Отправляемся в книгу, где быть ребенком с особенностями недостаточно
— Извините, доктор. Я очень старалась. Но этот экземпляр мне не подходит. Я хотела бы другой.
— Я все понимаю. Но это не экземпляр. Это ваша дочь. Нам нужно попытаться сделать так, чтобы девочка осталась в семье. Других шансов на достойную жизнь у нее нет.
Пока женщина вежливо, но настойчиво улыбается, доктор пытается переубедить ее.
— Я понимаю, боковой амиотрофический склероз — тяжелое испытание для любой семьи. Должно быть, вы устаете бороться с постоянными спазмами, которые мучают вашу дочь. И живете в страхе, что паралич однажды лишит ее движения.
— Нет-нет, доктор, с этим я справляюсь.
— Что же тогда? Должно быть, вы волнуетесь из-за опухоли мозга. Страшно представить, что все эти напасти обрушились на одну семью. Но пока мы держим эту болезнь под контролем, и малышке ничего не угрожает.
— Опухоль как раз меня тоже не пугает.
— Хорошо. Должно быть, вы сильно переживаете из-за того, что у дочери отсутствуют несколько фаланг пальцев на руках. Я понимаю. В быту это самое тяжелое испытание. Держать зубную щетку, ложку, ручку, даже просто считать на пальцах…
— Да нет, с этим дочь научилась жить. Она адаптировалась, и в быту такие пальцы ей совершенно не мешают.
— Что же тогда? Синдром Туретта? Нервные тики? Приступы болей неизвестного происхождения? Расскажите, и, возможно, я пойму, как вам помочь. Нам критически важно, чтобы каждый такой ребенок оставался в семье.
— Нет, доктор. Дело в не этом. Проблема в том, что моя дочь…
Женщина понижает голос и, наклоняясь через стол к доктору, говорит тихим доверительным тоном.
— …она неполноценная.
Даже отсюда, из дальнего угла кабинета, я вижу, что тот опешивает.
— У нее нет никаких способностей, — продолжает мать уже громче. — Родилась без знания языков. «Дон Кихот», «Фауст» и «Дао дэцзин» на языках оригинала ей недоступны. До сих пор не играет на фортепиано. Я подсовывала ей скрипку, флейту и даже барабаны — все без толку. Она не может делать операции с многозначными числами в уме. Не обладает фотографической памятью, не делает научных открытий, не разрабатывает собственных теорий. И, судя по всему, не может телепатически связываться с другими людьми. Наверное, я что-то упустила? Может, стоит дать ей холст и краски — вдруг она художник?
— Но послушайте, — немного придя в себя, отвечает доктор. — Не каждый особенный ребенок савант. Случается, что болезни приходят одни. Без суперспособностей.
— Неправда. Вы просто некомпетентны. Я прочла об этом много книг.
— Интересно узнать, что это за книги?
— Разные. Вот одна из последних — «Другая. Видеть мир не глазами, а сердцем» Элоя Морено.
— Позвольте, но ведь это художественная литература!
— Ничего не знаю. Моя дочь должна знать десять языков. Играть на фортепиано, не обучаясь. Или путешествовать по сознанию других людей. А эта не может.
Невидимые доктору и женщине, мы стоим у дальней стены кабинета.
— Вот видишь, к чему приводят твои книги? — говорю я Элою Морено. — Теперь люди не могут ценить и любить собственных особенных детей. Они думают, что у них обязательно должны быть суперспособности. Без этого ребенок бракованный.
— Но я просто хотел поднять важную тему, — хлопает глазами Элой.
— Не поднять, а подняться на ней, — гневно прерываю я. — Ты хотел ехать на ней к очередному витку популярности. Ай-яй-яй.
— Ну если хочешь правду жизни, то иди читай свою русскую современную прозу, — ворчит Элой, отворачивается и уходит.
Морено Элой. Другая. Видеть мир не глазами, а сердцем
Все тексты написаны по следам реальных событий, произошедших в воображении автора этого блога после прочтения указанных книг. Квалифицируйте их как фанфики.