Соседи - зло, это правильно говорят в интернете. Особенно когда они устраивают погром в вашей квартире. Я часто думаю: когда же, в какой именно момент меня угораздило влезть в эту историю.
Пожалуй, всё-таки тогда, когда я приехал на выходные в дом отдыха. Полуофициальный праздник в честь моей вышедшей десятой книги - юбилей, как-никак. Сауна, шашлыки, бильярд, хороший коньяк и комары на берегу весьма симпатичного озера.
Я тогда расслабился, отключил телефон. Хотя оставь я его включённым, это все равно бы не помогло. Вызывая такси, я на астрономическую единицу был далёк от мысли, что живущая надо мной молодая мать спешно повезёт в больницу одного из своих вечно орущих близнецов. Так спешно, что забудет тряпку в раковине...
Когда я приехал, протекло уже на три этажа. У меня нехорошо закололо сердце ещё при виде "аварийки" у подъезда, и уж совсем плохо стало, когда увидел толпу у моей двери. Следующей приехала "Скорая"...
Лёжа в Склифе, я мрачно читал сообщения от дочери. Я лишился даже любимой электробритвы. Оба моих компьютера, особенно стоящий в кухне компактный "Делл", колонки, домашний кинотеатр во всю стену, кондиционер... Виновник был совершенно очевиден, и по иронии судьбы даже приехал двумя днями раньше в то же самое медицинское учреждение. Любой суд вынес бы однозначное решение. Но что взять с одинокой мамаши с двумя трёхлетками, которую дальние родственники пустили сторожить квартиру и поливать цветы. Вот она и полила, от души.
Мой юрист предупреждал меня, что дело как дважды два, но на возмещение мало надежды. Собственность ответчика - комната в коммуналке, так себе перспективы. Самое неприятное - пропали одиннадцать глав начатого романа. Айтишники не давали гарантии восстановления.
Злой, как медведь-шатун, я таскался на все процедуры и вяло жевал принесённые Дашкой фрукты. Она одна не теряла бодрости, так, что даже меня раздражала.
- Папа, ну это ещё не конец света. Ты, главное, скорей поправляйся. Ты же помнишь, что написал? Ну вот! Ты был следователем, у тебя профессиональная память.
- Я был следователем, когда ты пешком под стол ходила.
- Всего шестнадцать лет назад. Не так уж под стол.
- То есть я забыл, а ты ещё расхваливаешь мою память?
- Папочка, мастерство не пропьёшь.
Именно Дашка убедила в конце концов не снимать квартиру, а поехать к ней. В логике моей дочери не откажешь - ремонт и лечение влетели мне в немалую сумму, так или иначе пришлось перейти в режим экономии. Да и мне врачи хором твердили, что лучше пожить за городом.
Чего я не предвидел - что Дашкин дом, который она так гордо называла коттеджем, тоже ремонтировался. Наверняка у меня лицо стало очень выразительным, если дочь торжественно поклялась, что бригада работает тихо и внутри есть все, что нужно для жизни.
Я сидел за наспех купленным ноутбуком разочарованный и злой. На самого себя, на соседку с её близнецами, на айтишников, на врачей с их запретами, даже на энергичную и неуместно оптимистичную Дашку. Попытки день за днём собрать нечто жизнеспособное из нескольких уцелевших огрызков не способствуют лучезарному настроению. От нечего делать и для переключения внимания я наблюдал за рабочими.
Сейчас уже сам не могу сказать, что меня зацепило. Вроде - трое обычных гостей из Средней Азии, испуганно вздрагивающих при виде хозяев. Я пресек пару не то чтобы критичных, но чувствительных попыток накосячить с черепицей, и именно в тот вечер понял, что меня поразило. Самый высокий из них уж больно карикатурно кивал головой. "Да, насяльника, хорошо, насяльника". Таким голосом говорят плохие пародисты - дешёвые, которые переигрывают.
И дёрнул же меня черт заговорить об этом с Дашкой!
- За внимательность тебе спасибо. А насчёт этого парня - я тоже заметила. Я же всё-таки логопед. Он странный какой-то. Ведёт себя не так, как другие. Уже спрашивала, его зовут Шурали.
Ну, Шурали и Шурали, меня это особо не касалось, я даже не пытался запомнить их имена. В этот момент я выруливал с вечно забитой стоянки у супермаркета, жалея, что нет кругового зрения. А дочь упорно развивала тему.
- Бывает, что смотришь на человека, вроде он ничего не сказал. А ты понимаешь - врёт. И неважно в чём. Ищет отмазку, звонит жене от любовницы или просто задание не сделал. Вот и этот Шурали так же. Врёт он. И очень нервничает.
