— Что насчет проекта? — интересуется он. — Все в силе? Твой парень не будет против?
Сегодня мы, действительно, договаривались закончить тот злополучный проект. Нам осталось доделать последнее задание и если учесть, что сдавать его нужно в пятницу, а сегодня среда… все в силе, еще как.
— Почему он должен быть против? — удивляюсь. Я, конечно, новичок во всем что касается отношений, но не могу найти причину по которой Марат был бы против. Интересно, существует ли какой-то этикет, который я должна соблюдать? Может, надо официально отпроситься у парня? Я даже мысленно фыркаю от этой идеи. Хватит того, что отец контролирует мою жизнь, Марат бы до такого никогда не опустился. Поэтому я лишь пожимаю плечами и заверяю Яна, что готова покончить с этим осточертевшим заданием.
Алена порывается поехать с нами, но затем вспоминает о записи к косметологу и обещает сразу после этого заехать ко мне домой.
— Готовь попкорн, детка, — смеется она. — Я настроена на оооочень долгий разговор.
Она смешно растягивает слова и многозначительно играет бровями, а я, наконец, чувствую облегчение. Оказывается, я и сама ждала этого момента, чтобы можно было перестать скрываться, открыто рассказать ей обо всем и да… обсудить все как настоящие девочки. — Сначала ты мне расскажешь как вы познакомились, потом как начали встречаться, затем в подробностях опишешь его технику поцелуя, пару слов о том каков он в постели, ну и напоследок расскажешь почему он весь такой загадочный и никогда не ест в столовой.
Щеки начинают полыхать и я возмущенно толкаю Алену в бок. На Яна с Леной я даже смотреть боюсь… Ладно уж, технику поцелуя мы им сами добровольно продемонстрировали пять минут назад, но вот в красках представлять каков он в постели… тем более, со мной, все же не стоило.
Что она там сказала по поводу еды? Я, действительно, никогда не видела Марата в кафетерии, но была уверена, что он не ходит туда, чтобы не встретиться со мной и поддерживать в тайне наши отношения. Но сейчас, после слов Алены я осознаю, что в принципе никогда не видела чтобы он ел при мне. Впрочем, я при нем тоже. Обычно мы встречаемся уже ночью, через несколько часов после моего обычного ужина. На завтрак он тоже не остается. Днем нам тоже обычно не до еды… Господи, сколько же слухов витает вокруг Марата… Неужели людям, действительно, хочется знать каждую малейшую деталь о его жизни?
Не обращая внимания на мое смущение, Алена целует меня в щеку и кивнув Грушевскому, что готова выдвигаться, я иду к своей машине.
Несмотря на внутреннюю легкость от того, что больше не надо прятаться, меня не покидает какое-то чувство обреченности… Сама не могу понять с чем это связано, но всю дорогу до кофейни я прокручиваю наш каминг аут и пытаюсь просчитать чем это может для нас обернуться.
Уверена, Ян замечает, что мои мысли витают где-то далеко, но стойко делает вид, что все хорошо, хотя сегодня впервые за все это время он не пытается выйти за рамки деловых отношений и обсуждаем мы исключительно проект.
Его ритмично стучат по клавиатуре ноутбука, а я делаю глоток кофе и отстраненно наблюдаю в окно за огромной пробкой.
Сердце лихорадочно ускоряется, когда я вижу знакомую машину и встречаюсь взглядом со своим отцом. На секунду в голове проносится шальная мысль сделать вид, что я его не заметила, но я нахожу в себе силы кивнуть и даже слабо улыбнуться. Он кивает в ответ, затем отворачивается к своему водителю и в следующее мгновение машина выруливает из общего потока и паркуется, заехав при этом двумя колесами на тротуар.
Мое сердце продолжает биться в бешенном темпе все то время пока отец выходит из машины, заходит в кофейню и направляется к нашему столику. А в голове в это время набатом звучит нехорошая, но такая спасительная мысль: как хорошо, что я здесь не с Маратом.
— Добрый день, — здоровается он и окидывает нас вполне дружелюбным взглядом. Ян удивленно поднимает глаза от ноутбука, а в следующее мгновение его глаза восхищенно загораются и он даже подскакивает с места:
— Добрый день, Михаил Евгеньевич! Грушевский, Ян Грушевский, — представляется он и протягивает руку моему отцу.
