Библия вообще настолько вся пронизана «забытыми» на момент её создания обрядами и поверьями более ранних эпох, что попытки читать её «как она есть», неизменно приводят к удивлению. Возьмём для примера миф про то, как Яков получает («крадёт») благословение своего отца Исаака. Тора повествует о том, что у Исаака было двое сыновей: старший сын Исав был охотником, а младший Яков – пастухом. Начало уже интересное: двое братьев представляют два вида древней «экономики»: архаичную охоту (потому-то Исав и старший!) и новое о ту пору скотоводство (пастух Яков, разумеется, младший брат). Как мы знаем, эти два экономических уклада долгие века сосуществовали одновременно, да и переход от охоты к скотоводству происходил крайне медленно. (Так в одном из документальных фильмов удивительного цикла «Неизвестная планета» показаны современные пастушеские племена, всё ещё находящиеся на стадии неолита. Они УЖЕ разводят скот, но ВСЁ ЕЩЁ убивают быков ритуальным «выстрелом» из лука в упор, так, как если бы имели дело с диким животным.)
Разумеется, будущее за «новым» скотоводческим способом ведения хозяйства: потому-то инноватор-пастух Яков побеждает своего отсталого брата-охотника Исава.
Старик Исаак на момент описываемых событий слеп – крайне важная деталь, к которой мы скоро вернёмся. Он призывает к себе любимого старшего сына и просит Исава: «Пойди в поле, и налови мне дичи, и приготовь мне кушанье, какое я люблю, и принеси мне есть, чтобы благословила тебя душа моя». Эта просьба должна бы удивить непредвзятого читателя: неужели патриарха Исаака так плохо кормят дома, что он вынужден требовать еду в обмен на «благословение»?
Но жена Исаака Ревекка, которая больше любит младшего сына Якова, хочет, чтобы благословение отца досталось именно ему! Она подговаривает своего любимца воспользоваться, так сказать, экономическим преимуществом: пока его брат Исав буде охотиться, сходить к своему стаду и принести оттуда козлят, чтобы приготовить заказанное Исааком кушанье именно из них – тогда и отцово благословение достанется Якову. На что тот резонно замечает: «Исав, брат мой, человек косматый, а я человек гладкий; может статься, ощупает меня отец мой, и я буду в глазах его обманщиком и наведу на себя проклятие, а не благословение.» Но находчивая Ревекка знает, что следует сделать! «И взяла Ревекка богатую одежду старшего сына своего Исава, бывшую у ней в доме, и одела [в неё] младшего сына своего Иакова; а руки его и гладкую шею его обложила кожею козлят.»
Дальше всё идёт, как по маслу: «И сказал Исаак Иакову: подойди [ко мне], я ощупаю тебя, сын мой, ты ли сын мой Исав, или нет? Иаков подошел к Исааку, отцу своему, и он ощупал …И не узнал его, потому что руки его были, как руки Исава, брата его, косматые; и благословил его.»
Полагаю, для того чтобы разобраться в случившемся, следует сделать одно очевидное предположение: на момент происходящих событий старик Исаак был уже мёртв!
Тогда всё становится понятным. Мы знаем, что слепота в древнем фольклоре есть признак принадлежности к «другому» миру. Так Владимир Пропп подробно рассказывает о происхождении такого персонажа как Баба Яга, и убедительно доказывает, что она есть мёртвая праматерь времён матриархата. Потому-то она и не видит пришедшего к ней Ивана, но лишь ощущает его по запаху: «Чу! Чу! Русским духом пахнет!»
Он также проводит интереснейшую параллель между избушкой Бабы Яги и пещерой древнегреческого циклопа Полифема: тот в конце концов тоже оказывается слепым и пытается найти Одиссея наощупь. Согласно древнейшим поверьям, два мира, мир живых и мир мёртвых, были принципиально невидимы друг для друга. Живым, чтобы увидать духи умерших, был нужен шаман – и точно так же мёртвые не могут увидеть живых без «шамана с противоположной стороны». (Гоголевский «Вий» в этом предельно точен! Хома Брут остаётся невидимым для нечистых тварей, пока те не догадываются привести с собой «своего шамана».)
