Катя снова ушла в себя, отгородившись от мира стеной непроницаемой тоски. Глядя на ликующих выпускников, рвущихся в мегаполисы с сердцами, полными радужных надежд и дерзких планов, на их родителей, украдкой смахивающих слезы счастья и гордости, она чувствовала, как душу пронзает острая, щемящая боль. Эти юные победители жизни уезжали, зная, что их всегда ждет теплый дом, полный любви и поддержки. Катя не завидовала, нет. Скорее, ее сердце сжимала ледяная хватка всепоглощающей печали и одиночества. Несмотря на мольбы тетки, она приняла твердое решение съехать, что вызывало у той взрывы ярости и упреки в неблагодарности и бесчувственности. Но именно сейчас в Кате проснулась решимость: "Хватит! Я больше не позволю вытирать об себя ноги! Я сама буду ковать свою судьбу!" Неожиданно стало легче выносить ненавистную работу в кафе и даже поддерживать светские беседы с бывшими одноклассниками. Казалось, ей больше нечего терять. В глубине души, словно робкий подснежник, пробивалась слабая надежда на перемены к лучшему. Жизнь медленно, но верно возвращалась в привычную колею, пока мать Оли не огорошила ее "сенсационной новостью". И вот тогда-то все и перевернулось с ног на голову.
После сорока минут тряски в такси Катю охватило липкое, нарастающее беспокойство. Город остался далеко позади, и вокруг простирался сумрачный, зловещий лес, словно сошедший со страниц мрачной сказки. Мать Оли прознала о вакансии сиделки с проживанием. Кате показалось, что это – шанс вырваться из цепких лап унылой, серой рутины. Она воспрянула духом, словно первый росток после долгой, холодной зимы. Наконец, вдали показались размытые силуэты зданий у реки. Сердце бешено заколотилось в предчувствии перемен, словно птица, выпущенная из тесной клетки на волю. В этих глухих местах Катя никогда не бывала, и они казались ей таинственными и манящими, словно зазывая в новую, неизведанную жизнь. Автомобиль остановился у мрачного контрольно-пропускного пункта. Охранник в строгой униформе приблизился к окну.
"Добрый вечер. Цель вашего визита?"
Таксист кивнул в сторону Кати.
"Я… на собеседование, по поводу работы сиделкой," – пролепетала она робко, чувствуя себя неуютно под пронзительным, изучающим взглядом охранника.
"Ваш паспорт, пожалуйста… Проезжайте."
Проехав через автоматические ворота, машина плавно подъехала к главному входу. Катя расплатилась с водителем и вышла из машины. Перед ней открылась захватывающая дух панорама – живописная местность и великолепный особняк, утопающий в сочной, изумрудной зелени. От восторга у нее перехватило дыхание, словно она чудесным образом перенеслась в другой мир. В голове промелькнула паническая мысль – бежать отсюда без оглядки, пока не поздно. Но было слишком поздно. Ее заметила строгая женщина, вероятно, одна из служащих, и пригласила ее войти.
Разговор с надменным мужчиной о ее "компетенциях" и "опыте" запомнился Кате лишь отрывочно, как неприятный сон. Его дежурная фраза "Мы вам перезвоним" не вселяла ни капли надежды. Выйдя на улицу, Катя впала в растерянность, не зная, как добраться домой. Вечерний лес, окутанный зловещим туманом, пугал своей таинственной, гнетущей тишиной. Обнаружив в кармане немного денег, она успокоилась: "Хватит на такси."
"Я могу здесь заказать такси?" – с надеждой спросила она у угрюмого мужчины, стоявшего у ворот.
"Вас отвезут. Просто сообщите водителю адрес," – отрезал он сухо и направился к воротам, где уже стоял черный автомобиль с тонированными стеклами.
"Спасибо," – крикнула она ему вслед, но он, казалось, не услышал ее.
Катя нерешительно хотела было последовать за ним, но что-то ее остановило. Оглянувшись, она вдруг решила пройтись по тихой цветочной аллее, чтобы напоследок насладиться неземной красотой этого места. Ей не хотелось уезжать, не попрощавшись как следует с этим райским уголком. Она понимала, что работа сиделкой ей не светит, а значит, она больше сюда никогда не вернется.
В этот момент, словно по волшебству, зажглись фонари, озаряя все вокруг мягким, теплым светом. Все вокруг казалось волшебным, словно сошедшим со страниц старинной сказки. А лес придавал этому месту еще больше загадочности и таинственности. Неизвестно, сколько Катя бродила по аллее, наслаждаясь умиротворяющей тишиной и неземной красотой. Вдруг она услышала тихий, мелодичный голос:
"Вам здесь нравится?"
