Субботнее утро пахло ванильными блинчиками и свежемолотым кофе. Татьяна, помешивая тесто в глубокой фарфоровой миске, тихо напевала мелодию из старого фильма, а за окном мягко шелестели листья клёна — октябрь только начинался, но уже окрашивал мир в золотистые тона. Пол под ногами привычно поскрипывал, особенно у старого комода в прихожей, где половица давно просела под тяжестью времени. Из гостиной доносилась негромкая классическая музыка — Шопен, кажется, — которую включил Михаил, разбирая документы за журнальным столиком.
— Лика ещё спит? — спросил он, не отрывая взгляда от бумаг.
— Встала рано, но сразу куда-то исчезла, — ответила Татьяна, поправляя льняное полотенце на плече. — Говорила, что убирается в своей комнате.
Михаил кивнул, но что-то в голосе жены заставило его поднять голову. Их тринадцатилетняя дочь в последнее время стала проводить много времени наедине с собой, что было не совсем обычно для такой общительной девочки.
— А что она там убирает уже два часа? — поинтересовался он.
— Сказала, что разбирает старые вещи. Хочет освободить место под новые книги.
— Хм. А почему она вчера так странно на нас смотрела за ужином?
— Не знаю, — вздохнула Татьяна. — Может, что-то в школе случилось.
Внезапно сверху донесся звук падающих предметов, а затем удивлённый возглас:
— Мама! Папа! Идите сюда скорее!
Родители переглянулись и поспешили наверх.
В комнате Лики царил творческий беспорядок — книги, тетради и коробки были разбросаны по полу. Сама девочка сидела на коленях перед старым комодом, который они недавно передвинули из кладовки, и держала в руках небольшую тетрадь в кожаном переплёте.
— Что случилось, солнышко? — спросила Татьяна, присаживаясь рядом с дочерью.
— Мам, посмотри на это, — взволнованно сказала Лика, протягивая тетрадь. — Я нашла это в тайном отделении комода.
— Какой тайной отделение? — удивился Михаил.
— Сзади, под нижним ящиком. Там была такая маленькая дверца, почти незаметная.
Татьяна взяла тетрадь и открыла первую страницу. То, что она увидела, заставило её побледнеть.
— «Дневник Лики», — прочитала она вслух. — Но это не твой почерк.
— Именно! — воскликнула девочка. — Это не мой почерк, но это мой дневник! Тут написано моё имя, и в нём описаны события из моей жизни!
Татьяна начала листать страницы, и её лицо становилось всё более бледным.
— Мам, что это может быть? — тревожно спросила Лика. — Я читала некоторые записи, и... они какие-то знакомые, но я их не помню.
— Покажи мне, — сказал Михаил, беря тетрадь у жены.
Он прочитал несколько записей и нахмурился:
«15 сентября. Лика сегодня первый день пошла в шестой класс. Очень волновалась из-за новой учительницы математики. Маму попросила красиво заплести косички...»
— Но это же про меня! — воскликнула Лика. — И дата правильная! Только я не помню, чтобы волновалась из-за учительницы.
«20 сентября. Лика расстроилась из-за двойки по истории. Плакала полчаса, боялась рассказать родителям...»
— А это я точно помню! — кивнула девочка. — Но кто мог об этом знать? И кто это записывал?
Татьяна и Михаил переглянулись, и в их взглядах промелькнула какая-то тень понимания.
— Лика, — осторожно сказала мать, — где именно ты нашла этот дневник?
— В комоде. А что?
— Этот комод... он раньше не в твоей комнате стоял.
— Где же?
Татьяна помолчала, словно выбирая слова:
— В комнате твоей сестры.
— Какой сестры? — не поняла Лика. — У меня же нет сестры.
Родители снова переглянулись, и теперь Лика заметила в их глазах что-то странное — смесь боли и страха.
— Мам, пап, — медленно сказала она, — у меня есть сестра?
— Была, — тихо ответил отец.
— Как была? Куда она делась?
— Вера уехала учиться в другой город, — быстро сказала Татьяна. — Давно уже. Ты была маленькой.
— Сколько ей лет?
— Шестнадцать. На три года старше тебя.
— И она никогда не приезжает? Не звонит?
