Я не знаю, зачем она рожает.
Уже второй раз. С разницей в два года. Когда я спросила — она рассмеялась и сказала: «Ну а ты чего добилась за свои тридцать? У тебя даже маткапитала нет». Потом отвернулась к своему пузу, как к святому источнику.
Это была моя подруга. Когда-то. Сейчас… даже не знаю. Мы вроде общаемся — по инерции, как пластинка, которую крутишь, потому что лень убрать. Хотя мелодия давно стала раздражать.
Мы познакомились на первом курсе. Тогда она была другой. Яркая, быстрая, умная. Делала шпаргалки всем, даже преподавателям в глаза врала — и ей прощали. В ней была какая-то дикая лёгкость, как у детей в пионерлагере — чуть что, бегут босиком к речке, а потом рыдают в подушку ночью. Тогда она говорила, что будет журналистом. Потом сказала — экономистом. Потом — просто «женой, но в красивом платье».
Проработала она, если честно, меньше года. Было пару коротких эпизодов: курьерка в пункте «Озона», потом продавец в ТЦ, а потом официанткой в заведении с музыкой такой, что в уши вата просилась. Уволилась отовсюду по одной причине — «не моё». Когда я однажды посоветовала ей что-то попробовать в офисе, она фыркнула: «В офисе рожают не от любви, а от скуки».
Прошло лет восемь с тех пор. Я устроилась в агентство, потом сменила ещё два места. Работала. Пахала. Иногда — на износ. Иногда — бессмысленно. Иногда — с надеждой. Но всегда — сама. А она? Вышла замуж за какого-то парня, с которым познакомилась на вокзале. Серьёзно. Он работал в местном ЖЭКе, был грубоват, но с машиной. Через год — беременность. Через три месяца после родов — снова беременность.
Я помню, как она сказала: «Зачем выходить на работу, если можно рожать?»
И я… онемела. Потому что в её голосе не было иронии. Был расчёт. Как будто она покупала себе время. Маткапитал — как плата за то, чтобы ничего не менять. Чтобы дальше жить в халате, с немытыми волосами и сериалом на фоне, а потом выкладывать в сторис фото детских ножек и писать «мамочка на миллион».
А ещё — детские. Ей дали субсидию. Потом льготы. Потом какие-то выплаты, о которых я даже не слышала. Она стала профессиональной матерью — хотя детей часто скидывала бабушке и залипала в ТикТок.
Однажды я приехала к ней в гости. У неё воняло детской мочой, подгоревшей кашей и каким-то застарелым отчаянием. Малыш орал в кроватке, второй тащил по полу кошку за хвост, а она — сидела и красила ногти. Я стояла, как вкопанная, и не понимала — это безысходность или цинизм?
— Ты чего такая напряжённая? — сказала она. — Сама родишь — поймёшь.
Я не родила. Не потому что не могла — а потому что не хотела, как она. Ребёнок не должен быть билетом на безделье. Не должен быть способом спрятаться от реальности. Не должен становиться поводом получать пособия и называть это «жизнью».
Я часто вспоминаю случай из новостей: мать двоих детей оставила их дома на трое суток, ушла в запой. Один выжил. Второй — нет. Там тоже был маткапитал. Были выплаты. Была «семья». А потом — не стало ребёнка.
И никто не попросил вернуть деньги.
Вот в этом и проблема. Государство даёт деньги, как будто в автомат — родила, получи. Но не проверяет, что дальше. Не спрашивает: «А ты вообще зачем рожала?» Не делает выводов, когда дети гибнут. Потому что проще выдать очередной сертификат и красиво отчитаться.
А ведь можно иначе. Можно помогать тем, кто реально тянет детей. Кто работает, кто не скидывает ответственность, кто воспитывает, а не просто доживает до очередного «пособия». Почему бы не выдавать помощь в виде товаров? Талонов? Чтобы нельзя было купить себе сигареты, а ребёнку — одни шорты на три года?
Но кому это надо? Моя подруга — не исключение. Таких становится всё больше. Это целая философия: «Рожу — и не буду работать. Муж будет должен. Государство поможет. А там — посмотрим».
Когда я попыталась поговорить с ней об этом всерьёз — она обиделась. Сказала, что я завидую. Что у меня ни мужа, ни детей, ни «женского счастья». Сказала, что работать — удел «дураков, у которых нет мозгов рожать».
С тех пор мы не общаемся.
Но я часто думаю: а что будет с её детьми? Когда деньги закончатся, когда муж уйдёт, когда дети вырастут и начнут спрашивать: «А зачем мы вообще были тебе нужны?»
Может быть, тогда она снова откроет окно ТикТока. Может быть, родит ещё. Может быть, ничего не поймёт.
А я… я не рожала. Но я знаю, что если и решусь — то не потому что устала работать.
А потому что смогу дать. А не взять.
