Я никогда не умела зарабатывать деньги.
Не то чтобы совсем: в Excel я могла посчитать остаток на карте, в уме — сколько осталось до конца месяца. Но между этим и умением жить — как между «поиграть на пианино» и выступить с концертом в Кремлёвском дворце. Где-то далеко, где-то не про меня.
У меня был период: работала фрилансером по 8-9 часов в день, без перекуров, без встреч, без воздуха. Сначала казалось — о, я справляюсь! Целых 45 тысяч в месяц! Мечта! Но через два года — под глазами тени, лицо будто сдулось, мама как-то осторожно сказала: «А у тебя морщинки появились…»
Слово "морщинки" меня добило. Оно будто переводило меня в другой разряд. Из тех, кто "девушка" — в тех, кто "женщина, уставшая от жизни". Мне было 27, но чувствовала я себя на 35. И это было не про возраст. Это было про бессилие.
Я пыталась не быть такой. Была учителем английского — в школе не прижилась, дети орали, директора строили, родители жаловались, я плакала в кладовке у стола с методичками. Пошла в офис — сидела как на иголках, всё не своё, не по мне.
И я снова возвращалась на фриланс. Там я хотя бы была сама себе злая начальница.
Но злость — плохой мотиватор, когда ты одна. Когда некому налить тебе чай, накрыть пледом, сказать: «Ложись уже, ты устала». Когда ты не можешь даже себя пожалеть — потому что кто же тогда доведёт дело до конца?
И вот однажды я встретила Его.
Он был взрослым, спокойным, ухоженным. Зарабатывал около 150 тысяч в месяц, точно я не спрашивала. Просто всё у него было. И ещё — он увидел во мне то, что я сама давно не видела. Девушку, у которой должны быть тёплые носки, хороший шампунь и свободный вечер. Девушку, которую не бросает в дрожь при мысли о квартплате.
Он начал возить меня в поездки. Сначала — Суздаль. Потом — Калининград. Потом — Греция. У меня впервые за много лет не было панических атак по ночам. Не болели суставы. Не выпадали волосы. Я ела манго, спала до девяти, смеялась без повода. И вдруг, как ни странно, начала нравиться себе в зеркале.
Я была женщиной. Не функцией, не солдатом, не "проектом выживания". Женщиной. С мягкими руками, расслабленным лицом и светлой головой.
Он не спрашивал, сколько я зарабатываю. Я говорила: «Маловато», он улыбался: «Ну и что». Он любил меня. Искренне. А я…
Я нет.
Нет — и всё. Не тянет, не хочет, не откликается. Не болит от его прикосновений, но и не поёт. Бывает, он обнимает меня, а я — как цветок в вазе: красиво, но не живое.
И вот сижу я утром. Он ушёл на работу. Я варю себе кофе, слушаю, как капает капель с балкона, и думаю: а если он исчезнет? Если уйдёт, устанет, встретит другую, родную, по любви?
Что останется у меня?
Возвращаться к фрилансу за 25 тысяч? Жить на гречке? Опять смотреть на ботинки и думать, можно ли их ещё подшить?
Я как будто разучилась жить по-другому. Тело привыкает к хорошему. Быть в тепле — это тоже зависимость. Я стала как комнатное растение: красивое, но не выживет на улице.
И мне стыдно. Не перед ним — перед собой.
Стыдно, что я не умею жить для себя. Что мой комфорт — это не результат силы, а результат того, что рядом кто-то сильный.
Я не ленивая. Я не глупая. Но я как будто другая. Из другого теста. Из того, что мнётся, когда жизнь надавливает.
Может, я просто… изнеженная?
Или — инфантильная, как мама иногда говорит, щурясь на меня, как будто я её не дочь, а незакрытый вопрос.
А может — я просто устала нести всё сама.
Иногда я думаю: может, у женщин есть несколько жизней. Первая — пока мы молодые и сильные, вторая — когда понимаем, что силы не бесконечны. А третья — когда появляется кто-то, кто говорит: «Я понесу это вместо тебя». И мы соглашаемся. Даже если не любим.
Я пока на второй жизни. Но уже на границе с третьей.
И страшно не то, что я живу за его счёт. Страшно — что если его не станет, то я не знаю, кто я.
Я будто всё время сдавала экзамен на выживание. А потом — кто-то сказал: «Ладно, проходной балл». И я впервые позволила себе жить.
Не как героиня. Как человек.
И если честно — я не знаю, что лучше: быть свободной и несчастной или зависимой, но живой.
Наверное, не я одна такая. Просто не все решаются в этом признаться.