— Занята учёбой, — объяснил Михаил. — Редко связывается.
Лика чувствовала, что родители что-то недоговаривают. В их голосах была натянутость, какая-то искусственность.
— А почему вы мне никогда о ней не рассказывали?
— Рассказывали, — поспешно ответила мать. — Просто ты была маленькой, могла не запомнить.
— Мам, я помню многое с пяти лет. Неужели я бы забыла собственную сестру?
— Дети по-разному запоминают, — уклончиво сказал отец.
Лика взяла дневник обратно:
— А это что тогда? Почему Вера писала дневник про мою жизнь?
— Наверное, скучала по тебе, — предположила Татьяна. — Хотела помнить, как ты растёшь.
— Но некоторые записи очень подробные! Как будто она была рядом!
— Лика, — строго сказал отец, — хватит задавать вопросы. Это просто... детские фантазии твоей сестры.
— Детские фантазии? — возмутилась девочка. — Но здесь описаны реальные события! Мой первый день в школе, ссора с Катей, болезнь в прошлом году!
— Мы ей рассказывали по телефону, — пояснила мать.
— Настолько подробно?
— Лика, — резко сказала Татьяна, — убери этот дневник и больше не вспоминай о нём.
— Почему?
— Потому что я так сказала!
Девочка удивлённо посмотрела на мать. Татьяна редко повышала голос, а сейчас явно нервничала.
— Но почему вы так реагируете? — не отставала Лика.
— Никак мы не реагируем, — попытался успокоить ситуацию отец. — Просто не нужно копаться в старых вещах.
— Это не старые вещи! Это дневник о моей жизни!
— Лика, хватит! — снова повысила голос Татьяна. — Иди завтракать!
Она встала и быстро вышла из комнаты. Михаил последовал за ней, оставив дочь наедине с загадочным дневником.
Лика осталась сидеть на полу, перелистывая страницы. Чем больше она читала, тем больше удивлялась. Записи были невероятно точными — каждая деталь её жизни была описана так, как будто автор присутствовал при всех событиях.
«2 октября. Лика заболела ангиной. Температура 39. Мама отвезла к врачу. Доктор выписал антибиотики. Лика плакала, потому что пропустит день рождения Насти...»
Девочка помнила этот эпизод. Действительно, она очень расстроилась из-за пропущенного дня рождения подруги. Но откуда сестра могла знать такие подробности?
«10 октября. Лика получила пятёрку за сочинение про осень. Очень гордилась. Прибежала домой и сразу рассказала маме. Мама похвалила и дала шоколадку...»
И это тоже было правдой! Лика точно помнила свою радость и мамину шоколадку.
Но самое странное было в том, что некоторые записи казались ей смутно знакомыми, как будто она сама их читала или слышала. Словно это были не описания её жизни со стороны, а её собственные воспоминания.
За завтраком родители были необычно молчаливы. Татьяна избегала взгляда дочери, а Михаил сосредоточенно читал газету.
— Мам, — осторожно начала Лика, — а можно мне позвонить Вере?
— Зачем? — слишком быстро спросила мать.
— Хочу с ней познакомиться. Поговорить.
— У неё сейчас экзамены. Некогда.
— А номер её телефона?
— У нас нет.
— Как нет? Она же ваша дочь!
— Она взрослая, живёт отдельно, — объяснил отец.
— Но связь-то какая-то должна быть!
— Лика, — нетерпеливо сказала Татьяна, — хватит об этом! Доешь и иди в школу.
— Сегодня суббота.
— Тогда делай уроки.
— Но я хочу понять...
— Нечего понимать! — вспыхнула мать. — Нашла дневник — и хорошо! Но не нужно из этого проблему делать!
Лика посмотрела на родителей и поняла — они определённо что-то скрывают. И дело не только в дневнике.
После завтрака девочка заперлась в своей комнате и начала внимательно изучать найденный дневник. Она решила сравнить почерк с образцами письма всех членов семьи.
У неё сохранились старые поздравительные открытки от родителей, записки от мамы, папины подписи на документах. Лика разложила всё на столе и начала сравнивать.
