— Ты, вообще, хоть раз пила до этого?
— Нет. То есть да. Пробовала один раз, но мне не понравилось.
— Странно, — усмехается он. — Ты тогда присосалась к бутылке будто это, блин, эликсир бессмертия.
— Ян, — решительно начинаю, посчитав, что лучше сразу содрать пластырь с раны. — Между нами ведь ничего не было?
— Нет, конечно, — фыркает он. — У меня, конечно, от тебя крышу сносило, но не до такой же степени… Я хотел, чтобы ты сама ко мне пришла, чтобы ты, наконец, поняла какой твой Скалаев мудила и выбрала меня… Но хрен там, да?
Он злобно усмехается и качает головой: — Ты ведь до сих пор любишь его?
— Да, — киваю на автомате. Боюсь, что ответ на этот вопрос ответ не изменится никогда.
— Что в нем есть такого, чего нет во мне? Чем я, блядь, так плох для вас всех? Мать, отец, ты… вы всегда выбираете не меня!
Он бьет кулаком по столу и за моей спиной тут же открывается дверь.
— Прошу прощения, — раздается голос врача. — Боюсь, вашу встречу лучше закончить.
— Ян, — игнорируя окружающих, обращаюсь к нему. — Откуда ты узнал о тату? И… как я попала домой тогда?
— Спроси у своей шлюшки-подружки, — усмехается он. — Тогда, на вечеринке, она настойчиво оставила мне свой номер. А когда ты вырубилась у меня в машине, я понял, что даже не знаю твоего адреса. Позвонил ей и она примчалась тебя спасать. Всю дорогу она подтрунивала надо мной насчет вечной френдзоны и что вряд ли хоть кто-то сделает татушку в честь меня. В то время как мудак-Скалаев обзавелся собственной скалой… Как ты только с ней дружишь? Она же такая сука…
Марат
Вижу знакомую тачку и резко бью по тормозам, от чего сразу начинаю буксовать по влажной проселке. Ночью был дождь и дорогу сюда как всегда размыло. Сам виноват, нехрен было понтоваться с “мазерати”, обычные жигули бы тут проехали без проблем.
Трусливую мысль развернуться и свалить незамеченным приходится отбросить, когда я понимаю, что шум мотора привлек ее внимание и мое появление не осталось незамеченным.
Алиса сидит на самом краю обрыва и сейчас, обернувшись, удивленно смотрит на меня. Судя по всему, она не ожидала меня здесь увидеть… но тогда какого хрена приехала? Это мое место. Мое.
Но сейчас все выглядит так, будто это я зашел к ней в гости. Она даже клетчатый плед с собой принесла и в данный момент сидит на нем созерцая вечерний город. Ей еще термоса с горячим какао не хватает и можно сразу новый постик в соцсетях пилить. Хотя… насколько я знаю, свою страницу она удалила еще весной.
— Что ты здесь делаешь? — раздраженно вздыхаю я, выходя из машины. Я не ожидал ее здесь увидеть, и к разговору абсолютно не готов. А еще я не готов к ее огромным глазам глядящим на меня с какой-то отчаянной мольбой. Бля… как-будто нож воткнули в то место, где раньше было сердце и сейчас с садистским удовольствием проворачивают его против часовой стрелки. Надо было все-таки свалить, когда только понял, что побыть одному мне сегодня не удастся.
Алиса пожимает плечами и слегка двигается на пледе, будто уступает мне место рядом с собой. Она серьезно считает, что я вот так просто усядусь рядом с ней и мы будем мило болтать свесив ноги с обрыва?
— Что случилось с твоей боязнью высоты? — угрюмо интересуюсь. — Или это тоже было ложью?
Она вздрагивает будто я дал ей пощечину, но все-таки отвечает:
— Не знаю. Просто перестала бояться. Видимо, в моей жизни наступил момент, когда самое худшее уже произошло и больше ничего не страшно.
Сейчас она смотрит не на меня, а на блестящие вдалеке огни города. И от этого мне почему-то становится не по себе. Я ее ненавижу. Она сломала меня. Вырвала из груди мое сердце… но не выбросила, а продолжает сжимать его своими красивыми пальцами. Даже сейчас я чувствую эту фантомную боль, будто ее ногти скребут по тому месту в груди, где сейчас зияет черная дыра.