При таком прочтении мифа становится ясной и роль еды (которую, якобы, требует слепой старик в обмен на своё благословение). Совместная трапеза испокон веку была способом породниться или же подтвердить родство. Когда-то приходилось читать про характерный обычай былых времён у чеченцев, среди которых всё ещё живы традиции кровной мести: тот, кто знал, что за ним охотится его «кровник», должен был тайком пробраться в дом своего врага, чтобы … украсть и съесть там кусок хлеба. После чего он становился ритуальным «родственником» своего кровника и месть оказывалась под запретом.
В сказках Иван так и говорит Бабе Яге, которая, было, начинает задавать гостю ненужные вопросы: «Ты меня сперва напои, накорми, в баню своди, а потом уж и расспрашивай!» Т.е. подтверждает своё родство с праматерью племени, после чего заручается благоволением последней. По сей день живы традиции, согласно которым в определённые дни люди ходят на кладбище, чтобы … устроить «пикник» на могилах ушедших родственников. Существуют они, кстати, не только у славян, но и практически по всему миру.
Таким образом, кушанье, которое подносит слепому-мёртвому Исааку его сын оказывается ритуальным «напоминанием о родстве» усопшему.
Конечно же, сыновьям требуется никакое не «благословение»: это лишь позднейшая замена. К мёртвому отцу Исааку Яков приходит для того, чтобы вырвать у могилы какую-то страшную тайну. Какую? Об этом можно только догадываться: уж не то ли магическое знание, которое позволит ему изменить окраску вверенного ему скота на службе у Лавана и тем самым обогатиться?
«И взял Иаков свежих прутьев тополёвых, миндальных и яворовых, и вырезал на них [Иаков] белые полосы, сняв кору до белизны, которая на прутьях, и положил прутья с нарезкою перед скотом в водопойных корытах, куда скот приходил пить, и где, приходя пить, зачинал пред прутьями. И зачинал скот пред прутьями, и рождался скот пестрый, и с крапинами, и с пятнами.» (Как мы видим, Яков использовал «старую добрую» имитативную магию, многократно описанную в «Золотой ветви» у Дж. Фрэзера: спаривающийся перед пёстрыми прутьями скот, приобретает пёструю окраску!)
Напоследок нельзя не вглядеться в тот способ, при помощи которого гладкокожий Яков обманывает отца, выдав себя за «волосатого» брата Исава: как мы помним, по совету матери, он накладывает на тело козлиные шкуры. Что это означает?
Мы знаем, что древнейшей религией на Земле был тотемизм. В основе которого лежала вера в «переселение душ»: умерший человек должен был стать животным, а умершее животное снова возрождалось в образе нового ребёнка, родившегося в племени. Чтобы облегчить умершим эту метаморфозу, их тела для захоронения действительно оборачивали или зашивали в звериные шкуры! Потом, много позже, древняя похоронная шкура превратится в погребальный саван, которым до сих пор пользуются иудеи и мусульмане. Таким образом, козлиные шкуры, наложенные на тело Якова, изначально обозначали «временную смерть» последнего – были способом попасть «на тот свет» для встречи с усопшим отцом Исааком.
Подведём итоги. Мы знаем, что все древние «новые религии» являют собой «ремейки» ещё более древних верований. Которые, в свою очередь … древнее людей нашего биологического вида: современные данные убедительно свидетельствуют о том, что первые тотемные обряды были созданы неандертальцами о ту пору, когда Homo sapiens ещё не существовал. Таким образом, всякое изучение религиозного наследия неизбежно ведёт нас к ещё более отдалённым пластам истории. Об этом прекрасно написано в книге Томаса Манна «Иосиф и его братья»:
«Ведь чем глубже тут копнёшь, чем дальше проберёшься, чем ниже опустишься в преисподнюю прошлого, тем больше убеждаешься, что первоосновы рода человеческого, его истории, его цивилизации совершенно недостижимы, что они снова и снова уходят от нашего лота в бездонную даль, в какие бы головокружительные глубины времени мы ни погружали его. Да, именно «снова и снова»; ибо то, что не поддаётся исследованию, словно бы подтрунивает над нашей исследовательской неуёмностью, приманивая нас к мнимым рубежам и вехам, за которыми, как только до них доберёшься, сразу же открываются новые дали прошлого. Вот так же порой не можешь остановиться, шагая по берегу моря, потому что за каждой песчаной косой, к которой ты держал путь, тебя влекут к себе новые далёкие мысы.»
Михаил Шатурин