Москва. Конец 1930-х годов. В одной из лабораторий звучит ровное жужжание приборов. Учёные напряжённо следят за экспериментом. На стальном столе — сложная конструкция, в центре которой — голова собаки. Несмотря на всю фантастичность происходящего, она демонстрирует признаки жизни: открывает и закрывает глаза, реагирует на внешние раздражители.
Так начиналась история одного из самых спорных, пугающих и великих медицинских экспериментов XX века. Советский учёный Сергей Брюхоненко шёл туда, куда другие боялись заглянуть: он хотел победить смерть. В прямом смысле.
Начало: мальчик, который любил разбирать детали и собирать обратно
Сергей Брюхоненко родился в Козлове в 1890 году — тихий провинциальный город, где, казалось, ничего необычного произойти не может. Но с самого детства в нём было что-то странное: он не играл в войнушку, не гонял с пацанами, а мог часами сидеть в сарае, разбирая старые будильники и строя механизмы, которые «должны были ожить». Его первым большим изобретением стал велосипед. Самодельный. Собранный вручную — не для того, чтобы кататься, а чтобы понять, как всё движется. И как это движение остановить… а потом — снова запустить.
В 1909 году он поступает на медицинский факультет Московского университета — классическое образование для неклассического ума. Уже тогда он всё чаще заглядывает в анатомический театр, задаёт преподавателям вопросы, на которые те отвечают неохотно.
Что будет, если после остановки сердца продолжить гонять кровь? А если заменить сердце насосом? А если тело мертво — но мозг ещё жив?..
Окончив вуз перед самой Первой мировой, Брюхоненко попадает в армию. Но его фронт — это не окопы, а госпитали, где он впервые видит смерть вблизи. Не как философию, а как технический процесс. Он возвращается в Москву другим человеком — и с головой уходит в эксперименты.
С 1920-х он работает в Лефортовском госпитале, а затем в Институте переливания крови. Именно там он впервые озвучивает идею, от которой у коллег стынет кровь: создать машину, способную заменить сердце и лёгкие. И, самое главное — оживлять организм даже после клинической смерти.
К 1935 году он уже не просто врач. Он — глава собственного института. Экспериментатор. Фанатик. Изобретатель первого в мире аппарата искусственного кровообращения, предшественника современных «сердец на проводах». Его имя в те годы нечасто звучит в газетах, но в научной среде его боятся и уважают.
Потому что он один из немногих, кто всерьёз смотрит на смерть как на проблему, которую можно решить.
Машина, которая не должна была работать
В 1925 году Сергей Брюхоненко показал публике то, что большинству напоминало не медицинское оборудование, а декорации к фильму о Франкенштейне. Перед изумлёнными глазами коллег и скептиков он включил первый в мире аппарат искусственного кровообращения — странную громоздкую систему с трубками, насосами, металлическими резервуарами и тихим, но равномерным пульсом машины, качавшей кровь.
На бумаге устройство называлось «автожектор». На деле — это было нечто вроде примитивного сердца и лёгких, собранных из стали, стекла и электричества. Механизм мог извлекать кровь из организма, насыщать её кислородом и снова возвращать в тело. Работало это чудо далеко не всегда, но когда работало — это было противоестественно впечатляюще.
Однако для Брюхоненко это было только начало. Он стремился дальше, за границу возможного — туда, где жизнь могла быть пересобрана по частям.
Жизнь без тела: эксперименты на грани
В 1940 году в СССР выходит документальный фильм под названием «Эксперименты по оживлению организма». Сегодня его можно найти в открытом доступе, и он до сих пор вызывает шок. На кадрах — голова собаки, подключённая к системе трубок и насосов. Голова реагирует на свет, запахи, звук. Это не анимация и не подделка. С научной точки зрения — доказательство работы системы, способной поддерживать жизнь даже в столь экстремальных условиях.
Следом — кульминация: на глазах у зрителей учёные откачивают всю кровь. Сердце останавливается, наступает клиническая смерть. Через 10 минут организм вновь подключают к автожектору. И сердце начинает биться.