Но тем не менее, я не могу просто отвернуться и проигнорировать ее слова. Она была частью моей жизни, пусть недолго, но она стала моей семьей, моим домом. И сейчас то безразличие, с которым она обсуждает отсутствие страхов… оно немного пугает. Потому что сидеть вот так на краю, это не только о боязни высоты, это, блин, об отсутствии чувства сохранения.
И это мне чертовски знакомо. Этим летом я и сам… короче, сложное было лето. По его мотивам вполне можно было снять фильм в духе “Ешь. Молись. Люби”, только если учесть мои проблемы с едой, атеизм и стойкий иммунитет к слову на букву Л, мой бы назывался “Пей. Трахайся. Забудь”. И да, это бы явно был фильм для взрослых.
Алиса была моей орбитой. И без неё меня будто просто мотало по открытому космосу и норовило засосать в огромную чёрную дыру.
Но может это и к лучшему, потому что находиться с ней в одной Вселенной, видеть ее каждый гребанный день было чертовски больно. И легче не становилось. Нихрена…
— Ничего не было, — вдруг выпаливает она. Набирает в легкие воздуха и быстро-быстро тараторит, будто боится, что я ее прерву: — В тот вечер я, действительно, перебрала с алкоголем и вырубилась. Правда, до этого мы успели сделать то фото. Постановочное. А потом Ян позвонил Дине, потому что не знал куда меня отвезти. И про скалу ему рассказала именно она. Динка считала, что у Яна ко мне были чувства и таким образом пыталась досадить ему пророча вечную френдзону. На самом деле, я думаю, что она просто злилась на него за то что он до этого отказал ей… Но это долгая история. Главное, что я тебе не изменяла, Марат. Между мной и Грушевским ничего не было.
Даю себе несколько секунд на то, чтобы ее слова осели в моей голове. Чувствую как в груди слегка ослабляется тугой узел. Она не спала с этим мудаком, но…
— Это ничего не меняет, Алиса, — с какой-то отрешенностью констатирую я. — Я больше никогда не смогу доверять тебе. Ты убила мое доверие. Той ночью… когда вот так запросто пошла к Грушевскому, зная, что он не упустит шанса, чтобы насолить мне. Зная, как я на это отреагирую.
По ее щекам скатываются первые горошины слез и пусть внутри все сжимается, я должен это сказать. Я тоже имею право на боль. Я тоже живой. По крайней мере, был живым до того вечера. Сейчас же я сам в этом не уверен.
— Не буду скрывать, я рад что между вами ничего не было. Но, Алиса… ты перестала быть моей девушкой, ты перестала быть моей… тогда, когда села к нему в машину. Именно тогда ты поставила точку в наших отношениях.
“Именно тогда ты убила меня”, добавляю уже мысленно.
После этого разговора я в тайне надеюсь, что Алиса исчезнет из моей жизни. Я наивно думал, что за лето успешно залечил свои раны, но стоит ей появиться в поле зрения, как мир вокруг тут же теряет фокус и концентрируется лишь на ней. И это не нормально. Я не сопливый школьник, сохнущий по однокласснице. Я взрослый, мать его, мужчина и просто обязан контролировать свои чувства!
Что ж, принцесска, не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому. Я сделаю все что в моих силах, чтобы ты сама забрала документы из этого чертова универа и оставила меня в покое!!
***
После нашего разговора на обрыве ничего не меняется и в то же время меняется все. Марат теперь не ограничивается одной лишь Фабрикой и позволяет себе все чаще появляться в женской компании и в университете. По идее, это должно меня ещё больше угнетать, но в душе я ликую.
До наших отношений Марат никогда не чувствовал себя обделённым женским вниманием, ходили слухи, что девушек он меняет чаще чем пресловутые перчатки и больше двух раз подряд ни одну из них в постель не тащит. Но даже тогда он не выставлял свою личную жизнь напоказ. И тот факт что сейчас он изменил этому правилу, говорит о многом… например о том, что делает он это исключительно для меня.