Почерк в дневнике не совпадал ни с маминым, ни с папиным. Он был более юношеским, с характерными завитушками и наклоном влево. Определённо женский, но не взрослый.
— Значит, действительно писала Вера, — пробормотала Лика.
Но что-то в этом почерке показалось ей знакомым. Она где-то его видела. Только где?
Вдруг её осенило. В старом школьном рюкзаке, который лежал в шкафу, могли остаться тетради или листочки с разными почерками — от одноклассниц, учителей.
Лика достала рюкзак и начала перебирать содержимое. Старые тетради, ручки, стёрки... И вдруг её пальцы наткнулись на сложенный листок бумаги.
Развернув его, она увидела записку: «Лика, не забудь завтра принести учебник биологии. Твоя В.»
Почерк был абсолютно идентичен почерку в дневнике!
— Боже мой, — прошептала девочка. — Вера действительно была рядом!
Но если Вера была рядом и даже оставляла записки, почему родители говорят, что она уехала учиться? И почему Лика её не помнит?
Девочка попыталась вспомнить что-нибудь о сестре, но в памяти была странная пустота. Словно кто-то аккуратно вырезал из её воспоминаний всё, что касалось Веры.
А может быть, у неё проблемы с памятью? Может быть, она что-то забыла из-за болезни или стресса?
Лика решила поговорить с соседкой, тётей Людой. Она жила в доме уже много лет и знала их семью лучше всех.
— Тётя Люда, — сказала Лика, зайдя к соседке под предлогом одолжить муку, — а вы помните мою сестру Веру?
Пожилая женщина вздрогнула и уронила ложку:
— Какую сестру?
— Веру. Она на три года старше меня.
— Лика, милая, — смутилась тётя Люда, — у тебя нет сестры.
— Как нет? Родители говорят, что она уехала учиться!
— Кто говорит?
— Мама и папа!
Соседка растерянно посмотрела на девочку:
— Лика, твои родители никогда не упоминали о второй дочери.
— Но я нашла её дневник!
— Чей дневник?
— Веры! Она писала про мою жизнь!
Тётя Люда села на стул:
— Детка, может, тебе показалось? Может, это твой старый дневник?
— Нет! Там другой почерк!
— Тогда... не знаю. Возможно, родители что-то не договаривают.
— Именно! Они что-то скрывают!
— Лика, — осторожно сказала соседка, — а ты не помнишь ничего странного? Может, была травма, болезнь?
— Нет, не помню.
— А родители когда-нибудь вели себя странно? Нервничали без причины?
Лика задумалась. Действительно, иногда родители резко меняли тему разговора, когда речь заходила о прошлом. А ещё мама иногда плакала без видимой причины.
— Тётя Люда, а что могло случиться с Верой?
— Не знаю, дорогая. Но если родители скрывают, значит, на то есть серьёзные причины.
Дома Лика продолжила изучать дневник. Чем дальше она читала, тем более недавними становились записи. Последняя была датирована всего двухмесячной давностью:
«15 августа. Лика готовится к новому учебному году. Купили новые тетради и рюкзак. Она выбрала голубой с бабочками. Очень довольна. Мама обещала купить новые туфли к первому сентября...»
— Но это же недавно! — воскликнула Лика. — Если Вера уехала давно, как она могла написать это?
В голове у девочки рождались всё более тревожные предположения. А что если с Верой случилось что-то ужасное? Что если она не уехала, а... пропала? Или заболела?
Тогда становилось понятно, почему родители не хотят об этом говорить. Они пытаются защитить её от страшной правды.
Вечером за ужином Лика решилась на прямой вопрос:
— Мам, пап, с Верой что-то случилось?
Вилки замерли в руках родителей.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил отец.
— Я нашла в дневнике записи двухмесячной давности. Если она уехала давно, как могла их сделать?
— Может, приезжала, — быстро сказала мать.
— Приезжала и я её не видела?
— Ты была у бабушки.
— Я у бабушки в августе не была!
— Значит, в другое время.
— Мам, — настойчиво сказала Лика, — почему вы мне лжёте?
— Мы не лжём!
— Лжёте! Тётя Люда сказала, что никогда не видела мою сестру!
Татьяна побледнела:
— Что сказала тётя Люда?
