Валерий, устало опустившись на край дивана, почувствовал, как каждая мышца ноет после еще одного долгого дня после ремонта.
Около трех лет назад мужчина открыл свою небольшую компанию по ремонту квартир.
Рядом сидела его жена Елена и тихо перебирала пальцами салфетку – ее взгляд метался между сестрой и мужем.
- Вот, посмотри! - Регина, излучая энергию, которой хватило бы на три ремонта, сунула Валерию в лицо эскизный план перепланировки своей дачной кухни и гостиной.
Мужчина нехотя бросил взгляд на планшет в руках свояченицы и тут же устало отвел его в сторону.
- Ты посмотрел, Валера? Посмотри внимательно, – ее голос зазвучал как приказ, а не просьба. – Стена здесь – ломаем однозначно. Пол – только теплый, плитка под дуб и освещение хочу многоточечное, как в том журнале, помнишь, я показывала? Анатолий, ты уже говорил ему, где взять такие светильники или нет?
Ее муж лишь промычал в ответ что-то несвязное, но от экрана телефона так и не оторвался.
- Где-то... Не помню точно. Ты разбираешься лучше. Сама еще раз посмотри и напомни...
- Регина, это же серьезный объем... У Валеры сейчас объект горит, сроки поджимают, и нам самим... - начала Елена и не договорила.
Сестра махнула рукой в воздухе в ее сторону, будто бы смахивала назойливую муху.
- Пусть на своем объекте поднажмут! Ты же понимаешь, Валерий, это же для семьи? Для родных людей! - она сделала паузу для эффекта, затем продолжила, но уже с деловым видом. - И, кстати, пока ты будешь на даче, заодно загляни к моей подруге Марине. У нее там с ванной просто какой-то кошмар. И у Игоря Сергеевича, нашего общего знакомого, в прихожей плитка отваливается. Он очень надеется на тебя. Я ему даже твой номер дала, чтобы он на прямую с тобой связался.
Валерий медленно поднял взгляд на Регину. Усталость в его глазах сменилась холодным пониманием.
- Заодно? – спросил он тихо, но так, что Анатолий наконец оторвался от планшета. – Регина, ты хоть представляешь, сколько времени и денег стоит только один твой дачный ремонт? Материалы, работа...
- О чем ты? – свояченица искренне удивилась, ее брови взлетели вверх. – Мы же родня! Какие деньги между родными? Материалы – ну, я, может, что-то куплю, если очень надо. Но работа – это же твоя профессия! Разве это сложно для тебя сделать для сестры жены? Для друзей семьи?
- Регина, но у нас самих... Ипотека, дети, кружки... Валера пашет как вол! Мы еле сводим концы с концами! Ему каждый час работы важен! - вступила в разговор Елена.
Регина посмотрела на сестру с неподдельным недоумением, как будто та заговорила на иностранном языке.
- Елена, ну чего ты разнылась? Разве это проблемы? Пусть возьмет кредит, если совсем туго! Или подработает где-то еще! А тут есть такая возможность помочь родне и хорошим людям, которые потом могут пригодиться! - она повернулась к Валерию, ожидая его согласия.
Анатолий крякнул, но промолчал, снова уткнувшись в планшет. В комнате повисла тишина.
Валерий встал. Он не повышал голоса, но каждое слово падало четко и тяжело, как плитка на цемент.
- Регина, – начал мужчина. – Твоя дача. Твои друзья. Их ремонты. Это их потребности. Их расходы. Моя работа – это не хобби. Это то, чем я кормлю свою семью и себя, то, что с чего мы оплачиваем нашу квартиру, еду и ипотеку...
Валерий сделал паузу, видя, как губы Регины непроизвольно сжались в тонкую ниточку.
- Я не могу и не буду работать бесплатно, пока мои дети нуждаются в самом необходимом и пока у нас с Леной есть свои заботы. Предложить помочь в трудную минуту – это одно. Требовать бесплатного труда для всех своих знакомых, когда знаешь о наших трудностях, и при этом советовать нам влезать в долги... - Валерий покачал головой, в его голосе прозвучала горечь. – Это не родственная поддержка, Регина. Это... потребительство, и я не могу оплачивать чужой комфорт за счет благополучия своих детей.
Елена встала, решив снова вмешаться, ее глаза заблестели – от обиды за мужа, от стыда за сестру, от облегчения, что Валерий сказал все, о чем она сама думала, вслух.
Регина сидела, словно окаменев. На ее лице застыла смесь непонимания и оскорбленного величия.
Она явно ожидала благодарности за "возможность послужить", а не такого жесткого отказа.
Анатолий нервно постукивал пальцами по планшету, избегая смотреть на Валерия.
- Значит, все-таки нет? - холодно спросила Регина и презрительно прищурила глаза.
- Ты все верно поняла, - кивнула в знак согласия Елена.
- Да, пожалуйста! Больно нужно было! Закажем у кого-нибудь другого! Ты все равно все делаешь коряво! Про тебя слухи ходят, что ты деньги дерешь, а делаешь все спустя рукава, – обвинительным тоном проговорила свояченица. - Даже не думала, что моей сестре достался такой жлоб, как ты. Другие зятья все готовы для семьи жены сделать, а твой... фу... прямо смотреть на него тошно!
Слова Регины повисли в воздухе. Валерий лишь стиснул челюсти, а Елена, бледная от гнева, шагнула вперед:
- Регина, хватит! Это низко и неправда! Валера лучший мастер в своем деле, и мы гордимся им! А твоя благодарность нам не нужна! Уходите!