И от этого очередного подтверждения, что ему не все равно я чувствую как веревка на моей шее затягивается ещё сильнее. Я знаю, что у меня никогда не хватит духу закончить то что между нами происходит. И я трусливо жду, что Марат сам перережет эту веревку. Но вместо этого он лишь натягивает ее сильнее и каждый день добавляет по новому шипу, которые болезненно впиваются в мою кожу и душу.Марат продолжает устраивать вечеринки с завидной регулярностью и я бы, наверное, так и продолжала в лучших традициях мазохизма посещать каждую из них, если бы в прошлую субботу она не совпала с днем рождения Алены.
К счастью, она пощадила меня и не стала праздновать с размахом, ограничившись лишь уютным девичником дома с парочкой подруг. А вот вчера она все-таки добралась до ночного клуба и в итоге утром уже получила выговор от преподавателя когда практически заснула на первой паре.
— Ваш кофе, — застенчиво улыбается второкурсница Ксюша и ставит перед нами два стакана. Она робко замирает рядом с нашим столом, но вместо того чтобы пригласить ее сесть рядом, Алена благодарит ее и говорит, что та может идти. На пару секунд на ее лице мелькает разочарование, но она лишь кивает и возвращается к своим подругам, которые сидят за столиком у окна.
Знаю, что еще полгода назад я бы чувствовала себя неловко, если бы кто-то предложил купить нам кофе, якобы потому что стоять в очереди со всеми нам не положено по статусу… Но сейчас я без зазрения совести пользуюсь такими услугами наших студентов, тем более, то их даже просить ни о чем не надо, сами всегда предложат, а потом и спасибо за скажут за оказанную честь. Иногда мы приглашаем их за свой столик, но сегодня Алена почему-то настояла на приватности, проигнорировав даже наше обычное место в центре, за которым мы обычно обедали с Алексом Булавиным и Богданом Лазаревым, нашими одногруппниками. Как я ни старалась, но нормально общаться с женской половиной аудитории у меня так и не получилось, каждый раз глядя на них я видела лишь их ники в соцсетях и вспоминала репосты. С парнями было гораздо легче, Богдан всегда нас смешил, а с Алексом было просто интересно. Глядя на него мне кажется, что вот он — идеальный парень, надежный, открытый… Такому было бы точно безопасно отдать свое сердце. Вот только мое уже давно мне не принадлежит.
Но сегодня мы вдвоем и судя по выражению лица Алены, она хочет о чем-то поговорить.
— Знаю, что это запретная тема, но пожалуйста, выслушай меня, — просит она, сделав глоток кофе.
На пару секунд я закрываю глаза и мысленно усмехаюсь. Ненадолго же ее хватило. Мы официально “забанили” Марата и все что с ним связано из наших разговоров. Я знаю, что Алена любит меня и все ее попытки помочь мне забыть его и наставить на пусть истинный исходят именно из любви. Но в какой-то момент мне стало просто невыносимо слушать о том как легко мне будет найти кого-то получше, как мне срочно нужно двигаться дальше и забыть Скалаева.
Самое смешное, что я и сама это понимаю, но в глубине души не перестаю надеяться… На что-то. Даже для самой себя я не могу четко сформулировать на что именно.
— Пожалуйста, выслушай меня, хорошо? Мне кажется, это важно.
Я киваю. Не столько потому что готова снова поднять эту тему, сколько потому что не готова спорить. Но подругу моя реакция ободряет и она продолжает:
— Я вчера в клубе встретила Женю Новикова, он в субботу был на Фабрике.
— Серьезно? — задыхаюсь я от возмущения. — Ты так радовалась, что я, наконец, пропустила хоть одну его вечеринку и сейчас сама собираешься рассказать мне о ней? Думаешь, что мне реально так важно узнать с кем он переспал на этот раз?
— В том то и дело! — Алена даже повышает голос, чтобы перебить меня. — Ни с кем. Думаешь это совпадение, что как только ты решила “прогулять” Фабрику, у Марата резко отпало желание тащить очередную кралю в постель?
— Ни с кем? — немного заторможено повторяю я. — Твой Женя что, следил за ним?
— Можно и так сказать, — смеется Алена. — Они весь вечер играли в видеоигры. Прямо посреди тусовки, прикинь? Там в углу что-то вроде игровой зоны есть, да?
— Да, — подтверждаю на автомате. На самой первой вечеринке в дальнем углу было лишь несколько кресел-мешков, затем к ним присоединились огромный экраны и игровые приставки. Помню как я удивилась такому применению пространства, но видеоигры, действительно, пользовались популярностью среди гостей.
