Стоя у подъезда с пустыми руками, я понимала, что совершила непоправимую глупость. Ключи лежали на кухонном столе, а я — здесь, на улице, в домашних тапочках и халате, наспех накинутом поверх ночной рубашки. Дверь захлопнулась за мной с таким противным щелчком, что хотелось заплакать.
— Господи, Марина, ну что ты наделала, — пробормотала я, тщетно пытаясь нащупать в карманах то, чего там заведомо не было.
Соседка тетя Клава как раз выходила с собачкой. Увидев меня в таком виде, округлила глаза:
— Милая, что случилось? Ты чего босая на улице?
— Заперлась, — коротко ответила я, кутаясь в халат. Ноябрьский ветер пробирал до костей. — Мусор выносила, дверь и хлопнула.
— Ох, батюшки, — всплеснула руками тетя Клава. — А запасной ключ где?
Вот именно. Запасной ключ. Был у Димы, моего сына. Но три месяца назад, после очередной ссоры, он собрал вещи и съехал к девушке. Тогда мне показалось, что я поступаю правильно, говоря ему: "Если уходишь, то иди до конца. Ключи оставь на столе." Гордость, знаете ли. Материнская обида на неблагодарного сына, который предпочел какую-то Настьку родной матери.
— У сына были, — призналась я тете Клаве. — Да мы поругались. Он съехал.
— А слесаря вызвать?
— В халате и тапочках? Да и денег с собой нет.
Тетя Клава покачала головой, явно размышляя, как помочь. Её пекинес недовольно тявкнул — прогулка затягивалась.
— Слушай, а может, к Диме съездить? Адрес-то знаешь?
Знала. Конечно, знала. Больше месяца высматривала в интернете, где живет теперь мой единственный сын. Нашла, даже ездила пару раз мимо дома, надеясь случайно встретить. Но встретиться и попросить помощи — разные вещи. После тех слов, что мы друг другу наговорили...
— Знаю, — вздохнула я. — Только неловко. Мы так расстались...
— Да брось ты, — махнула рукой соседка. — Он же сын! Не враг какой. Кровь не вода. Беги давай, а то застудишься совсем.
Она была права. Альтернатив особо не имелось — слесаря без денег не вызовешь, а замок у меня стоял такой, что сама ни за что не вскрою. Дима в детстве обожал всякие головоломки, замки щелкал играючи. Может, и сейчас поможет, несмотря на все наши разногласия.
Дорога до его нового дома заняла почти час на автобусе. Хорошо хоть кондуктор сжалилась над теткой в халате и без кошелька — проехала бесплатно. Пассажиры косились, некоторые хихикали, но мне было не до гордости. Хотелось поскорее добраться и решить проблему.
Дом оказался новым, с кодовым замком на двери подъезда. И тут я поняла, что не знаю даже номера квартиры. Только адрес дома. Стояла, мерзла и думала, как быть дальше, когда дверь распахнулась и вышла молодая девчонка с коляской.
— Простите, — обратилась я к ней. — Вы случайно не знаете, на каком этаже Дмитрий Савельев живет?
— А вы кто? — недоверчиво прищурилась девчонка.
— Мать я ему. Марина Федоровна.
Лицо у неё сразу изменилось. То ли удивление, то ли жалость промелькнула в глазах.
— А, так вы его мама... Седьмой этаж, квартира семьдесят три. Только их дома сейчас нет. На дачу уехали на выходные.
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Дача. Конечно, у Настькиных родителей наверняка есть дача. А я тут стою в халате, как последняя дура.
— А когда вернутся, не знаете?
— Завтра вечером сказали. Может, к ночи.
Завтра вечером. Где же я буду ночевать? У тети Клавы попроситься неудобно — мы особо не дружим, просто здороваемся. Других близких людей в городе нет. Родственники все в деревне живут, далеко.
Поплелась обратно к дому, размышляя над вариантами. Может, все-таки к слесарю обратиться? Но как объяснить, что денег нет, а заплатить обещаю потом? Кто поверит тетке в халате?
Возле подъезда курил Виталий Семенович из третьего этажа. Увидев меня, удивленно поднял брови:
— Марина Федоровна, вы еще не попали домой?
— Не попала, — устало ответила я. — Димы дома нет, на дачу уехал. А слесаря вызвать не на что.
— Понятно, — кивнул он, затягиваясь сигаретой. — А вы не пробовали через управляющую компанию? У них запасные ключи должны быть.
Не пробовала. Как-то в голову не приходило. Виталий Семенович дал телефон управляющей, и я, занимая его мобильный, попыталась дозвониться.
— Алло, это управляющая компания? — ответил хрипловатый мужской голос.
— Здравствуйте, меня зовут Марина Федоровна Савельева, я живу на улице Садовой, дом двенадцать, квартира сорок пять. Заперлась дома, ключей нет. У вас есть запасные?
— Есть, — буркнул голос. — Только дежурный слесарь завтра на работе будет. Сегодня суббота, понимаете.
