Лето выдыхалось жарким маревом, но вода в старом карьере ещё хранила августовское тепло. Мы с Колькой и ребятами допоздна плескались у коряги, что торчала из воды как чёрная костяная рука. Солнце уже катилось за лес, когда Колька вдруг замер, уставившись на противоположный берег.
— Гляньте, — прошептал он, — вон там…
Сквозь марево танцевала силуэтом девчонка. Белое платье липло к телу, будто она только вышла из воды, хотя мы никого не видели в карьере. Местных таких не припомнили — волосы цвета ржавой меди, косы до пояса.
— Чудит, — фыркнул Витька, но Колька уже плыл к берегу. Романтик, блин.
Он догнал её у старой ивы, что склонилась над тропинкой. Я видел, как Колька осторожно тронул её за плечо — и вдруг вскрикнул, отпрыгнув как ошпаренный. Девчонка обернулась. Даже с расстояния видно было: кожа синеватая, как у покойника из морга, глаза ввалились, будто высохли.
— Он… мой… — прошипело так громко, что мурашки побежали по спине.
Платье хлопнуло по воздуху пустым мешком. Мы с Витькой выскочили из воды, подбежав к Кольке. Он сидел в луже, задыхаясь, пальцы впились в песок.
— Холодная… — бубнил он, — как лёд… и глаза…
Домой шли молча. Витька нёс Колькины шорты — тот дрожал так, что зубы стучали. Ночью у него поднялась температура, бредил про «синие пальцы» и «речной песок во рту».
Утром отправились к тётке Матрёне, что знала все здешние байки. Её изба пахла сушёной мятой и стариной.
— А, Нимфодора ваша объявилась, — крякнула старуха, разливая чай из самовара с драконьими ручками. — В сорок восьмом году с мостков кинулась. Жених-то её с фронта не вернулся, а ребёночка под сердцем носила.
Она достала из сундука пожелтевшую газету. На фото — толпа у карьера, мужчины тащат на берег что-то завернутое в брезент. «Трагедия молодой учительницы» — гласил заголовок.
— А волосы у неё, говорили, после воды медью проржавели, — тётка Матрёна ткнула костлявым пальцем в фото. — И ребёнка искали… не нашли.
В ту же ночь карьер выбросил на берег детский валенок, истлевший до состояния чёрной глины. А под ивой, где исчезла Нимфодора, мы нашли Колькину футболку — мокрую, будто её выжали из ледяной воды.