Катя вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и увидела хрупкую женщину в инвалидной коляске. Инстинктивно, словно под гипнозом, она подошла к ней.
"Да, здесь… восхитительно. Я никогда не видела такой красоты," – пролепетала она робко, пытаясь придумать, как объяснить свое внезапное появление на чужой территории.
"Я тоже люблю здесь гулять. Особенно в тишине," – проговорила женщина глубоким, бархатистым голосом. Она смотрела в сторону леса, ее лицо было скрыто в тени.
"Меня зовут Катя… Екатерина Тимофеева. Я пришла на собеседование. Вероятно, мне пора уходить," – прошептала она, чувствуя себя крайне неловко.
"Вы можете гулять здесь, сколько вам заблагорассудится."
От этих простых слов Катя, наконец, расслабилась и выдохнула с облегчением.
Женщина смотрела на нее с теплотой и каким-то необъяснимым, проницательным интересом, словно пытаясь разглядеть в ней что-то важное, сокровенное.
"Меня зовут Альфия Ильдаровна. Просто Альфия. Полагаю, вы ко мне," – улыбаясь, протянула она свою тонкую, изящную руку.
Катя не сразу поняла, что нужно пожать ей руку. Она все еще чувствовала себя скованно и неуверенно.
"Мне очень приятно, Альфия," – наконец, она вытащила свою озябшую руку из кармана и нерешительно протянула в ответ.
"Какая у вас ледяная рука! Вы совсем замерзли! Вечерами сейчас очень холодно. Пойдем в дом, я угощу вас горячим чаем, а потом водитель отвезет вас домой." Заметив ее замешательство, Альфия добавила: "Не волнуйтесь, прошу вас. Следуйте за мной."
Пока Катя колебалась, Альфия, умело управляя коляской, уже съехала на ровный тротуар. Ей ничего не оставалось, как послушно последовать за ней. Проехав через узкий коридор, они оказались на просторной веранде, залитой мягким светом. Пока Катя с любопытством осматривалась, Альфия с кем-то говорила по телефону, вероятно, распоряжаясь принести чай. Веранда была обставлена просто, но со вкусом и явной любовью к деталям.
"Присаживайтесь, Екатерина," – предложила Альфия, указывая на удобное плетеное кресло.
Пока Катерина с зачарованным видом изучала изысканный интерьер дома, ей подали ароматный чай. Они устроились за уютным столиком в столовой, где витал запах свежей выпечки и утренней свежести.
– Катюша, дорогая, сообщи своим близким, чтобы не волновались, – с теплотой произнесла Альфия ханум.
– Обязательно, и тете Лизе нужно написать, – ответила Катя, и в ее голосе прозвучала тревога. В суматохе последних дней она совсем забыла о родных. Схватив телефон, она быстро набросала сообщение тете, ощущая на себе внимательный взгляд Альфии ханум. Но, к удивлению, это не смущало Катю.
– Милая, а ты с тетей живешь? Как приезжая? А где же твои родители? – Альфия ханум прервала эту легкую, светскую беседу своим вопросом, который застал Катю врасплох.
– Я сирота, – отрезала она, пожав плечами и опуская взгляд, пытаясь сдержать подступившие слезы. Но было уже поздно. Уголок верхней губы предательски задрожал, выдавая ее смятение и боль. Катя обхватила чашку обеими руками и сделала большой глоток обжигающего чая, словно ища в нем утешение и защиту.
– Чай горячий, – пробормотала она, пытаясь сменить тему. Альфия ханум вздохнула и перешла к более нейтральному разговору. Пока она увлеченно рассказывала о местных красотах, Катя украдкой продолжала осматривать комнату. Ее взгляд внезапно остановился на фотографии, одиноко висевшей в углу. Увидев знакомое лицо, она замерла, не в силах отвести взгляд. Сердце бешено заколотилось в груди, словно пойманная в клетку птица.
– Ах, это мой сын, Азат. Он здесь не живет, к сожалению. Навещает редко…
Но Катя уже не слышала ее слов. В голове с бешеной скоростью всплывал его образ. Образ Азата. Азата Ягфарова. В памяти, словно зловещие тени, оживали обрывки кошмарных воспоминаний.
Нежность. Роман. Глава 1. "А разве тебе неизвестно, чего обычно хотят парни от девушек?"