Я лишь закатываю глаза, когда в очередной раз слышу как кто-то из моего окружения представляется полным именем. И нет, я точно знаю, что он сейчас не пародирует Джеймса Бонда, просто в нашей среде так принято… надо непременно козырнуть своей фамилией, а то не дай Бог собеседник примет тебя за простолюдина и не признает наследника выдающегося родительского бизнеса. В школе такая манера меня умиляла, потом раздражала, теперь я лишь снисходительно вздыхаю и обращаясь к отцу поясняю, надеясь, что ему не покажется, что я оправдываюсь:
— Мы готовим совместный проект. Почти закончили уже, — киваю в сторону ноутбука Грушевского.
— Значит, ты скоро домой? — Он окидывает взглядом наши чашки с кофе и тарелки с недоеденными десертами. — Там дождь собирается, советую поторопиться.
— Конечно, папа, — улыбаюсь я. Мне приходится прикусить язык, чтобы не съязвить, что я, вообще-то на машине, а значит дождь мне не страшен. Ян тоже не видит ничего странного в его словах и с энтузиазмом заверяет его:
— Нам еще минут пять осталось и мы сворачиваемся.
— Вот и молодцы. Что за задание, сложное?
К моему удивлению, вместо того чтобы вернуться к своему авто, отец присаживается на свободный стул и с интересом заглядывает в ноутбук Яна. Тот в этот момент очень напоминает Рамика когда он встречает меня, разве что слюни не пускает. Я лишь устало закатываю глаза. Мне не привыкать к такой реакции людей на своего отца. Не могу сказать, что его все боготворят, но уважают точно. И хотят урвать хоть каплю его внимания. Я же, наоборот, готова отдать многое, лишь бы он переключил свое внимание с меня. В идеале — чтобы вообще забыл о моем существовании.
Отец терпеливо ждет пока мы, а если уж быть откровенной, то Ян, доделывает задание и предлагает:
— Давай вместе прокатимся, хоть пообщаемся немного, а то с этими немцами я совсем дома не бываю. Твою машину потом кто-то из ребят пригонит.
Мне хочется возразить, что вот недавно же общались на мой день рождения, всего пару месяцев прошло с того времени и я бы с удовольствием еще столько же подождала, но вместо этого я покорно следую к его авто.
— Неплохой парень вроде, — заявляет отец, когда мы ныряем в теплый салон. — Но ты могла бы найти кого-нибудь и получше.
— Получше? — слабо возмущаюсь. — Он же из списка!
Не то чтобы мне сильно хотелось защитить честь Яна, но отец сам включил его в тот дурацкий список. Какого черта он сейчас заявляет, что Грушевский его не устраивает? Я даже не пытаюсь доказать ему, что с Яном нас ничего, кроме учебы, не связывает. В голове лишь отчаянно оседает осознание того, что если отец забраковал Грушевского, то Марата он не примет никогда.
— Из списка? — он удивленно поднимает брови. — Господи, Алиса, я дал тебе тот список, чтобы ты знала с кем тебе будет полезно завести дружбу. На будущее. Когда ты станешь полноправной хозяйкой МиКрейта. Я бы и половину из них рядом с тобой видеть не хотел, но дружба с ними может тебе пригодиться.
— Спасибо за пояснение, — тихо произношу я. — Но мы с Яном не… Мы не встречаемся, просто дружим.
— Алиса, детка, — отец даже улыбается. Представляю каких трудов ему стоит изобразить нежность. — Ты думаешь, я не в курсе, что ты практически не появляешься дома? Я хоть и сам там редкий гость, но охрана мне все докладывает. О твоем ночном побеге в прошлом месяце тоже, кстати, — добавляет он с усмешкой. — Я знал, что у тебя появился парень. Правда, думал, что ты найдешь кого-то более достойного…
— И чем, интересно, Грушевский недостоин? — робко спрашиваю.
— Ох, Алиса… как бы так поделикатнее сказать. Его отец успел засветиться в паре скандалов в прошлом году. На бизнесе это, надо признаться, никак не отразилось. “Сантом” развивается семимильными шагами, но репутация Грушевского-старшего далека от идеальной…— И что? — закипаю я. — Это повод сторониться его сына? Насколько я знаю, сам Ян ни в чем таком замечен не был! Сколько можно судить о детях по их родителям? В чем конкретно он виноват?
