Денег Люде хотелось всегда. С самого детства она мечтала о том, что она богата. Она постоянно сравнивала себя и своих подруг, кто богаче и обеспеченнее. Выводы были неутешительные, все они были примерно одного уровня достатка. Да и откуда взяться достатку того уровня, о котором мечтала Люда. Мать работает на рынке, нет, раньше она работала в ателье, денег было чуть больше. Теперь ателье закрыли, вместо него встала пивнушка, и мать пошла работать туда, куда взяли, на рынок. Днем торгует, ночами шьет мелкие заказы. На дворе девяностые, денег больно ни у кого нет. Заказчики расплачиваются кто чем может. Большей частью продуктами с огородов и дач.
Люда это ест, но с таким брезгливым выражением лица, чтобы мать понимала, что Люда достойна большего. Правда, при отце Люда ест, опустив голову и не поднимая глаз, прошлый раз получила за свои кривляния.
- Это что ты лицо скривила, как от лимона? – строго спросил отец за ужином.
- А чего? Не могу что ли? – с вызовом ответила Люда, задрав подборок вверх.
- Не понял, это что еще такое?
- Папа, ну что мы как нищеброды, продуктами берем за пошив одежды. Пусть деньгами платят, нет денег – нечего таскаться к нам. Я хочу красивой жизни, а вместо этого вот суп хлебая из картошки. – Люда брезгливо ткнула пальцем в тарелку, бульон волной мотнулся по тарелке и выплеснулся на скатерть.
- Вот как, значит. – Отец встал из-за стола и отобрал у дочери тарелку. – Значит, как жрать так ты каждый день хочешь, омаров тебе подавай, креветок разных, да? А чем же ты, позволь спросить, денег заработала, чтобы говорить про эти деньги как про нашу оплату? Ты что ли ночью глаза портишь за машинкой?
- Нет, мама, но эти деньги все равно наши общие, мы же семья.
- Семья? Семья – это там, где в трудную минуту все вместе. А ты только о себе думаешь. И этот доход не наш, а матери, весь до последней копейки. И она берет за него оплату тем, чем считает нужным. Чтобы вот такая дочь, как ты, жрать могла и на обед, и на ужин. И не только пустой хлеб с водой, а суп мясной, да второе с компотом и пирожком сладким. А еще раз я услышу от тебя, что это фу и ты это есть не достойна, вообще за стол с нами не сядешь. И ни одного блока потом из холодильника не возьмешь. Сама иди себе на омаров заработай! А сейчас пошла вон. Не будет тебе сегодня ужина. Говорят, полезно на голодный желудок поспать.
Люда ушла, проворочавшись ночь без сна, она больше не кривила лицо, при отце молча ела то, что дали. А в голове все время сидела мысль, что раз отец с ней так мог разговаривать, да без ужина оставить, то, может, и не отец он ей вовсе. Ведь с любимым ребенком, кровным, так говорить не будут? Ради него расшибутся в лепешку, все достанут. А он что? И ужин отобрал, и спать выгнал, и еще и отчитал, мол, деньги не ее и нечего считать. Сама иди зарабатывай. Он, наверное, женился, когда мать уже в положении была, а теперь вот смотреть на Людку не может, вот и орет на нее. А раз он не отец, значит, отец кто-то другой, а может, тот настоящий отец богат и обеспечен. Может, он просто не знает о ее, Людкином существовании. Люда стала выспрашивать мать о тайне своего рождения, но ничего нового не узнала. Тогда она поняла всю правду. Она приемная. Точно! Поэтому к ней так относятся. Где-то на белом свете есть ее настоящие богатые родители. Они ее обязательно найдут и заберут в свой богатый дом. Вот так она думала, когда была маленькой. Потом подросла и решила, что жить в родном городе она не будет, она достойна большего. И, заработав денег, она уехала за границу. Мать и отец ее отговаривали, но дочь уперлась.
- Как вы не понимаете, там настоящая жизнь. Там свобода, деньги. Я наконец смогу заработать на тот уровень жизни, который мне положен, выйду в высший свет. Не хочу я сидеть в нашей необразованной глуши.
- Люда, у тебя самой-то есть чем похвастать. Ты только курсы по маникюру прошла, и то не закончила. Кроме аттестата с тройками школьного у тебя и нет ничего, что ты покажешь в другой стране?
- Им не нужен мой аттестат, им будет важнее, что у меня в голове.
- А что у тебя в голове, дочь? Я вот вижу только глупость и отсутствие знаний. – Покачал головой отец.
- Много ты понимаешь. – Отмахнулась она от отца и села в поезд.
Первая страна, куда приехала Люда, была Польша, приехала она сюда для начала на работу, собирать ягоду. Но оказалось, что таких, как она, полно и на всех места нет, Люда оказалась в списке тех, кому работы не хватило. Возвращаться она не стала и пошла работать на колбасную фабрику. Работа нехитрая, пакую колбасы в коробки, обклеивая их упаковочной лентой, и на конвейер, на загрузку отправляй. Нехитрая, но минусов много. Коробки, заполненные колбасой, были тяжелые, лента никак не желала наклеиваться ровно, приходилось постоянно выслушивать ругань бригадира. В цехе упаковки было холодно, пальцы на руках белели, ноги промерзали насквозь. Да и платили денег очень мало, ладно хоть общежитие предоставили.
Потом появилось место на сборе ягод. Люда убежала туда, но там было еще хуже. Под палящим солнцем, вокруг мошкара, слепни. Кусаются, а ягоду надо собирать аккуратно, чтобы не помять, не подавить. Заметят, что сидишь и ешь ягоду – штраф. Сдашь меньше нормы – штраф. Помнешь ягоду – штраф. Получать Люда стала еще меньше. Это ей совсем не понравилось, и она решила бросить работу, но стоило бросить работу, как ее тут же выгнали из общежития.
Домой она возвращаться не собиралась и решила поехать в Италию, она была уверенна, что это в Польше она была не нужна. Вот уж в Италии она себя покажет. Показывать оказалось некому. Промаявшись без работы там почти месяц, ей удалось найти работу мойщицей посуды. В небольшой забегаловке. Живет она сейчас в пристрое рядом с рабочим местом. Пытается накопить денег на билет в другую страну, куда поедет, еще не решила. Родителям создает сказку, как она отлично устроилась за рубежом, снимает на час дорогую квартиру, делает фото на красивом фоне и отправляет домой. Выкладывает посты, что за границей у нее все отлично. Надо держать марку, она еще сможет покорить мир и получить жизнь мечты. А пока надо идти посуду мыть, перерыв закончен.