Дверь за спиной скрипнула удручающе — не было звука точней, чтобы поставить финальный аккорд в моем эпичном путешествии. Это что? Это вот такая жизнь за МКАДом? Это жизнь вообще? Какая-то редкая деревенька с щербатыми заборами и дырявыми домами. Как моя бешеная табуретка вообще пролезла через эти ямы, в которых потонула дорога, до сих пор не понимаю. Грязи на колесах налипло столько, что, пока не обсохнет летом и не отвалится, колеса не провернутся. А на дворе нынче ноябрь… Лучшего времени, чтобы уйти в мир иной, дед выбрать не смог…
— Отапливается дровами, — скрипнула в унисон с дверью баба Роза. — Разберешься?
— Нет проблем, — вздохнула я. — Такое московское дитя, как я, каждый день топит печь дровами…
— Что ты сказала? — повысила она голос.
— Ничего… — буркнула я.
Бабка еще немного потопталась позади да и убралась. Ее недовольство понятно — она делала вид, что досматривала деда, претендуя на его десять соток под картошку. А тут я…
Деда похоронили неделю назад. А я не приехала. Ненавижу похороны. И дома людей, которых больше нет — тоже. Но зачем-то приехала… теперь. Бабку Розу спугнуть хотя бы. А еще мать просила подумать, хочу ли я свое наследство продать. О чем тут думать, казалось бы? Но я вдруг ляпнула, что съезжу сначала.
Съездила.
В доме, кстати сказать, было тепло, пахло дымом и даже будто выпечкой. Роза тут что ли хозяйничала неделю? Я нащупала выключатель за занавеской и зажгла свет. Все тут было по-прежнему. Как в детстве. Ветхо, чисто, старинно… и немного сказочно. Точно. А теперь еще и жутко, потому что самого сказочника не стало.
Половицы невкусно захрустели под ногами, когда я направилась в гостиную. Знакомый сервант справа не опустел ни на одну книгу — дед забил его после смерти жены, выбросив весь ненавистный хрусталь. К счастью, на фото, что так и висело на стене, бабка еще не знала, что он так поступит — улыбалась.
Кресло-качалка, накрытое пледом и какой-то книгой поверх, удивляло своей стойкостью. Я думала, оно развалится уже к моему пятому классу, но еще в восьмом мы с дедом бесстрашно качались на нем, и ничего нам за это не было. Я тронула кресло за ручку, и оно отозвалось тихим шелестом, качнувшись туда-сюда. Книга оказалась каким-то современным любовным романом. Ну точно Роза тут качалась, дед бы такого в руки не взял. Старый телек дед выбросил еще в мой приезд, но новый так и не принял, хоть я и настаивала на его покупке. Сказал, что все равно смотреть там стало нечего. И теперь на тумбе, где он стоял, остался только блистер с парацетамолом и кактус с жутко вонючими цветами, похожими на морские звезды.
— Привет, Гоша, — рассеянно поздоровалась с цветком, машинально ткнув палец в горшок. Земля влажная.
Захотелось чаю и хоть немного разогнать это гнетущее чувство потери. Но, стоило развернуться и сделать шаг, под ногами что-то скакнуло наперерез, и я, исполнив пируэт, сыграла на половицах лучшее произведение за их жизнь, рухнув на них задом.
— Вот жее… — взвыла и растянулась на полу. Неведомое под ногами забылось — целость костей беспокоила больше.
— Мрр? — раздалось вдруг рядом.
Я повела медленно головой и встретилась взглядом с огромным серым котом. Тот выглядел встревожено и даже участливо, всем видом интересуясь, что тут происходит вообще.
— Черт, ты чей?! — взвыла я.
«Черт» обиделся — скривил морду и сел на зад, насупившись. Породистый. На ушах кисточки, на шее какой-то понтовый ошейник с медальоном. Неужто дед завел кошку с документами? Да не поверю! Роза задабривала? Вот же старая карга! Так уж ей эти сотки картофельные покоя не давали!
Я осторожно перевернулась на живот и положила голову на бок:
— Ты что тут делаешь, а? — спросила тихо. — Тут же нет никого, кто тебя покормит.