Сестра с мужем выскочили на лестничную площадку, выкрикивая обвинения в адрес "жадного зятя" и "предавшей ее сестры".
Звонок матери – Галины Петровны – стал последней каплей. Регина, рыдая, выложила ей свою версию: зять наотрез отказался помочь родне, оскорбил ее, назвал потребителем, а сестра поддержала все слов, позабыв о родной крови.
Через два дня звонок в дверь квартиры Валерия и Елены прозвучал как набат. На пороге стояла Галина Петровна.
Лицо ее было строгим, осанка – прямой, взгляд – испепеляющим. Она вошла, не снимая пальто, и сразу перешла к делу.
- Здравствуйте. Я приехала выяснить, что тут у вас произошло. Почему мой зять отказался помочь своей семье? Почему Регина рыдает, а Елена ее поддержать не может? Объяснитесь.
- Мама, все не так... - попыталась вмешаться Елена.
- Молчи, Лена! Я с ним разговариваю! – Галина Петровна жестом указала на Валерия. – Валерий, я всегда считала тебя порядочным человеком. Почему ты отказался сделать ремонт сестре своей жены? Разве это так сложно для тебя? Разве семья – это не главное? Она же не чужая!
Валерий глубоко вздохнул. Он пригласил тещу пройти в гостиную и присел напротив.
- Галина Петровна, садитесь, пожалуйста. Я вам все объясню. Но не так, как вам рассказала Регина, а так, как было на самом деле.
Он спокойно, без эмоций, начал рассказывать теще о том, что именно произошло.
Валерий описал масштаб ремонта на даче Регины – снос стены, теплый пол, дорогая плитка, сложное освещение.
- Это не поклеить обои, Галина Петровна. Это полноценный проект, минимум на месяц интенсивной работы для бригады. По поводу стоимости, только по моим расчетам, материалы и работа по рыночным ценам выйдут около 400 тысяч рублей. Регина предложила купить "что-то, если очень надо", а работу – сделать бесплатно. Но и это еще не все. Ваша дочь потребовала, чтобы я заодно, пока буду на даче, сделал ремонт ванной ее подруге Марине и починил плитку в прихожей у какого-то Игоря Сергеевича. Тоже бесплатно. Однако я тут же хочу напомнить, Галина Петровна, что у нас с Леной двое детей. Ипотека съедает больше половины моего заработка. Кружки, секции, еда, одежда – все это стоит денег. Я не наемный рабочий, у меня своя маленькая фирма. Каждый день без работы – это убытки. Каждый бесплатный ремонт – это деньги, которых недополучат мои дети. Когда Лена попыталась объяснить наши трудности, Регина сказала: "Пусть возьмет кредит или подработает где-то еще". То есть, вместо помощи, она советует нам влезать в долги, чтобы оплатить ее комфорт и комфорт ее друзей. Я отказался не потому, что не хочу помочь родне в трудную минуту. Я бы помог, если бы, например, прорвало трубу и нужно было срочно чинить. Но это – систематическое требование бесплатного труда в больших объемах, в ущерб моей семье. А когда я объяснил это вежливо, Регина назвала меня жлобом, заявила, что я делаю все коряво, и что ей смотреть на меня тошно.
После монолога мужа Елена не сдержалась и добавила, ее голос задрожал:
- Мама, Регина посоветовала Валере взять кредит, чтобы бесплатно делать ремонт ей и ее друзьям! Она вообще не слышала о том, что у нас трудности!
Галина Петровна слушала дочь и зятя, не перебивая. Сначала ее лицо было каменным, но постепенно суровость стала сменяться недоумением, а затем и стыдом.
Особенно когда прозвучала сумма и "совет" взять кредит. Когда Валерий закончил, а Елена вытерла слезу, в комнате повисло тягостное молчание. Галина Петровна медленно поднялась.
- 400 тысяч... Бесплатно... И еще друзьям... И кредит... – тихо проговорила она, как бы все осмысливая. Потом женщина взглянула на дочь. - Лена... она... Регина, действительно, так сказала? Про кредит? Про коряво и тошно? Я... я не знала всего этого. Регина рассказала... по-другому. Что ты просто отказался помочь, потому что жадный, - она повернулась к Валерию. Ее голос потерял властность. - Валерий... я... прости. Я приехала сгоряча, не разобравшись. Я не знала, что она требует таких объемов... и так... нагло. И уж тем более не знала, что она... так оскорбила тебя. Советовать влезать в долги ради ее дачи... Это... это уже не от большого ума. Я поговорю с ней. Это... это неправильно. Совсем неправильно. Вы правы. Семья – это поддержка, а не... эксплуатация. Извините, что побеспокоила. Леночка... Валерий... до свидания, - Галина Петровна неловко кивнула и, быстро выйдя в прихожую, ушла.
Супруги облегченно вздохнули и переглянулись. Мать, как оказалось, встала на их сторону.
Регина больше не звонила и не появлялась. Она считала себя правой и была уверена, что сестра и зять поступили подло, отказав ей в помощи.
Среди родни, конечно, поползли слухи о жадности и меркантильности Елены и Валерия.
Регина и Анатолий выставили все ровно так, как им было выгодно и как было удобно.
Часть родни, конечно, встала на сторону "ущемленных" супругов, а часть осудила их наглые претензии.