Через считанные минуты собака возвращается к жизни. Согласно отчётам, она прожила после этого опытного «воскрешения» полноценную жизнь.
Это выглядело как победа разума над природой. Но для кого-то — как тревожный знак: не слишком ли далеко мы готовы зайти в попытках управлять жизнью?
Постановка или научный прорыв?
Но чем больше людей смотрело фильм «Эксперименты по оживлению организма», тем чаще звучал вопрос: а всё ли это было по-настоящему? Уже в те годы находились те, кто сомневался: мол, всё слишком театрально, слишком «вовремя», слишком эффектно.
Действительно, в 1940 году СССР стремился показать миру лицо передовой науки — уверенное, победное, почти сверхъестественное. А потому не исключено, что фильм был в первую очередь демонстрацией возможностей, а не документальной хроникой реального эксперимента.
Сомнения усиливает и физиология. Мозг — самый капризный и уязвимый орган. После 10 минут без кислорода нейроны начинают умирать, и даже в современных условиях такие пациенты редко возвращаются к полноценной жизни.
И действительно — в записях лаборатории Брюхоненко есть сведения, что «воскрешённая» собака прожила не годы, как заявлено в фильме, а всего несколько дней. О полном восстановлении речи не шло. Скорее — о кратком возвращении жизненных процессов. Доказательство технической возможности, но не победа над смертью.
Так был ли это научный подвиг или театральная постановка? Ответа нет. Как нет и чёткой грани между тем, что можно, и тем, что мы пока лишь мечтаем уметь.
Последователи и... двухголовые собаки
Но история на этом не закончилась. Уже в 1950-х у Брюхоненко появились последователи — и не самые деликатные. Владимир Демихов, советский специалист по трансплантологии, пошёл дальше и создал то, что сегодня трудно представить всерьёз: двухголовую собаку.
Щенка с частью шеи он буквально пришивал к взрослому псу. Оба рта пили, оба носа дышали — недолго, но вполне реально.
Эксперименты эти не скрывались — их демонстрировали публике, они попадали в фото- и видеохроники. А ещё вдохновляли. Например, американца Роберта Корниша, который пытался оживлять собак... путём инъекций адреналина и раскачивания на специальной качалке, чтобы «разогнать» кровь.
Все его «воскрешённые» собаки носили имя Лазарь. Но даже библейское имя не спасало — каждый раз жизнь оказывалась короткой, а последствия для мозга — тяжёлыми. В отличие от СССР, в США публика таких опытов не приняла. Корниша быстро отстранили от науки. А Демихов продолжал свои исследования. Мир тогда не знал, где проходит граница между открытиями и кошмаром.
Наследие из мрака
В XXI веке такие эксперименты стали бы невозможны. Общество изменилось, и отношение к опытам над животными — тем более. Даже самые «мягкие» исследования на млекопитающих сегодня вызывают протесты, петиции и вспышки общественного гнева. Но вот парадокс: все эти, казалось бы, бесчеловечные опыты, проведённые почти век назад, дали то, чем сегодня спасают тысячи жизней.
Аппараты искусственного кровообращения, технологии реанимации, методы трансплантации — всё это выросло из тех самых безумных лабораторий, где сердце билось отдельно от тела, а пёс смотрел на мир глазами, не зная, что осталось жить недолго.
Сергей Сергеевич Брюхоненко сегодня почти забыт широкой публикой, но в Москве — две мемориальные таблички: на его последнем доме и на здании Института, который он возглавлял. Он удостоен Ленинской премии, а его имя навсегда вписано в историю науки. Пусть и на границе с чем-то… странным.
Он не вернул мёртвых к жизни, но помог живым побеждать смерть. А это, возможно, ещё страшнее — и ещё величественнее.
А вы как думаете? Были ли эти опыты оправданы? Или цена за прогресс оказалась слишком высокой?
Напишите в комментариях — хочется узнать ваше мнение.
И, конечно, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить другие истории на грани — науки, морали и человеческих возможностей.
Читайте также: