«Звон с затонувшей колокольни»
Самара — город, стоящий на изгибе Волги, как бы прижавшись к реке, чтобы услышать ее голос. Здесь, где ветер гуляет по пустырям бывших военных складов, а на набережной ветхие скамейки смотрят в воду, как в зеркало, время течёт иначе. Особая ночь. Особенный под луной.
А в нынешнем заливе, где-то там был порт, а теперь — топкие берега и ржавые опоры, затонула церковь. Не цель. Только колокольня.
В 1942 году, когда Самара (тогда — Куйбышев) стала «запасной столицей», церковь Святой Николая на Волжской слободе затопили. Не из враждебности — ради строительства дамбы, чтобы защитить город от разлива. Но когда пошла вода, колокольня не успела разобрать. Ее просто оставили. И постепенно Волга утянула ее в себя. Теперь она стоит по поясу в воде, как призрак в серой мантии.
Но самое странное — колокола .
Они должны были исчезнуть. Но один, самый маленький, до сих пор пор посещает свое место, покрытое прозрачной ржавчиной и водой. И он звенит .
Не каждый день. Только в полнолуние. И только в 03:17 .
Звук не громкий. Скорее — вибрация. Сначала в земле, потом в костях. А потом — в голове. Те, кто слышал, говорят: это не просто звонок. Это имя .
Каждую ночь — другое.
Молодой рыбак по имени Артём впервые услышал его в 2019-м. Он ночевал на вещи, ловил судака. В 03:17 вдруг подумал, как лодка задрожала. Поднял глаза — и увидел: вода вокруг колокольни стала чёрной, как смола. Звонок прозвенел. Один раз. И из него вырвался звук, словно кто-то шепчет сквозь металл: «Алё-о-о-ша…»
На следующий день он узнал, что в 1942-м, в ночь затопления, в церкви остался мальчик — Алёша, сын сторожа. Он боялся воды. Когда поднялся уровень, он спрятался в колокольне. Его не успели вытащить. Вода шла тихо. Он ушёл без крика.
С тех пор Артём начал приезжать в каждое полнолуние. И каждый раз слышал новое имя: «Мария…», «Василий…», «Лена…» — имена тех, кто погиб в Волге, кто утонул, кто исчез без вести. Говорят, звонок не звонит просто так. Он зовет . Но не к себе. Он возвращает .
День Артём принес с собой диктофон. Записал звонок. Прослушал дома. На пленке — ни одного голоса. Десятки. Сотни. Все имена шепчут. А в конце — детский голос: «Ты слышишь? Значит, ты следующий в списке».
На следующее полнолуние Артём не пришёл. Его лодка нашлась у берега. Диктофон — в воде, висел на цепочке у основания колокольни. Никаких записей — только одно имя, повторённое 17 раз:
«Артём… Артём… Артём…»
Приметы:
Если ты на берегу Волги в полнолуние и слушаешь, будто кто-то зовёт тебя по имени — не отвечай. Просто уход. если Особый голос кажется знакомым.
Никогда не фотографируй колокольню в тумане. На фотографиях деревянные силуэты в окнах, будто кто-то ждет женщину.
В архиве речного вокзала хранится карта. На ней изображено «затонувший придушают». Место соответствует колокольней. Рядом пометка: «Не буди. Они ещё не договорили».
Самара — город, где река помнит всех, кто к ней прикоснулся. Где ветер несёт не только пыль, но и голоса. Звонок колокольчика не для живых. Они звонят для тех, кого Волга не отпустила .
«Кинотеатр «Россия», последний сеанс»
Кинотеатр «Россия» на улице Ленина — один из тех традиционных памятников, которые стоят как памятник времени. Открыт в 1961 году, когда кино было священным, экран — окном в другой мир. Сейчас он почти не работает. Официально — «реконструкция». Но ночью, особенно в те дни, когда идет дождь и гаснут фонари, свет в зале зажигается .
Не реклама. Не уборка. А именно сеанс .
Говорят, что в 22:47, ровно за 13 минут до полуночи, двери кинотеатра сами приоткрываются. На афише — пустое место. Ни названия, ни времени. Только напишите мелом: «Только для тех, кого ждут» .
Тех, кто решается войти, встречает старого билетёра в потёртом пиджаке с бабочкой. Он не смотрит в глаза. Только протягивает билет — жёлтый, с номером места и датой, который ещё не наступила . А на обороте — одно слово: «Помнишь?»
Зал огромный. Красный бархат, лепнина под потолком, тишина. На экране — чёрный кадр. Потом начинается фильм.
Но это не тот фильм, который ты ждал.
Это — твой фильм.
Кадры из детства. Улица, где ты жил. Дом, который снесли. Лицо человека, которого больше нет. Сцены, которые, казалось, никто не видел. Ты в своей комнате, один, в 3 часа ночи, смотришь в окно. Ты плачешь. Ты прощаешься. Ты не знаешь , что за тобой наблюдают.
Фильм длится ровно 47 минут. И всегда заканчивается одним и тем же кадром: ты сам, сидишь в этом зале, смотришь на экран. А на экране — ты, смотришь на экран. И так до бесконечности.
Никто не знает, кто снимает эти фильмы. Но есть я, кто вернулся.
Однажды студентка-журналистка по имени Нина решила расследовать легенду. Она пришла ночью 7 ноября — день, когда, по слухам, кинотеатр «оживает». Дверь открылась. Билетёр дал ей билет с представлением №13 и датой: «12.11.2047» . На обороте — «Помнишь?»
Она вошла. Зал был полон. Люди в похожем виде. Никто не шевелился. Экран ожил.
И она увидела себя . Но не из прошлого. Из будущего. Седую, с тростостью, стоящую у ее могилы. На надгробии — её имя и дата смерти: 12 ноября 2047 года . А рядом — мужчина с цветами. Тот, с кем она рассталась пять лет назад. Он что-то шепчет. Камера выглядит. На экране — его губы: «Прости. Я вернулся. Но ты уже не слышишь».
Фильм закончился. Свет не включается. Зал опустел. Билетёра не было. Только твой билет лежит на сиденье. Дата его изменения: теперь было «Сегодня» .
Нина вышла на улицу. Был дождь. Она больше не писала статью. Но каждый год 12 ноября приходит в кинотеатр. Дверь закрыта. Но в витрине, среди пыли, лежит свежий билет. С ее именем. И датой: «12.11.2047» .
Она не берёт его. Пока.
Приметы:
Если ты проходишь мимо «России» в дождливую ночь и слышишь, будто в зале смеются — не останавливайся. Идти быстрее.
Билеты, найденные у входа, лучше не поднимать. если особенная на них дата будущего.
А в подвале кинотеатра, за старым проектором, стоит камера. Она включена. Лента крутится. Но никто не знает, что на ней произошло. Только слышен звук: щёлк-щёлк-щёлк — как будто время ещё всё снимает тех, кто забыл посмотреть на себя.
В «России» не показывает фильмов. Они показывают жизнь . Не ту, какая была. А ту, какая не закончилась .
И сеанс начинается не по расписанию. Он начинается тогда, когда ты готов услышать .
«Трамвай без номера»
На улице Ново-Садовой в Самаре — одной из самых оживлённых магистралей города. Днём здесь шум, пробки, автобусы, трамваи. Но ночью, особенно в те часы, когда город замирает между сном и рассветом, случается странное.
Где-то между остановками «Парк им. Горького» и «Куйбышевская», на старом, почти заброшенном отказе рельсов — тех, что велики к бывшему депо-4, — появление трамвая без номера .
Он не указан в расписании. Его нет на карте. Он не останавливается для всех. Только для одного .
Вагон — довоенный, с обзорными сиденьями и окнами с буквами, как на подводной лодке. Краска — тёмно-зелёная, с облупившимися полосами. На планшете — никаких цифр. Только табличка с надписью: «Конечная: Там» .
Те, кто когда-то сел в нем, вспоминают одно и то же:
Внутри — тепло, хотя снаружи мороз.
Воздух пахнет старыми газетами и мятными леденцами.
В кабине водитель сидит в форме 1950-х годов. Он не разговаривает. Он не смотрит на пассажира. Трамвай ведёт только по рельсам, которых на карте больше нет.
А за окнами — не Самара. Улицы, которых не было. Дома с фонарями в виде звёзд. Дворы, где качели качаются сами.
И самое главное — время в трамвае не идёт .
Ты заходишь в 01:23. Выход — и видишь на часах всё то же самое 01:23. Только теперь ты в другом месте .
Не в том, куда хотел. А в том, куда должен был попасть .
Говорят, трамвай приходит только к тем, кто заблудился не на улицах, а в жизни .
К тем, кто потерял цель. Кто не может простить. Кто не может уйти. Кто стоит на перепутье и боится сделать шаг.
Однажды женщина по имени Ольга, врач, потерявшая сына в автокатастрофе, шла домой пешком после ночных смен. Был снег. Она свернула не туда, Оказалась на старом пути. И увидел трамвай. Двери открылись. Внутри — пусто. Только на сиденье-шарф. Тот самый, который она завернула сына в последний раз.
Она вошла.
Трамвай поехал. За окном — школа, где он учился. Когда это была их старая квартира. Потом парк, где они кормили голубей. А потом — голос:
— Мама.
Она обернулась. Мальчик, в том же пальто, смотрел на нее. Не плача. Спокойно.
— Ты всё ещё держишь меня, — сказал он. — А я уже ушёл. Отпусти. Я не в прошлом. Я в твоем дыхании. В каждом «здравствуйте» на приеме. В каждом спасённом человеке.
Она хотела обнять его. Но трамвай остановился. Двери открылись. За ними — ее подъезд. Утро. 01:23.
Она вышла. Шарфа в трамвае больше не было.
С тех пор Ольга каждый год в день на место приходит главный сын. Иногда приходит трамвай. Иногда — нет. Но она знает: он не исчез. Он просто ездит дальше .
Приметы:
Если ты идешь ночью по Ново-Садовой и видишь рельсы, раньше не было — не подходи близко. Особенно, если слышишь звук колёс по металлу, хотя рядом ничего нет.
Люди, которые вернулись из трамвая, часто находили у себя дома мелочь 1961 года. Медяки с профилем Куйбышева. Они не ржавеют. И всегда холодные.
В архиве трамвайного хранения хранится старый журнал. В нем произнесено: «Маршрут №0. Начало — предполагает. Конечная — обработка. Водитель — время. Пассажир — один. Всегда».
Трамвай без номера не удивляет. Он приходит ровно тогда, когда ты готов услышать тишину . Когда перестаёшь бежать. И начинаешь появляться .
Не домой. А к себе.