Я понимаю, что меня несет, но уже не могу остановиться. Когда я поняла, что отец принял Яна за моего парня, меня одолела легкая паника и по щекам начал распространяться невыносимый жар. Сейчас же я покрываюсь холодным потом и с ужасом осознаю, что если уж Грушевский с его родословной не устроил отца, то что же говорить о Марате?
— Возможно ты права, — поджимает губы отец. — Завтра заключаем сделку с немцами, наконец. В пятницу будет корпоратив по этому поводу. Пригласи своего Яна, пообщаемся, посмотрим что там за кавалер. Может, зря я на него наговариваю и сужу по родителям.
Отец, видимо, посчитав, что разговор окончен, достает телефон и звонит своей помощнице, чтобы предупредить, что задержался по дороге, а я судорожно пытаюсь придумать как мне выкрутиться из этой ситуации. Или хотя бы как выйти из нее с наименьшими потерями.
***
Я прекрасно знаю, что в разговоре с отцом я смалодушничала. Мне надо было сразу признаться, что Ян не мой парень, но тогда отец бы обязательно спросил где я пропадаю целыми днями или еще хуже, приставил бы ко мне круглосуточную охрану.
За этот месяц я настолько расслабилась ввиду его постоянного отсутствия, что все больше времени проводила на фабрике. Нет, ночевала я, конечно, всегда дома, но почти каждый день после университета я мчалась туда. Там у меня был Рамик, студия… и Марат в неограниченном доступе.
Теперь же пришел час расплаты за мою легкомысленность. И самое страшное не это, самым страшным было то, что даже сейчас, придумывая как мне решить эту проблему, я понимала, что еще довольно легко отделалась.
Потому что если бы отец узнал, что на самом деле я встречалась с Маратом, ни о каком “может и зря я на него наговариваю и сужу по его родителям” не было… Нет, все было бы гораздо, гораздо хуже!
Поэтому сейчас, получив незаслуженную “пятерку” за проект, я зеркалю улыбку Грушевского и пытаясь звучать непринужденно спрашиваю:
— Какие планы на вечер?
Пару секунд он растерянно хлопает ресницами, а затем неуверенно спрашивает:
— А что?
— В МиКрейте сегодня небольшой корпоратив, отец сказал, что я могу пригласить тебя.
— Пригласить меня? — эхом отзывается он. На секунду его глаза загораются гордым блеском, но через мгновение он, видимо, вспоминает, что вряд ли ему удалось так сильно заинтересовать моего отца за те пять минут, что он провел в его компании и подозрительно сощурив глаза, интересуется:
— В качестве кого?
— Моего друга, — уклончиво отвечаю.
— Просто друга? — уточняет он.
— Конечно, — пытаюсь придать голосу беззаботности. — Мы ведь друзья?
И несмотря на то, что я знаю, что наши с ним отношения далеки от дружбы, я очень надеюсь, что ему хватит такта не спорить со мной.
— Друзья, — беззлобно усмехается он. — Но давай проясним одну деталь: твой отец подумал, что я твой парень и ты решила не разубеждать его так как не готова знакомить с ним Скалаева?
Я замираю всем телом и с шумом выдыхаю. Нда, надо признать, что изначально это была дурацкая идея. Нужно было просто сказать отцу, что у Яна уже были планы на сегодняшний вечер. Он бы, конечно, удивился, потому что привык к тому, что ради его приглашения люди откладывают любые дела, но… все бывает в первый раз. А вот мне теперь приходится краснеть и тушеваться.
— Извини, — мямлю я. — Не очень красиво с моей стороны вышло. Ладно, забудь…
— Подожди, — окликает меня Ян, когда я разворачиваюсь чтобы трусливо сбежать от этого унижения. — Я же не отказался.
— Не отказался? Но ты же… Я же тебе соврала.
— Ничего страшного, — отмахивается он. — Я схожу с тобой.
— Спасибо, — искренне благодарю его и тут же заверяю: — Нам не нужно будет ничего изображать. Не думаю, что отец ждет от меня горячих поцелуев со своим молодым человеком при его подчиненных и партнерах. Даже за руки не надо будет держаться, он вообще не любит все это проявление чувств на публике.
