Она дрожала, стоя за дверью. В номере раздавались звуки разбитого стекла. Вера зашла в лифт и нажала на кнопку. Спустившись вниз, она села на ближайшее кресло, обтянутое зеленым атласом.
Холл, как и сама гостиница, были уютными и обставленными со вкусом. Здесь легко можно было представить себя принцессой из какой-нибудь сказки.
Все произошло настолько быстро, и она не успела как следует рассмотреть его лицо, его глаза. Эти серо-голубые глаза прежде смотрели на нее с такой нежностью и заботой. Что же случилось? Почему так внезапно? По щекам потекли слезы.
К ней подошел официант и протянул стакан воды. Деликатно поинтересовавшись на английском, не нужна ли помощь, он молча удалился, видя как девушка отрицательно замахала головой. Ее душили слезы. Вера уткнулась лицом в спинку кресла и зарыдала.
После, немного успокоившись и собрав последние силы, она вышла на улицу. Метрдотель пожелал ей приятного вечера, и Вера, обессилев, побрела по улицам Варшавы. Остаток этой сумасшедшей ночи, тянувшейся, как ей казалось вечно, Осколки провела на лавочке в сквере. Просто сидела и смотрела на асфальт.
Флешбэками всплывали совсем свежие воспоминания о том, как внезапно изменился Антон, как выгнал ее из номера. Глаза опухли и болели. Волосы спутались. Глядя в ночное небо, Вера чувствовала, что продолжает дышать, но в душе ничего нет, пустота. Для чего жить дальше?
Рассвело. На улице появились прохожие, сквер ожил. Благодаря утренней суматохе она отошла от оцепенения и побрела вдоль улочки. Возле одного из домов был маленький рынок и Вера подошла поближе. Люди толпились возле прилавков и что-то покупали. До нее донесся запах свежей выпечки, и в животе предательски заурчало.