— А никак нельзя сегодня? Я на улице, в чем дома была...
— Ну, можно за двойную плату вызвать. Три тысячи будет стоить.
Три тысячи! Таких денег у меня и при обычных обстоятельствах не водилось, а тут...
— Спасибо, — грустно сказала я. — Подумаю.
Виталий Семенович сочувственно покачал головой:
— Дорого берут, сволочи. Слушайте, а может, у вас окно открыто какое? На первом этаже живете, можно попробовать залезть.
Окно! Точно, утром проветривала кухню, а закрывать не стала — свежий воздух люблю. Может быть, оно так и осталось приоткрытым?
Обошли дом с Виталием Семеновичем, посмотрели на мои окна. Кухонное действительно было слегка приоткрыто, но высоко — не дотянуться.
— Нужна лестница, — сказал сосед. — У меня дома есть стремянка. Сейчас принесу.
Через десять минут он тащил из подъезда алюминиевую лестницу. Помог установить под окном.
— Осторожно, — предупредил он. — Держитесь крепче. А то упадете еще.
Лезть по лестнице в халате и тапочках оказалось не так просто. Ветер трепал полы, тапки соскальзывали с перекладин. На середине пути я поняла, что совершаю очередную глупость. Что, если сорвусь? Кто будет виноват? Виталий Семенович, который старался помочь?
— Может, не надо? — крикнула я ему сверху. — Страшно как-то.
— Да вы уже почти добрались! — подбодрил он снизу. — Еще чуть-чуть.
Кое-как добралась до окна. Просунула руку в щель, попыталась раздвинуть рамы пошире. Не тут-то было — окно заедало, как обычно. Приходилось изловчаться, упираясь коленом в подоконник и толкая раму изнутри.
— Получается? — спросил снизу Виталий Семенович.
— Пытаюсь, — прохрипела я, борясь с упрямым окном.
Наконец рама поддалась. Окно распахнулось, и я, неуклюже переваливаясь через подоконник, свалилась в собственную кухню. Больно ударилась локтем о край мойки, но зато оказалась дома.
— Все в порядке? — крикнул с улицы сосед.
— В порядке! Спасибо вам огромное!
— Не за что! Лестницу заберу потом!
Я закрыла окно и прислонилась к стене, переводя дух. Дома. Наконец-то дома. Но радость длилась недолго. Взглянув на часы, ужаснулась — почти пять вечера. Полдня прошло в мытарствах из-за собственной невнимательности.
Заварила чай, села на кухне и задумалась. История с ключами была неприятна, но не это меня теперь расстраивало больше всего. А то, что в трудную минуту мне было некого позвать на помощь. Сын живет в том же городе, но мы не разговариваем. Подруг нет — после развода как-то все рассыпались. Коллеги по работе остались знакомыми, не более.
Когда это произошло? Когда я стала такой одинокой? Вроде недавно еще была семья, был Дима рядом, было ощущение, что люди есть. А теперь...
Телефон зазвонил, прервав грустные размышления. Неизвестный номер.
— Алло?
— Мам, это я, — услышала знакомый голос.
Дима. Сердце подпрыгнуло.
— Настя видела тебя возле нашего дома. Сказала, что ты приходила. Что-то случилось?
В голосе не было ни злости, ни раздражения. Только беспокойство. И я вдруг поняла, что соскучилась по нему безумно.
— Заперлась дома, — призналась я. — Думала, ты поможешь. Но тебя не было.
— Господи, мам! А ты как попала в квартиру?
— Через окно залезла. Сосед помог.
— Через окно? Ты что, с ума сошла? Упасть могла!
— Куда деваться было...
Пауза. Слышно, как он с кем-то переговаривается.
— Мам, мы сейчас едем. Настя говорит, надо проверить, все ли с тобой в порядке.
— Не надо, — начала было я. — Все хорошо, не стоит из-за меня...
— Мам, мы уже выехали.
Связь прервалась. Я сидела с трубкой в руках и не знала, радоваться или волноваться. Увидеться с Димой хотелось давно, но обстоятельства какие-то дурацкие. И Настя будет с ним. Та самая Настя, из-за которой мы поругались.
Хотя, честно говоря, поругались мы не из-за неё. Из-за моего упрямства и нежелания принять, что сын вырос. Что у него своя жизнь, свои планы, которые могут не совпадать с моими представлениями о том, как ему жить.
Через час раздался звонок в дверь. Открыла — стоят Дима с Настей, взволнованные, с сумками в руках.
— Как дела, мам? — обнял меня сын. — Не ушиблась, когда лезла?
— Нет, все нормально. Локоть немного...
— Покажи.
Я закатала рукав. Синяк уже наливался.
— Настя, у тебя мазь есть? — обратился он к девушке.
— Конечно, — она полезла в сумку. — Марина Федоровна, садитесь, я обработаю.
Удивительно, но голос у неё был добрый, без тени неприязни. А я-то думала, она меня ненавидит после всех моих высказываний про неё.