Кот скептически внимал, но больше из вежливости. Когда моя композиция на полу ему наскучила, он встал и неспеша направился в сторону кухни.
— Чайник хоть поставь, что ли… — бросила ему вслед глупое.
Собравшись через какое-то время с силами, я вздохнула глубже и встала на трясущиеся ноги. Зад, конечно, отбила, но ничего, к счастью, не сломала.
— Эй, «наследство», ты где? — тихо позвала я и поплелась в кухню.
Странно, мне казалось, что там было темно, когда я шла в гостиную. А теперь свет горел. И будто слышалось шипение газа…
Не думаю, что сотрясение задницы дает столь сильный эффект на голову. Но как объяснить, что в кухне обнаружился какой-то голый мужик? Он стоял у печки, оперевшись одной рукой о стол, и, не смущаясь, пялился на горящий газ. Рядом в железной раковине тихо наполнялся чайник водой из-под крана.
— К чаю привезла чего-нибудь? — потребовал неожиданно насмешливо. А голос бархатный, с хрипотцой. Он оглянулся через плечо и сощурился на меня: — Шучу. Я булочки испек.
Я только и смогла, что тяжело сглотнуть и попятиться задом на выход.
— Уже уходишь?
— Я… в другой раз… — И я рванулась к дверям, только не успела добежать — меня перехватили поперек ребер и подняли в воздух. Что я там орала и как вырывалась, даже не помню. Затихла только на его плече башкой вниз-задом вверх.
— Тихо, Наташ, — и незнакомец шлепнул меня по многострадальной попе. — Ты чаю попросила — я не могу отказать.
— Я кота просила! — выпалила, наивно полагая, что это недоразумение меня спасет, стоит его разрешить. — Вернее, чаю попросила у кота!
— Ну где у кота, там и у меня. — Он спустил меня на пол и толкнул на стул: — Сидеть. — Поросшая легкой щетиной физиономия ехидно покривилась в усмешке: — Кота тебе попросить тоже не помешало бы. Пока он слушает…
— Кто вы? — насупилась я. — И почему без штанов?
— Не успел высушить — на батарее развесил уже. На улице сыро…
— Какой батарее? Дом же не топится… — И что я несу? Во лжи его пытаюсь уличить? Он же огреет меня сейчас по морде чайником! — Вы что, бомж?
— Здрасьте, — закатил мужик глаза. — Это ты ко мне в дом приперлась, а не я к тебе с улицы. Бомж!
Он развернулся к раковине, ловко выудил чайник и водрузил его на газ. Вряд ли бомж — тело такое, что, мама дорогая.
— Вы за дедом присматривали, да? — попыталась рационализировать происходящее.
— Можно и так сказать.
— А почему же не сказали сразу?.. А Роза?..
— Роза сюда не ходит давно — я ее попер…
— Надо же, — выпрямилась я. — А имя у вас есть?
— Дед звал меня Мефистофелем. Но потом сократил до Фимы.
— Имя есть, а запасных штанов нет…
— Ну, может у деда осталось что? — задумчиво пожал он плечами. — Выдай, будь добра. Сам я взять не могу. Скажешь, что обкрадываю покойника.
— Сейчас, — подорвалась я со стула и рванулась снова к дверям. Только те отказались поддаваться, сколько я не дергала ручку. Осознав тщетность попыток, я вжалась в двери спиной, тяжело дыша.
— Наташ, ну что ты в самом деле? Я тебя не трону. — Фима спокойно взирал на меня от дверного косяка, сложив руки на груди. — На улице темень, «тарантайка» твоя не вывезет тебя обратно, да ты и сама срулишь в ближайшую канаву. Поверь, со мной сегодня ночью будет теплее…
И он оскалился при этом так хищно, что я бы лучше проверила каждый из его пунктов на личном опыте, чем осталась бы в таком «тепле».
— Я тебя не знаю! — выпалила отчаянно.
— Так давай знакомиться, — непробиваемо предложил он. — Фима.