Перед светофором скопилась пробка.
- Лишь бы у нас ничего не украл, - я включил было радио, но по ушам ударило таким воплем, что зубы заныли.
- А попытайся расколоть его, папа. Я думаю, он не тот, за кого себя выдаёт.
- Делать мне больше нечего.
Дашка в зеркале покосилась на меня сквозь зеркальные очки.
- Пап, а ведь и правда нечего. Тебя бесит недописанный роман, вот и найди себе новый сюжет.
- Приключения на стройке, или Дело о пропавшей розетке. Перестань выдумывать, дочь.
- В половине твоих детективов действие начинается с мелочи, которую не хотят замечать окружающие. Ты раз пятнадцать говорил в интервью, как важен для писателя оригинальный взгляд.
Я в первую секунду не нашёлся с ответом, а Дашка наставительно продолжала.
- Иначе ты рискуешь сломаться, покрыться ржавчиной и загубить свой талант. Творческим людям нужны новые горизонты.
- Ты хочешь, чтобы я поверил, будто гастарбайтер со стройки - переодетый принц? Похоже, ты перегрелась, Дарья Викторовна. Или советуешь мне на старости лет стать конкурентом Джоанны Роулинг?
- Она Джоан, а не Джоанна. Пап, а в скольких твоих книгах отрицательные персонажи высмеивали женскую интуицию?
Мне иногда кажется, что я зря в детстве читал ей вслух про Питера Пэна. Дашке скоро тридцать лет, а солидности так и не набралась. Маленькая, худенькая, с короткой стрижкой, вечно в кроссовках, вечно куда-то бежит. Вечно чем-то увлекается - то курсы экстремального вождения, то организовала соседей, и они добились судебного приговора для мужчины, который вечно бил своего пса.
Я часто боюсь, как бы она с таким характером не влипла в историю. В моё время уважаемыми логопедами были грузные тётеньки в белых халатах. Да и тридцатилетние с тарзанки не прыгали. Впрочем, если подумать, то одутловатое лицо и безразличные от усталости глаза намного хуже.
А самое главное, что она была во многом права. Дашка не раз и не два давала мне идеи и подсказывала оригинальные ходы. А я со своей стороны убеждал её попробовать себя в фантастике.
Чувствуя себя в глубине души идиотом, я тянул резину два дня. А потом помог случай - тот самый, от которого у нас зависит намного больше, чем кажется.
Пресловутый Шурали вешал камеру над дверью гаража. Меня от важных размышлений - поджарить яичницу или подождать пару часов - отвлёк треск и отборный витиеватый мат. На редкость красочные выражения, надо признать. Я даже не сразу понял, что это матерится Шурали. Без всякого акцента, русский язык он знал чуть ли не лучше меня.
Когда сверзишься со всей дури на бетон, бывает не до конспирации. Секунды две он меня не замечал, скорчившись и ухватив одной рукой другую. А потом дёрнул головой.
Знаете, я всё-таки почти восемь лет был следователем. И не самым плохим. Навыки с такой работы остаются с тобой на всю жизнь. Я внезапно понял, что смотрю на виновного.
То есть не совсем виновного, но замешанного в дело по уши. Такие хорошо заметны на фоне скучных допросов соседей, коллег или просто случайных прохожих. Люди разные, кто-то тревожится, кто-то раздражён, для кого-то показания - приключение и повод почесать языки. Случайные свидетели, как я их привык называть про себя, словно скользят по поверхности. Даже если ты выуживаешь у них полузабытую информацию. Эти же, замешанные в дело, тоже бывают разными. Но все они пусть чуть-чуть, но наэлектризованы, что ли. Эту "заряженность" ты очень быстро учишься подмечать - или вылетаешь из кабинета к чертям собачьим.
Этот парень был не просто заряжен, он буквально искрил.
Это я сейчас болтаю, как старая сплетница, пытаюсь всё объяснить. А тогда я перешёл в другой режим реагирования, особо не размышляя над этим.
У Шурали жутко распухли плечо и рука, от боли его шатало. Я проявил благородство и настоял на том, чтоб самому отвезти его в травмпункт, вместо "Скорой". Признаться, я не хотел выпускать его из поля зрения.
Оказалось, не всё так страшно, кости у него крепкие, парень отделался ушибом и вывихом. Он молчал в машине, явно не зная, как после своего промаха со мной разговаривать. Рука у него была в повязке, лицо зелёное. Глаза бегали. Я отчётливо видел, что он загнан в угол и мысленно извинился перед Дашкой.
