов к таким сюрпризам. Быстро позавтракав в гостиничном буфете (яичница, чай и хлеб с маслом), я отправился в наш магазин, который находился в десяти минутах ходьбы.
«ГородОК» располагался в одноэтажном здании с вывеской, которая казалась неуместно яркой на фоне остальных магазинов. Внутри меня встретила заведующая Ольга Петровна — женщина лет пятидесяти с усталым взглядом и крепким рукопожатием.
— Наконец-то приехали, — сказала она вместо приветствия. — А то нам обещали специалиста ещё месяц назад.
— Много проблем? — поинтересовался я, оглядывая торговый зал, который был оформлен по корпоративным стандартам, но выглядел какими-то пустоватым.
— Не то слово, — вздохнула Ольга Петровна. — Половина товара не продаётся, программа глючит, поставщики опаздывают.
Она провела меня в подсобку, которая одновременно служила офисом. Здесь стоял стол с компьютером, несколько стульев и сейф, в котором, судя по всему, хранилась выручка.
— Давайте начнём с документации, — предложил я, доставая ноутбук.
Следующие несколько часов мы с Ольгой Петровной разбирали накладные, акты приёма-передачи и прочие документы, которые в центральном офисе давно существовали только в электронном виде, а здесь почему-то дублировались на бумаге. Выяснилось, что бухгалтерия филиала работала по старинке, игнорируя половину функций корпоративной программы.
— Зачем нам эти навороты? — искренне удивилась Ольга Петровна, когда я показал ей, как автоматизировать учёт товара. — Мы и так всё знаем. У нас всего три продавца и два грузчика.
— Но ведь так проще, — пытался убедить её я. — И головной офис сможет видеть актуальные данные.
— А зачем им наши актуальные данные? — не понимала она. — Мы же отчёты высылаем каждый месяц.
Я начал понимать, почему Михал Палыч отправил меня сюда. Это была не просто командировка, а миссия по внедрению современных технологий в место, где компьютер воспринимался как необходимое зло, а не как помощник.
К обеду мой энтузиазм заметно угас. Мы успели пройти только половину документов, а я уже чувствовал себя школьным учителем, пытающимся объяснить квантовую физику первоклассникам.
— Пойдёмте пообедаем, — предложила Ольга Петровна. — В столовой комбината хорошо кормят.
Столовая находилась в двух кварталах от магазина и принадлежала градообразующему предприятию — тому самому комбинату, труба которого была видна отовсюду. Здесь обедали рабочие, инженеры и, судя по всему, половина города. Еда была простой, сытной и дешёвой: на мой взгляд, идеальное сочетание.
За обедом Ольга Петровна расспрашивала меня о жизни в большом городе, о семье, о работе. Я отвечал, всё больше удивляясь тому, как естественно здесь люди интересуются жизнью друг друга. В моём городе такие вопросы от малознакомого человека показались бы бестактными, а здесь это была норма общения.
— У вас тут все друг друга знают? — спросил я, когда Ольга Петровна поздоровалась с пятым посетителем столовой подряд.
— Конечно, — пожала она плечами. — Город маленький, всего двадцать тысяч населения. Да и то половина на комбинате работает, а другая половина — их родственники.
— И как, не тесно?
Ольга Петровна посмотрела на меня с удивлением:
— А что тесного? Зато знаешь, с кем дело имеешь. Вот Семёныч, — она кивнула на мужчину за соседним столом, — мастер на комбинате. У него сын в вашем магазине подрабатывал грузчиком летом. А дочка его с моей в одном классе учились.
Эта сеть связей, опутывающая весь город, казалась мне одновременно уютной и пугающей. С одной стороны, всегда есть к кому обратиться за помощью. С другой — полное отсутствие анонимности. Все твои промахи и успехи становятся достоянием общественности моментально.
После обеда мы вернулись в магазин, и я продолжил аудит. К концу дня у меня сложилась полная картина: филиал работал не по общим стандартам сети, половина отчётности велась вручную, а компьютерная программа использовалась лишь частично, причём не самым эффективным образом.
— Завтра начнём обучение персонала, — сказал я Ольге Петровне, закрывая ноутбук. — А сегодня я, пожалуй, ещё прогуляюсь по городу.
— Только далеко не уходите, — предупредила она. — После девяти здесь темно, как в танке, освещения почти нет.
Я кивнул, хотя идея блуждать по тёмным улицам незнакомого городка не входила в мои планы. Мне просто хотелось размять ноги после целого дня, проведённого в сидячем положении, и, может быть, найти сувенир для Ани.
Центральная улица в вечернее время выглядела иначе: фонари горели через один, создавая причудливый узор из света и тени. Несколько подростков сидели на лавочке у ДК, громко обсуждая что-то и смеясь. Возле продуктового магазина толпились мужчины, судя по всему, решающие важный вопрос о том, как провести вечер. Точнее, каким напитком его скрасить.