— Спасибо, — сказала я, пока она осторожно мазала ушибленное место. — И простите за то, что... ну, вы понимаете.
— Да ладно, — улыбнулась она. — Дима рассказывал. Понимаю вас. Любая мать переживает, когда сын с кем-то встречается.
— Мам, — сел рядом Дима. — Мы тут подумали... может, ключи все-таки сделать? И мне дать, и Насте. На всякий случай. Мало ли что.
— А вы не против? — посмотрела я на Настю.
— Что вы, конечно не против. Наоборот, спокойнее будет. Сегодня вот замок заело, завтра еще что-то случиться может.
Мы сидели на кухне, пили чай, и я думала о том, как же я была неправа. Настя оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. Обычная добрая девочка, которая искренне переживает за меня. А я три месяца дулась и обижалась.
— Дим, а помнишь, как в детстве замки открывал? — вспомнила я.
— Еще бы! Ты тогда так ругалась, говорила, что из меня вор вырастет.
— Глупая была. Зато сегодня пригодилось бы.
— Сегодня бы я дверь снес к чертовой матери, — засмеялся он. — Представляю, как ты по лестнице лезла!
— Страшно было, — призналась я. — Но куда деваться?
— Мам, а почему ты сразу не позвонила? — спросил Дима серьезно. — Мы бы примчались, даже с дачи.
Я посмотрела на него, потом на Настю. Они смотрели с таким беспокойством, что стало стыдно за свою гордость.
— Думала, вы на меня сердитесь. После того разговора...
— Мам, ну что ты! Какие обиды? Ты же мать. Мы просто разные взгляды имели на некоторые вещи, но это не значит, что я тебя любить перестал.
Вот и все. Так просто. А я три месяца мучилась, выдумывала себе трагедию, страдала от одиночества. И только случайно оставленные ключи заставили понять, что я сама себя загнала в угол.
— Знаете что, — сказала Настя. — А давайте ужин приготовим? Я тут курицу купила, картошку. Нормально поедим, поговорим.
— Давайте, — согласилась я. — Только я готовить буду. Вы гости.
— Какие мы гости? — засмеялся Дима. — Вместе приготовим.
Мы возились на кухне, резали овощи, болтали о всякой ерунде. Настя рассказывала про работу, планы на будущее. Дима делился новостями. Я слушала и понимала, что это и есть счастье — когда есть с кем поговорить, кому рассказать о своих делах.
— Мам, а может, завтра к нам в гости приедешь? — предложил сын за ужином. — Посмотришь, как мы живем.
— Можно, — кивнула я. — Очень хочется посмотреть.
— И каждую неделю давайте встречаться, — добавила Настя. — У меня бабушки нет, а мне так не хватает старшего поколения рядом.
Старшего поколения. Смешно. Мне всего пятьдесят два, а она меня в бабушки записывает. Но сказано это было так тепло, что обидеться невозможно.
Поздно вечером они собирались уезжать. Дима вручил мне связку ключей.
— Три комплекта сделал, — сказал он. — Один себе оставил, один Насте дал, один тебе. Теперь точно не заперешься.
— Спасибо, — я прижала ключи к груди. — И не только за ключи.
— За что?
— За то, что приехали. За то, что простили мою дурость. За то, что вы есть.
Дима обнял меня крепко-крепко, как в детстве.
— Мам, мы семья. И ничего этого не изменит. Ни ссоры, ни недопонимания, ничего. Запомни это.
Когда они уехали, я долго сидела на кухне, разглядывая новые ключи. Такие обычные, металлические, а сколько всего с ними связано. Утром они символизировали мою независимость — мол, никого не надо, сама справлюсь. А вечером стали символом того, что одиночество — это выбор, а не неизбежность.
Оставленные на столе ключи стали причиной самого важного разговора за последние месяцы. Если бы не эта глупая история, так и продолжала бы дуться, гордиться, страдать в одиночестве. А Дима думал бы, что я его не прощаю. И мы бы расходились все дальше и дальше друг от друга.
Теперь жалею я совсем о другом. Не о том, что оставила ключи дома и полдня мерзла на улице. А о том, что три месяца потратила впустую, лишив себя и сына общения из-за глупой обиды. Сколько вечеров мы могли провести вместе, сколько новостей друг другу рассказать, сколько радости упустили.
Хорошо хоть поняла это сейчас, а не через год или два. И хорошо, что Дима оказался мудрее меня — не стал злиться, обижаться, а просто приехал и обнял. Значит, воспитала я его правильно, несмотря на все свои ошибки.
Завтра поеду к ним в гости. Познакомлюсь с Настей поближе, посмотрю, как они живут. Может, и правда каждую неделю встречаться станем. А там, глядишь, и внуки появятся. Надо же будет ключи им передать, когда подрастут.
Смешно получается — потеряла ключи от квартиры, а нашла ключ к отношениям с сыном. Видимо, иногда нужно что-то потерять, чтобы найти нечто более важное.