- Насяльника, говоришь? - я запер двери машины.
Он дёрнулся, сглотнул слюну. Конечно, допрашивать в таком состоянии некрасиво. Но я не собирался использовать что-то против него. Даже напротив - я был настроен помочь. Этот высокий худой парень не сделал мне ничего плохого, и я видел, что он держится чудом.
- Давай поговорим. Из машины тебе не выбраться, да и не справишься со мной с такой рукой. Я в молодости тхэквондо занимался, а ты еле на ногах стоишь. Дурить не вздумай. Как тебя зовут-то? Ты такой же Шурали, как я Папа Римский.
Он молчал довольно долго, ушёл в глухую несознанку. Я хорошо видел, чего ему это стоит.
Я тогда отъехал, чтобы не маячить на стоянке. Возле недоразумения, притворяющегося посёлком с пафосным названием Обновлённый Труд, мы вышли из машины - всё равно бежать бы этот парень не смог. Сопротивлялся он по всем правилам.
- Начальник, ты... Я твои книжки читал. Слушай, какая тебе разница, я ни гвоздя не унёс. Что ты вцепился как клещ?
- Тебя как по-настоящему, "Шурали"? Я ещё в жизни такого не видывал.
"Резиновые квартиры " - сколько угодно, поддельные документы или их полное отсутствие у мигрантов - пожалуйста. Но чтобы русский косил под гастарбайтера - к такому я не привык.
- Хочешь, глотни сто грамм для храбрости, - он отчаянно замотал головой. - Если читал, ты в курсе, следаки бывшими не бывают. Деваться тебе все равно некуда, если ты не хочешь, чтоб я начал копать через свои каналы.
Вот этого он боялся - до одури, до дрожи в коленках. Я даже думал, что попытается меня ударить левой рукой.
Но он вдруг сник.
- Да Сашка я.... Сашка, Шурик.
- Логично. Давай, не тяни кота за яйца, выкладывай. Ты же не наркоман.
Он помотал головой, да я и сам видел - не было никаких признаков. Хотя по рассказу, прочитай или услышь я его отдельно - не поверил бы ни за что.
Таинственный Сашка-Шурик-Шурали был москвичом и звукорежиссёром. Молодым, любознательным, полным разных идей. Я хорошо знал эту породу.
В один не самый прекрасный день его вызвали на ковёр. Начальник, потрясая какими-то распечатками, чуть не кинулся на Шурика с кулаками.
- Ты весь паттерн нарушил, кретин! Кто тебе разрешил монтировать сырую запись?
Шурик несколько минут не мог вставить ни слова и ничего не понимал. Какие паттерны ещё, что за бред!
Разнос прервал звонок мобильного. Его шеф ответил на вызов, сердито буркнул что "этот м*дила как раз у меня", явно имея в виду злополучного подчинённого. И задохнулся, словно в рот ему вставили кляп. Побагровел до синевы лица, чуть не грохнул айфоном об стол.
- Я тебя перепутал с одним долбо*бом, ты уж прости. Зря накричал. Ты иди, забудь об этом. Погоди, возьми вот...
Шурик покинул кабинет, сжимая в руках бутылку "Хеннесси" и ошарашенный сверх всякой меры. Как назло, он недавно расстался с девушкой, было очень погано на душе. Чтобы занять себя, он сначала, чувствуя себя полным кретином, начал проверять, изучать, сравнивать разные треки. С компьютером он был на ты ещё со школьных времён. Длилось это не один месяц.
- Я идиот! Мало того, что нарвался сам, полез не в своё дело, как дурак. Я ещё и маячил у всех на виду. Не шифровался, после работы сидел, даже и не подумал!
Он не мог бы сказать, когда интерес к его занятиям пересёк некую невидимую границу. Всё происходило незаметно. Так естественно спросить, почему молодой парень не торопится идти домой, после смены сидит как сыч у компьютера.
Так же незаметно началось и давление. Шурик и сам не мог бы точно сказать, как часто его стали беспокоить после работы по самым разным делам. Три или четыре раза файлы оказывались стёртыми - и каждый раз для этого было новое объяснение. То ахтунг с каким-то злобным вирусом в системе, то внезапно выбило пробки на этаже. Хорошо так выбило, смачно, с пожарной тревогой от дымовых датчиков, то случайно отформатировали, перепутав, его флешку и очень сильно тогда извинялись...
Шурик тогда ничего этого не замечал. Он был поражён своим открытием.