Я брёл без определённой цели, разглядывая город, который с наступлением сумерек приобрёл какое-то мистическое очарование. Старые дома с резными наличниками, сохранившиеся на некоторых улицах, выглядели как иллюстрации к сказкам. А панельные пятиэтажки, наоборот, казались инопланетными конструкциями на фоне этой патриархальной красоты.
Завернув за угол, я обнаружил небольшую площадь с памятником — не Ленину, как можно было ожидать, а шахтёру. Бронзовый человек с отбойным молотком смотрел вдаль с таким выражением лица, будто видел будущее и оно его не особенно радовало.
На скамейке возле памятника сидел тот самый старик с бородой, которого я заметил вчера. Он курил трубку, выпуская кольца дыма, которые медленно растворялись в вечернем воздухе. Что-то в его позе, в том, как он смотрел на проходящих мимо людей, заставило меня замедлить шаг. Старик заметил меня и кивнул, будто ждал именно меня.
— Присаживайся, городской, — сказал он, похлопав по скамейке рядом с собой. — Чего по улицам бродишь?
Я удивился такому обращению, но всё же сел рядом. В конце концов, я же хотел узнать местную жизнь, а кто лучше старожила расскажет о городе?
— Гуляю, смотрю, — ответил я. — Интересный у вас город.
— Интересный, — согласился старик, затягиваясь трубкой. — Только не каждому интерес-то виден.
Он говорил с лёгким уральским акцентом, растягивая гласные и смягчая согласные. Его речь звучала как музыка — непривычная, но приятная.
— Меня, кстати, Палычем кличут, — добавил старик как бы между прочим. — А ты, стало быть, из этих, из сетевиков?
Я вздрогнул, услышав имя, которое упоминал мой попутчик в поезде.
— Откуда вы знаете?
Палыч усмехнулся:
— Так у нас все всё знают. Как приезжий появляется, к вечеру весь город уже в курсе, кто такой и зачем пожаловал.
— А что ещё про меня говорят? — полюбопытствовал я.
— Говорят, магазин наш проверяешь, порядки новые вводишь, — Палыч выпустил колечко дыма. — Только не приживутся ваши порядки тут.
— Почему вы так уверены?
Старик посмотрел на меня с лёгкой усмешкой:
— Потому что наш город — он как живое существо. Сам решает, что ему надо, а что нет. Не первый вы тут, кто с новшествами приезжает.
Мне стало не по себе от этой фразы, от того, как спокойно и уверенно её произнёс Палыч. Будто он знал какую-то тайну, неведомую мне.
— Город не может решать, — возразил я. — Решают люди.
— Люди-то решают, да, — кивнул старик. — Только город их настраивает. Как инструмент музыкант настраивает. Кто по-городскому камертону себя не настроит, того здесь не будет.
Звучало мистически и немного пугающе. Я решил перевести разговор в более практическое русло:
— А что с нашим магазином не так? Почему вы думаете, что ничего не получится?
Палыч затянулся и медленно выпустил дым:
— Потому что не понимаете вы, городские, как тут всё устроено. Думаете, что везде одинаково: открыл магазин, повесил вывеску, товар завёз — и пошёл бизнес. А у нас свои правила. Здесь важно не что продаёшь, а как ты с людьми разговариваешь.
Я вспомнил Ольгу Петровну, которая знала по имени-отчеству каждого покупателя и про каждого могла рассказать историю его семьи на три поколения назад.
— Кажется, я начинаю понимать, — медленно произнёс я. — Дело не в товаре и не в ценах, а в отношениях?
— В отношениях, — кивнул Палыч. — И в традициях. Вот смотри: ваш магазин открылся на месте старого «Хозтовара». А в том «Хозтоваре» Нина Степановна сорок лет проработала. Все её знали, все к ней шли. Потому что она помнила, кому какие гвозди нужны, у кого ремонт, а у кого крыша течёт. А вы пришли, Нину Степановну на пенсию отправили, поставили молоденьких девочек с компьютерами, которые и гвоздь от шурупа не отличают.
Я хотел возразить, что в современной торговле не обязательно знать каждого покупателя лично, но что-то меня остановило. Может быть, спокойная уверенность, с которой говорил Палыч, а может, осознание того, что он, в сущности, прав.
— И что же делать? — спросил я. — Магазин уже работает, сеть вложила деньги...
— А ты вот что, — Палыч наклонился ко мне, и я почувствовал запах табака и чего-то травяного от его бороды. — Ты не торопись с этими своими новшествами. Посмотри сначала, как тут жизнь течёт. Может, и поймёшь что-нибудь.
Он встал, опираясь на трость, которую я раньше не заметил:
— Ладно, пойду я. Поздно уже. А ты приходи завтра, если захочешь ещё поговорить.
Вторая часть
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