— Что у меня нет сестры. Что вы никогда о ней не упоминали.
Родители переглянулись, и в этом взгляде было столько боли, что Лика испугалась.
— Мам, что с Верой? Она умерла?
— Нет! — слишком быстро ответила Татьяна.
— Тогда что?
Долгое молчание.
— Папа, скажи правду!
Михаил тяжело вздохнул:
— Лика, есть вещи, которые детям лучше не знать.
— Какие вещи? Я не ребёнок!
— Ты ребёнок. И мы хотим тебя защитить.
— От чего защитить?
— От боли.
— Какой боли? — Лика чувствовала, что близка к разгадке.
— Лика, — мягко сказал отец, — иди к себе. Мы поговорим позже.
— Нет! Я хочу знать сейчас!
— Лика, пожалуйста...
— Вера больна? Она в больнице?
Татьяна заплакала.
Видя материнские слёзы, Лика поняла, что попала в точку.
— Она в больнице, да? — тихо спросила девочка.
Михаил кивнул:
— Да.
— Что с ней?
— Она... она попала в аварию два года назад.
— И?
— И с тех пор лежит в больнице.
— В коме? — прошептала Лика.
— Да.
Мир вокруг девочки словно остановился. У неё есть сестра, которая два года лежит в коме, а она об этом не знала.
— Почему вы мне не сказали?
— Потому что не хотели травмировать, — объяснил отец. — Ты была совсем маленькой.
— Мне было одиннадцать! И она моя сестра!
— Лика, мы думали, что так будет лучше...
— Лучше? Я два года не знала, что у меня есть сестра!
— Но зато не страдала, — сказала мать, вытирая слёзы.
— А теперь страдаю! — крикнула Лика. — И она страдает! Одна, без семьи!
— Мы её навещаем, — тихо сказал отец.
— А дневник?
— Она его вела до аварии. Записывала всё, что с тобой происходило. Очень тебя любила.
— И продолжала вести даже перед самой аварией?
— Да. Последняя запись была сделана в день аварии.
Лика взяла дневник и открыла последнюю страницу. Там действительно была запись от двухлетней давности:
«20 октября. Завтра Ликин день рождения. Приготовила ей подарок — дневник, чтобы она сама могла записывать свои мысли. Надеюсь, он ей понравится. Хочу всегда помнить, как она растёт...»
— Она готовила мне подарок, — прошептала Лика.
— Да. Хотела подарить тебе твой первый дневник.
— И попала в аварию?
— По дороге за подарком.
Лика плакала, читая последние строки сестриного дневника. Вера так любила её, так заботилась, а она даже не знала о её существовании.
— Я хочу её увидеть, — сказала девочка.
— Лика...
— Хочу увидеть мою сестру!
— Это тяжело. Она не реагирует, не отвечает.
— Не важно! Она моя сестра!
Родители переглянулись.
— Хорошо, — согласился отец. — Завтра поедем в больницу.
Больничная палата была светлой и чистой. У окна стояла кровать, на которой лежала девушка с тёмными волосами. Она была очень похожа на Лику, только старше.
— Это Вера, — тихо сказала мать.
Лика подошла к кровати и взяла сестру за руку. Рука была тёплой, но безжизненной.
— Привет, — прошептала она. — Я Лика. Твоя младшая сестра.
Никакого ответа.
— Я прочитала твой дневник. Спасибо тебе за то, что помнила каждый день моей жизни.
Лика достала из сумки новую тетрадь:
— Я тоже буду вести дневник. Буду записывать всё, что со мной происходит. И читать тебе.
Она открыла тетрадь на первой странице и написала:
«20 октября. Сегодня я встретилась со своей сестрой Верой. Она лежит в больнице уже два года, но я только сегодня узнала о ней. Мне очень жаль, что я не была рядом все это время. Но теперь буду».
— Видишь? — сказала Лика, показывая запись. — Теперь я буду помнить за нас двоих.
Каждый день после школы Лика ездила в больницу. Она читала Вере книги, рассказывала о школе, друзьях, мечтах. И каждый день делала записи в дневнике.
«25 октября. Сегодня получила пятёрку по литературе. Учительница похвалила сочинение о дружбе. Рассказала об этом Вере. Мне кажется, она слушает».