- Я не наркоман и не псих, начальник. Сначала я увидел двойной сигнал. Второй, то есть. Не во всех треках, только часть. Примерно треть или четверть. Я думал формулу вывести даже, чёрт, не успел. А я два года в медучилище проучился. Вот и вспомнил, думал-думал, что же это напоминает. Долго думал и возился. А потом до меня дошло - это же ритмы мозга. Альфа, бета там, тета... Причём эти помеченные треки, с двойными сигналами, чётко делятся на две группы. Одна - как гипноз. Ты знаешь, что на мигающие огни нельзя смотреть эпилептикам? Вот здесь так, только намного хуже!
- Ты что несёшь? - я по лицу видел, что он говорит правду.
Было уже довольно поздно, я мельком подумал, что хорошо бы поесть. Дашку я уже предупредил, что задержусь, ещё когда мы только отъезжали. Но этот невероятный рассказ вытеснил у меня из головы голод. Точней, это были обрывки рассказа.
- Я тебе всё покажу, - у него лицо блестело от пота, глаза ввалились. И вправду напоминал наркомана.
- У меня флешки есть, я же все сохранил. Там сорок семь гигов, я всё, что мог, накопировал. Тырил как сумасшедший хомяк.
Там получается, что один тип сигналов - как гипноз. А второй, он в противофазе с этими ритмами. Гасит их. А спрятано в самой обычной музыке. Попсе, рекламах, во всём этом мусоре, который даётся в эфир. Первых, правда, намного больше, гипнотических. А может, там больше, чем обычный гипноз.
Ты сам подумай, почему столько людей жить не могут, когда все тихо? В магазин придёшь - радио, как будто мало обычного шума. В кафе обязательно какой-то фон, попросишь выключить – посмотрят, как на придурка. В маршрутке едешь - и то попса, даже постричься нельзя в тишине. Нам навязывают это, приручают.
- Кто?
- А чёрт дери, если я знал! Я не докопался до дна. Идиот, ничего не замечал вокруг, пока поздно не стало!
Первый раз Шурик подвернул ногу на лестнице. Двое рабочих несли навстречу ему мебель, и он, чтобы пропустить, прижался к перилам. Прочная с виду сталь резко поддалась под его весом. Он и тогда ещё не оформил свои подозрения. И не внял предупреждениям, если это были они.
- Я теперь думаю, что мне поставили скрытую камеру. А может, и в квартиру, слушали меня и вели.
- Ну уж это паранойя какая-то. Кому ты нужен?
- Да что ты заладил, кому, кому! - он сжал кулак на здоровой руке. - Ты следак, а меня этому не учили. Если б я знал!
Вскоре после случая с перилами Шурик сильно отравился. Так, что загремел под капельницу. По словам врачей, опасность была серьёзная. Именно тогда у него случайно отформатировала флешки с рабочего стола красивая рыжая Вика. Она очень извинялась и даже плакала. Парень не мог её не простить.
Меньше, чем через две недели кто-то вломился в его квартиру. Унесли мелочь - золотые часы, оставшиеся от матери, пару колец, старинную икону. Но переломали все, включая его компьютер, так, словно искали сокровища. Удивительно, что никто из соседей не слышал и не запомнил разгрома.
Вот тогда до Шурика дошло. Он испугался, что влез, куда не надо, и в нарастающей панике начал соображать, кому же он перешёл дорогу. Правда, ответ на вопрос "кто виноват?" не решал срочной насущной проблемы "что делать?"
Некоторое время он жил как на иголках, боясь вздохнуть лишний раз. Парень издёргался, ему казалось, что у стен выросли не только уши, но и глаза с сильной оптикой. И да, окружённый со всех сторон герой только в триллерах начинает совершать подвиги. В жизни бывает не так.
Шурик изо всех сил притворялся спокойным, но готов был вопить от ужаса. Он не сомневался, что за ним следят, самым страшным была полная безликость этой таинственной силы. Пару раз он решил, что сходит с ума и совсем было собирался пойти к психиатру.
- Тоже испугался. Думал - вот ладно, Вика. Я её давно знаю, даже как-то подкатывать пытался. А если она из этих, то подсунут мне какого-нибудь... Я ему выложу, а он меня в кабачок превратит.
В нервах он сделал свою самую главную ошибку. Тщательно, как тогда казалось, замаскировавшись, перегнал на флешку уже добытые данные. И даже скопировал. А в ту же ночь, под утро, в его квартире вспыхнул пожар...