Правда, до этого Марат не особо ими увлекался, ему куда интереснее были танцы полуголых девиц на сцене. Причем, девушки были обычными гостьями, а не профи и танцевали не потому что это их работа, а чтобы привлечь внимание гостей. Нет, я конечно, понимаю концепцию ночных клубов и танцев, но одно дело танцевать на танцполе среди пары десятков таких же как ты и совсем другое дело — взобраться на сцену и танцевать там. От одной из девушек я слышала, что Марат даже сделал обязательным правилом для всех, кто приходит на Фабрику в первый раз — хоть один танец на сцене. Впрочем, было ли это действительно правилом или просто возможностью привлечь немного дополнительного внимания — достоверно неизвестно. Мне подняться на сцену никто не предлагал и что-то мне подсказывало, что если бы я вдруг сама проявила инициативу, Марат бы не позволил мне пробыть там и десяти секунд. Однажды он уже вынес меня из ночного клуба на плече как какой-то варвар, думаю, он бы легко повторил этот номер. Правда, уверена, на этот раз он бы ограничился тем, что выставил меня за дверь. Уверена, доставка до дома в его услуги больше не входит.
Но тем не менее, эта сцена просто не давала мне покоя. Будто я каким-то шестым чувством понимала, что однажды она сыграет важную роль в моей жизни. В наших жизнях. И несмотря на то, что на Фабрике я появлялась все реже и реже, когда пришел момент — я не потратила ни секунды на раздумья и взбежала по ступенькам, чтобы исполнить самый важный танец в своей жизни.
***
После разговора с Аленой мне становится легче дышать. Иногда я позволяю себе копнуть глубже и понимаю, что повода для радости у меня на самом деле нет, но чаще всего я успешно отгоняю эти мысли и позволяю себе мечтать и надеяться. Мечтать о том, что Марат все еще любит меня, надеяться, что между нами еще не все потеряно.
Вокруг него по прежнему пачками вьются различные девушки, но как только я поняла, что это просто игра, его отчаянная попытка отомстить мне, я стала воспринимать их совершенно по-другому… Когда-нибудь он поймет, что хуже чем я сама наказываю себя, мне уже никто не сделает.
Я не была на Фабрике уже несколько месяцев и наверное, Марат начал чувствовать, что та веревка, которой он удерживает меня стала более длинной. И тогда в его жизни появилась она — Дарья Савельева. Нет, эта высокомерная заучка была в его жизни и раньше, но я была уверена, что они просто друзья. Господи, я даже радовалась за него, потому что мне хотелось, чтобы у него в жизни тоже был кто-то, с кем можно поговорить… Потому что как бы окружающие ни пытались добиться его внимания, я знала, что настоящих друзей у него нет. Он и раньше-то не был душой компании, сейчас же он стал еще больше нелюдимым.
Но Дарья другая. Она не заискивает перед ним, не пытается произвести впечатление… Она умна, самодостаточна и интересна. И она, наверняка, не совершает ошибки. Мне кажется, где-то в параллельной Вселенной, мы вполне могли бы быть подругами. По крайней мере, я бы этого хотела. Но Марат будто специально пытается нас столкнуть.
Алена утверждает будто он понял, что его мимолетные связи перестали меня волновать и решил подключить тяжелую артиллерию…
Я же не знаю что считать. Но я понимаю, что такая девушка как Дарья вполне могла бы его заинтересовать. Если бы он всерьез решил поставить точку в наших отношениях… не размытое троеточие, не кучу восклицательных знаков и корявых знаков вопроса, а жирную точку, то Дарья была бы идеальным вариантом. Она не одна из безмозглых кукол для игры, она настоящая.
Может быть поэтому сегодня я нарушаю правило и снова направляюсь на Фабрику. Потому что я знаю, что Дарья будет там и я хочу своими глазами увидеть все, что будет происходить между ними в неформальной обстановке. Потому что если Марат готов поставить точку… то наверное, я тоже смогу. Все это время он не отпускал меня. Несмотря на то, что на словах он четко дал мне понять, что между нами все кончено, его действия говорили об обратном. А у самой меня не хватает духу сказать “хватит”.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Витина Элина