«30 октября. Поссорилась с Катей из-за глупости. Обидно и грустно. Вера бы меня поняла и дала хороший совет».
«5 ноября. Мама разрешила принести Вере цветы. Поставила в вазу рядом с кроватью. Врач сказал, что пациентам в коме полезно чувствовать запахи».
Родители сначала волновались, что ежедневные походы в больницу слишком тяжелы для тринадцатилетней девочки. Но они видели, как изменилась Лика — стала более ответственной, серьёзной, заботливой.
Через месяц произошло чудо. Лика, как обычно, читала Вере продолжение дневника, когда заметила, что веки сестры дрогнули.
— Вера? — прошептала она. — Ты меня слышишь?
Веки дрогнули снова.
— Врач! — закричала Лика. — Скорей!
Прибежал дежурный доктор, начал проверять рефлексы. Вера медленно открыла глаза.
— Где... где я? — прошептала она.
— В больнице, — ответил врач. — Ты была в коме.
— Как долго?
— Два года.
Вера попыталась сесть и увидела рядом с кроватью девочку с большими глазами.
— А ты кто?
— Я Лика. Твоя младшая сестра.
— Лика? — глаза Веры наполнились слезами. — Ты так выросла...
— Вера, — заплакала Лика, — я так долго тебя ждала! Даже не зная, что жду.
— Читала твой дневник. Каждый день. И вела свой.
— Какой дневник?
— Тот, что ты писала про мою жизнь. Родители его спрятали, но я нашла.
— Я помню, — слабо улыбнулась Вера. — Хотела запомнить каждый твой день.
— А я хочу помнить каждый день с тобой.
Реабилитация Веры заняла несколько месяцев. Лика каждый день приходила к сестре, помогала с упражнениями, читала книги, рассказывала новости.
— Знаешь, — сказала как-то Вера, — мне снились твои дни рождения, первые дни в школе, праздники. Словно я была рядом.
— Ты была рядом, — ответила Лика. — В дневнике. В моём сердце, хоть я и не знала об этом.
— А теперь будем вместе?
— Навсегда вместе.
Вера взяла в руки Ликин дневник и прочитала последнюю запись:
«15 января. Вера выписывается из больницы. Врачи говорят, что она полностью восстановится. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. У меня есть сестра, которая любит меня больше всего на свете».
— Продолжим вести дневник вместе? — предложила Вера.
— Обязательно, — кивнула Лика. — Будем записывать всё, что с нами происходит.
— И никогда не забудем друг друга?
— Никогда.
Прошёл год. Сестры были неразлучны. Вера наверстывала упущенное время, а Лика делилась с ней всеми своими секретами и мечтами.
— Лика, — сказала как-то Вера, перечитывая старые записи, — спасибо тебе за то, что не дала мне исчезнуть.
— Как это?
— Когда человек в коме, он иногда забывает, кто он. А я помнила себя благодаря дневнику. И благодаря твоим рассказам.
— А спасибо тебе за то, что помнила каждый день моей жизни, даже когда не могла быть рядом.
— Знаешь, что я поняла? — серьёзно сказала Вера.
— Что?
— Что любовь сильнее болезни, сильнее времени, сильнее забвения.
— И что семья — это не только те, кто живёт вместе, но и те, кто помнит друг о друге.
— Даже если не помнит сознательно, — добавила Лика. — Сердце всё равно помнит.
За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу, но в доме было тепло и уютно. Пахло ванильным печеньем и лавандой, играла тихая музыка, и где-то скрипели половицы. На столе лежали два дневника — старый, исписанный Вериной рукой, и новый, который сёстры вели вместе.
Семья стала полной, воссоединившись через боль и разлуку. Потому что иногда самые важные люди в нашей жизни находятся рядом, даже когда кажется, что их нет. А настоящая любовь не исчезает ни в коме, ни в забвении — она ждёт своего часа, чтобы снова зазвучать в полную силу.
Тайный дневник стал мостом между прошлым и настоящим, между сном и явью, между двумя сёстрами, которых не смогла разлучить даже такая страшная вещь, как кома. Потому что память сердца сильнее памяти разума, а любовь сильнее любых испытаний.