— А жаль, — улыбается он. — Я был бы не против.
Я, кажется, начинаю краснеть, потому что в следующее мгновение он меня успокаивает:
— Расслабься, Алиса. Шучу я так, я в курсе, что ты со Скалаевым.
— Но ты готов пойти на банкет со мной?
— Почему бы и нет? Там наверняка будет вся элита, такие знакомства никогда не помешают.
— Спасибо, — киваю я испытывая неимоверное облегчение. Этот разговор висел надо мной словно дамоклов меч со среды и только сейчас я понимаю как сильно переживала. — Ты меня очень выручишь. Я твоя должница.
— В качестве долга можешь принять приглашение на мой день рождения, — улыбается он. — На следующей неделе. Эй, — поспешно добавляет он видя мое выражение лица, — изображать мою девушку не нужно. Я приглашаю тебя как друга. Мы же друзья?
Он бы еще добавил “шах и мат”, вернув мне мои же слова про нашу дружбу, но я не в том положении, чтобы отказывать, поэтому согласно киваю и обещаю прийти на вечеринку.
— Можно взять с собой подругу? — уточняю, решив что так мы точно избежим какого-либо недопонимания.
— Разумеется, — улыбается он. — Друзья моих друзей — мои друзья.
По дороге к ресторану меня немного потряхивает, будто я в самом деле еду на тайное свидание с другим мужчиной и собираюсь изменить Марату. Но я успокаиваю себя тем, что так будет лучше для всех. Для нас с ним в первую очередь. Отец сам догадался о том, что у меня появился парень, а значит скрывать его было бы подозрительно. И пусть сейчас мне очень неуютно от одной мысли, что придется изображать пару с Яном, я понимаю, что это лучше, чем сказать отцу правду…
Потому что несмотря на то, что история “Ромео и Джульетта” навсегда займет особое место в моем сердце, ведь именно на этом балете я впервые поняла, что значу для Марата что-то большее, чем просто игрушка, повторять судьбу героев мне бы не хотелось… А в том, что война между Монтекки и Капулетти показалась бы всем детской сказкой по сравнению с тем, что устроил бы мой отец, сомнений не было.
К сожалению, я прекрасно понимаю, что Марат бы вряд ли со мной согласился… Поэтому сегодня я впервые ему соврала, сказав, что еду на банкет одна.
***
— Завтра в семь, — догоняет меня Грушевский после пар. — Адрес я тебе скину в мессенджере.
— Уже? — Я даже не пытаюсь сделать вид, что не поняла о чем речь. Мы с Яном практически не общались с прошлой пятницы, но я сразу понимаю что он имеет в виду. Его приглашение на день рождения висело надо мной словно очередной дамоклов меч и сейчас я хоть и немного нервничаю, но мысль о том, что это последнее испытание и после него моя жизнь вернется на круги своя, меня успокаивает.
Собираясь на вечеринку я веду себя как закоренелая лгунья: убеждаю себя, что это в последний раз. Еще на ум приходят заядлые курильщики с их “докурю и брошу”, но это скорее про зависимость… Я же не могу дождаться покончить с этим и постараться забыть, что пришлось соврать Марату. Дважды.
Внутри все сжимается как в детстве перед уколом. Когда уже вроде в том возрасте, что осознаёшь пользу, но тем не менее при виде шприца с иглой хочется вылететь из кабинета врача и бежать куда глаза глядят.
Я знаю, что раньше нравилась Яну, но ведь все уже в прошлом, так? Он в курсе, что я со Скалаевым и следовательно, никаких надежд не питает. Да и за последнее время он не сделал ни одного намека на то, что между нами могло быть что-то большее. Тем более, он сам сказал, что приглашает меня как друга.
В общем, ближе к вечеру мне удается окончательно себя успокоить и настроить на то, что все пройдет хорошо. В любом случае, я собираюсь уехать домой пораньше, мы ведь не обговаривали сроки. Так что к тому моменту как Марат появится в моем окне я уже точно буду дома.
На всякий случай я решаю надеть одно из своих самых скучных платьев, а вот Дина, напротив, выбирает из моего шкафа что-то ультракороткое. Вообще-то, оно идет с полупрозрачной накидкой, но ее она отбрасывает в сторону, рассудив, что с ней наряд будет смотреться не так провокационно.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Витина Элина