Все пути Пугачёва и пугачёвцев ведут в Сатку.
Сатка присутствует в действиях практически всех пугачёвских военных и хозяйственных начальников. В особенности персон ключевых. В Сатку стекаются деньги, люди, пушки и пр.
Иван Белобородов в январе-феврале 1774-го прошел по восточному контуру Урала, захватив заводы от Кунгура до Каслей. Однако, потерпев поражение в начале марта у Багарякской слободы, и Каменского (ныне г. Каменск-Уральский) и Каслинского заводов, в конце марта оказывается в Сатке, где до этого не был никогда (не возвращается в окрестности Кунгура, откуда он родом).
Об Иване Грязнове сведений не много. Известно, что в конце февраля — начале марта 1774-го он оставил во главе главных сил в Челябинске руководителя канцелярии повстанцев Григория Туманова, а сам с небольшим отрядом отправился на запад. Запад понятие большое. Но единственная дрога из Челябинска на запад вела (и ведет) в сторону Сатки. Исследователи его биографии сходятся на том, что он прошел вместе с Пугачёвым до Казани. А значит, Сатки не миновал.
В начале июня в Сатке встретились Пугачёв и Юлаев с Азналиным.
И боевые пути тоже ведут в Сатку. Единственный эпизод, когда не правительственные войска догоняли Пугачёва, а Пугачёв следовал за правительственными войс ками. Терпел поражение за поражением, но упрямо следовал. Был май-июнь 1774-го.
Деколонг жестоко разбил Пугачёва под Троицком. На следующий день разгром у Лягушино от Михельсона. Но Михельсон не преследует Пугачёва, наоборот, Пугачёв идет вслед за Михельсоном в Сатку. И такой концентрации боёв как под Саткой не было за всю пугачёвщину, исключая, разве что, Казань[1]. «У волка сто дорог, у охотника — одна». Но Пугачёв выбрал одну. И не любую из ста, а ту, что вела в Сатку, где его ждал Михельсон.
Наконец, Михельсон прекращает преследование Пугачёва и уходит в Уфу после того, как выдавил его из окрестностей Сатки во Внутренний Урал и убедился, что после боя при Сартах (Месягутово) тот пошел на Красноуфимск. Да, отряд Михельсона понес серьезные потери и должен был уйти на пополнение людьми и припасами. Но, может быть, причина была в том, что поставленная задача — не допустить укоренения Пугачёва в Сатке — была решена?
Сатка — донжон Цитадельного Урала. В науке строительства крепостей и замков есть понятие донжон, — в переводе «господский замок». Фактически это крепость в крепости. Укрепленная башня уже внутри крепостных стен. Она всегда выше остальных стен и прекрасно укреплена. Это позволяет с её высоты видеть остальную крепость и руководить обороной. Она же является последним рубежом обороны. И даже если противнику удалось ворваться внутрь замка, он сталкивается с укреплениями, что покрепче и повыше внешних стен.
И если посмотреть на Сатку вживую и с этих позиций, затем принять Цитадельный Урал как крепость, то сходство с донжоном у Сатки очень велико. Она прекрасно защищена естественными препятствиями в виде гор, лесов, болот и прочего. Дорог минимум и они легко блокируются. С другой стороны, она находится в географическом центре Урала, в центре коммуникаций, что в широтном, что в меридиональном направлениях. Через неё проходила (и проходит сейчас, как трасса М-5) стратегическая дорога Уфа — Чебаркульская крепость, откуда дороги вели на Уйскую крепость (Уйская укрепленная пограничная линия), на Троицкую крепость (ворота в Центральную Азию), на Челябинскую крепость и далее в Сибирь. На Север из Сатки открывается дорога на Красноуфимск, а далее на Ачит (стратегическая дорога Пермь — Екатеринбург) и на заводы среднего Урала. А по реке Ай можно попасть в реку Уфу, а далее — Кама и Волга.
С точки зрения сочетания защищенности и удобства коммуникаций, у Сатки (в смысле столицы Урала) на Урале конкурентов нет.
Таким образом, у нас практически не остается сомнений, что Сатка планировалась как если не столица, то штаб военной администрации проекта пугачёвщины как квази-государственного проекта, направленного на разлом России по Уральскому хребту.
И это соображение заставляет в ином свете задуматься над пожаром в Сатке, когда городок был полностью сожжен. С одной стороны, она могла быть сожжена башкирами, как были сожжены множество других уральских заводов. С другой стороны, физическая ликвидация Сатки- Ставки как возможного центра пугачёвщины, заставляет задуматься о других участниках событий, которые в таком физическом устранении могли быть заинтересованы.
[1] Разве что под Оренбургом, который Пугачёв не особенно стремился взять. И где занимался много чем, кроме боевых действий. Например, женился при двух живых женах.