Мне стало не по себе. То ли от собственного идиотизма, то ли от жуткой реальности. Но, может, это на меня так атмосфера действует? Ночь, «замкадье», дом почившего деда… А тут вдруг Фима.
— Еще раз! Кто ты? — потребовала сурово. — И почему дверь запер?
— Я не запирал. Надави на ручку нежней — она от времени заедает. — И так притягательно усмехнулся, что мне совсем стало нехорошо. Я последовала его совету, и дверь действительно открылась, впуская порыв ледяного ветра снаружи. Неплохой аргумент.
— Ну, пойдем штаны искать или так чай попьем?
Я вздохнула и поплелась в спальню мимо нахальной усмешки. В шкафу действительно нашлись штаны. Только Фиме они оказались по колено, но так всяко лучше. Когда он вернулся в кухню, я смотрела в окно на унылые десять соток в свете тусклого фонаря на столбе.
— Так ты будешь чай с булочками?
— Буду, — вздохнула. Я действительно ничего не притащила к чаю. — А как дед последнее время?.. Ну…
Уверена была — ввернет мне укоризну, что сама не приехала.
— Он тихо ушел. Хоть и знал с утра. Не мучился, не переживай. Я проследил.
— Знал, что умрет? — обернулась я.
Фима стоял ко мне боком, руки в карманы, и гипнотизировал чайник.
— Да. Утром сказал, что вечером его не станет. — Он вздохнул и потянулся за чашками, а мне вдруг показалось — у этого незнакомца потеря была не меньшей. Только он был рядом с дедом, а я — нет. Или он все же был психом, и я в беде. Но неожиданно стало плевать.
— Вы с ним дружили, — постановила я.
— Он был дорог. Классный у тебя дед был… И я с ним не был одинок.
— А что вы делаете в этой глуши? — решила сменить больную тему.
— Жил с твоим дедом, — усмехнулся Фима.
— Вам жить негде? — пыталась понять я.
— Есть, — как-то жестко припечатал он. — Мне не может не быть где жить.
Я моргнула растерянно на этот сумбур:
— Ну, всякое бывает. — И села за стол.
Фима промолчал, сосредоточенно отмеряя заварку в заварник. А я отмечала, что кухня хоть и дышала бедностью и ветхостью, была надраена до блеска. Даже старый заварник, который помнила с детства, блистал боками, как никогда на моей памяти.
— А что дальше планируете? — глянула на него, когда он поставил передо мной чашку.
— Планирую уговорить тебя оставить этот дом себе и не продавать, — улыбнулся он. — Иначе мне будет некуда идти…
— Фима, а что же вы при жизни дедушки не подсуетились? — сдвинула я брови. — Хотя, вижу, что суетились достаточно. — Я кивнула на кухню позади него. — Все блестит… Но дом он вам не отписал.
Мы встретились с ним взглядами, когда он расслабленно опустился на соседний стул и притянул к себе чашку:
— Я вообще не суечусь по жизни.
— Ну, тогда у меня для вас печальная новость — дом я продам. — На самом деле я еще не думала об этом. Но этому приживалке хотелось дать от ворот поворот. — Поэтому, собирайте свои штаны с батареи и на выход.
— Даже чаю не дашь допить? — усмехнулся он уже привычно. Действительно — никакого страха и суеты.
— Пей, конечно. Но кровать в доме одна…
— А дед предупреждал, что ты не оставишь меня себе…
— Естественно, — фыркнула я. — Людей себе не оставляют!
Только его усмешка стала вдруг слишком похожей на оскал:
— Ты удивишься, Наташа, но в нашем мире происходят всякие вещи.
— Слушай, я — неудачница, Фима. У моего деда хоть дом есть, а я побираюсь по съемным комнатушкам уже пять лет… Мне некуда оставлять себе еще и незнакомых людей.
Тут он сузил глаза, возвращая лицу более привычное выражение. Притягательное, кстати сказать, лицо. Я только сейчас позволила себе рассмотреть — щетина стрижена так ровнехонько, будто он к барберу ходит. И пахнет от него чем-то изысканным…
— Пойдем, покажу, — подхватил он меня под руку и повел обратно в гостиную. Я даже булочку не бросила — так и потащилась с ней в руках. А Фима поставил меня перед креслом и полез в нижний раздел серванта, откуда вскоре вытащил… ноутбук!
— Это что?..
— Ноутбук, Наташа, — хохотнул Фима, устанавливая его рядом с Гошей.
— Я знаю! — взмахнула я булочкой. — У деда?
— Дед твой, Наташа, был известным финансовым консультантом. — Фима развернул передо мной ноутбук, ловко вбил пароль и продемонстрировал экран. — У него свой сайт, пятьдесят восемь клиентов из Москвы…
— Что ты несешь? — опустилась я на колени перед Гошей с ноутом. — Этого быть не может.
— Может, Наташа. Когда оставляешь себе нужного человека, происходят всякие изменения в жизни…
— Ты хочешь сказать, что это все — благодаря тебе?
— Ну а кто его компьютерной грамотности учил? — закатил он глаза, сложив руки на рельефной груди. — Твой дед — гений. Просто ему нужно было помочь.
— Сколько ты уже с ним живешь? — ошалела я окончательно.
— Десять лет, — спокойно ответил Фима.
— Слушай, — вскочила я на ноги. Нервы не выдержали. — С меня хватит! Иди давай отсюда!
— Что, прямо в штанах?
— Прямо в штанах! — вскричала, глядя ему в глаза.
Красивый. На вид лет тридцать, не больше. Стоит, самоуверенно усмехается, рассказывая мне всю эту чушь.
— Ладно. Но я должен тебе сказать…
— Говори и вали. — Сердце прыгало в груди так, будто я стометровку пробежала. Я боялась до чертиков, но все равно перла против чужака с непонятной историей.
— Когда попросишь кота… — И он хищно оскалился. — … он станет твоим. А ты — его.
— Все? — нетерпеливо потребовала я.
Он не ответил. Развернулся… и, как был в одних штанах, прошел через коридор, толкнул двери и вышел на улицу.
Сначала я подумала, что это какая-то постановка. Потом — что Фима разыграл детскую обиду. Потом — что он больной псих, и бросилась его искать. Я пробежалась вдоль забора туда-сюда, но его и след простыл. В дом деда приплелась, когда окончательно стемнело. Закрыла двери, подергала, вернулась на кухню и уселась на стул, дрожа.
Я ведь думала, что Фима хотя бы вещи соберет. Но, пошарив по дому, не нашла вообще никаких следов присутствия взрослого мужика, кроме деда — одна щетка, один бритвенный станок… Даже штанов на батарее не было!
— Что за бред? — вернулась в гостиную и уселась в кресло в полном ступоре.
Экран ноута все еще не заблокировался — странно. Устроив его на коленках, остаток ночи я провела за изучением его содержимого. Действительно, Иван Савельвевич Польский оказался уважаемым и известным финансовым консультантом. На компьютере хранились его статьи, лекции… В браузере были открыты закладки с персональным сайтом, сиэрэм его компании и прочие отчетности…
По итогу этих открытий у меня был один вопрос — какого дед продолжал жить тут? И кто же тогда унаследовал все это?
Звонок о наследстве мне поступил утром, когда я, разбитая и замученная нервными потрясениями, пыталась заварить единственный «бич-пакет», с которым приехала.
Наследницей оказалась я…
Заев эту новость дешевой лапшой, я перевела взгляд в окно… и тут же бросилась к двери. Серый котяра величественно прошел в открытую дверь и водрузил свой царственный, не иначе, зад на коврик в прихожей.
— Фиму не видел? — присела я рядом.
— Мрр…
Я вздохнула.
— Поедешь ко мне?
— Мрр.
— А ешь ты что? Черт… корма нигде нет. Ты мышковал что ли?
— Мрр, — довольно зажмурился кот.
— Ладно…
Я сгребла сумку с ноутбуком, кота и направилась к машине, так и не взглянув больше на старый дом…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Мой сосед - медведь», Анна Владимирова
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