Шурик еле успел убежать под шумок. Пешком выбрался из города, надеясь, что видеокамеры ещё стоят не везде. А потом не придумал ничего лучшего, как продать свой паспорт приезжему из Узбекистана. Благо, внешность у него южная - смуглый, с тёмными глазами и волосами.
Уже полгода он перебивается случайными заработками, живёт в разного рода норах и вагончиках.
- Я спрятал флешку ту. И копию тоже. В разных местах, далеко, чтобы не нашли случайно. Учёный теперь! Они ведь меня растопчут в секунду, церемониться никто не станет. Я думать боялся о ней, не то что забрать. Хочешь - завтра покажу тебе, ты всё увидишь сам? Ты писатель, уважаемый человек, фигура. От тебя так просто не отмахнутся.
Он выговорился и совершенно скис.
Я не знал, честно сказать, что и думать. Скорей всего, он больной, ему бы правда к психиатру сходить. Говорит он искренне, не врёт. Ну, либо я уже в полном маразме. Дашка... Вот же черт, Дашка, она так часто оказывалась права, как её ни заносило на поворотах.
Я тогда вылез на заправке, купил кофе себе и ему. Думал, пока не дошло, что я попросту тяну время.
- Эй, Шурали!
- А?!
- Мы сейчас доедем. В больнице была очередь, понял меня? Длинная, много людей. Тебе было плохо, так и скажешь, если кто спросит. Понял меня?
- Понял, не дурак, - естественно, он ухватился за шанс. Даже отпил из своего стакана, хотя до этого смотрел так, словно ни разу не встречал капучино.
- Завтра поедем смотреть твою флешку. До тех пор об этом ни звука.
Вымотался я так, словно не машину вёл, а тащил его на спине. Приехал, успокоил дочь. И свалился спать, не поужинав, даже не приняв душа.
Проспал я почти четырнадцать часов. Встал с трудом, ноги онемели, голова казалась набита ватой. Дашка уже давно уехала. Я поплёлся в ванную, словно застревая по пути в густом бетоне. И только после контрастного душа, крепкого чая и бутербродов я вспомнил весь вчерашний разговор.
- Эй, Маджид! А где Шурали? Нужен он мне.
- Не знаем, пропал Шурали.
У меня глухо, коротко стукнуло сердце.
- Как пропал? Ты что говоришь, я его привёз вчера еле живого, ему плохо было!
- Ничего не знаем, ушёл ночью, пропал. Но мы и без него закончим, я сам камеры повешу.
Я теперь уже сам не помню, под каким предлогом вытряс из них адрес. Привёз Маджида туда. Он показал мне койку - точнее, нары.
- Если Шурали что украл - не могу знать.
Я нарушил всё, что только можно нарушить, обыскав немногочисленные вещи. Нет смысла говорить, что никакой флешки я не нашёл. И ничего не добился - даже не смог узнать, все ли вещи на месте.
В эти минуты полного поражения я не сомневался, что рассказ был правдив от начала и до конца. Только дома знакомая обстановка оживила мой здравый смысл, и я посмотрел объективно. Нездоровый человек ушёл в состоянии острого психоза... Жаль, но я же не врач и помочь бы ему не сумел.
Чувствовал я себя в тот день очень усталым, дочь беспокоилась за меня. Ей было не до странного исчезновения рабочего. За что я ругаю себя - только на следующее утро я догадался сдать анализы. И почувствовал себя совсем неуютно, когда через два дня из лаборатории прислали очень вежливое письмо на имейл - они крайне извиняются, но потеряли образец, не могу ли я приехать и сдать анализы повторно. Разумеется, бесплатно.
Я сдал. Но каким-то шестым чутьём понимал, что теперь уже ничего не найдут - ни одна лаборатория не сможет.
Тяжелей всего было врать Дашке. Особенно когда ты сам не знаешь, на каком объяснении остановиться. Существуют ли те таинственные безликие люди, которые с непонятными и явно не самыми добрыми целями приучают нас к музыке, отучая от тишины? Кто они и зачем, следят ли они за теми, кто посмел их заподозрить? Может быть, каждый мой шаг у них на виду, они надеются, что я знаю, где спрятана флешка.
Или я попросту схожу с ума, поддавшись на бред преследования?
Не знаю, но не могу допустить чтобы Дашка с её энергией стала копать. Не хочу, чтобы у её машины лопнуло колесо или отказали тормоза на повороте. Наверняка я старый дурак, но... Не хочу.
А ещё я попросил дочь не включать больше радио в машине. Хотя бы при мне. Тишина ещё никому не вредила.
Автор: Саша Ламонт
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8938-melomany.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: