Мы с Антоном женаты пять лет. Пять лет — это не так много, чтобы устать друг от друга, но достаточно, чтобы жизнь превратилась в рутину. Работа, дом, уборка, готовка, редкие выходные, когда мы либо едем к его родителям, либо встречаемся с друзьями, либо просто валяемся на диване за сериалами. Иногда мне казалось, что мы стали скорее соседями, чем влюбленной парой. Но я все еще верила, что мы можем вернуть ту искру, которая была в начале.
Когда Антон сказал, что у него будет отпуск в июле — целых две недели! — я почувствовала, как внутри загорелся огонек надежды. Без моря, без путешествий, но с возможностью быть вместе. Просто быть. Я представляла, как мы будем гулять по вечернему городу, держась за руки, смеяться над глупыми шутками, устраивать пикники на природе, любить друг друга, как в первые месяцы знакомства.
За ужином, пока я нарезала овощи для салата, я решилась озвучить свои мечты.
— Антош, — начала я, стараясь звучать легко, — давай в этот отпуск устроим что-то особенное? Без моря, конечно, но… знаешь, как влюбленные подростки. Гулять, ездить на озеро, кататься на великах. И просто быть вместе. Без телефонов, без компьютеров. Только ты и я.
Он отложил телефон — редкость! — и посмотрел на меня. Его карие глаза, в которых я когда-то тонула, загорелись теплом.
— Отличная идея, Лер, — он улыбнулся, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Будем гулять, выезжать за город, кататься на великах. И… ну, ты знаешь, — он подмигнул, и я засмеялась, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Смотри, я серьезно! — я ткнула его вилкой в бок, стараясь скрыть смущение. — Никаких игр, никаких залипаний в телефон. Только мы и наше лето.
— Договорились, — он чмокнул меня в лоб, и я поверила. Правда поверила.
В тот вечер мы долго обсуждали планы. Я достала блокнот и начала записывать: поездка на озеро за городом, пикник с вином и фруктами, прогулки по набережной, посещение нового ботанического сада, уютное кафе с живой музыкой, выставка современного искусства. Антон добавлял свои идеи: покататься на великах в парке, устроить вечер настолок, может, даже попробовать что-то новое, вроде мастер-класса по танцам. Я смеялась, представляя, как он, с его длинными ногами, пытается освоить сальсу.
— Ты только не сбежишь, когда я начну топтаться тебе по ногам, — поддразнила я.
— Если что, я тебя подстрахую, — он обнял меня, и я почувствовала, что все будет хорошо. Мы были на одной волне. Впервые за долгое время.
Я легла спать с улыбкой, представляя, как мы будем держать друг друга за руки, как будем смеяться, как я снова почувствую себя любимой. Это был мой шанс. Наш шанс.
Первое утро отпуска началось не так, как я мечтала. Я проснулась рано, полная энергии. Приготовила сырники — Антон их обожает, — заварила кофе, поставила на стол вазочку с клубникой. Хотела начать день с чего-то теплого, уютного, нашего. Но Антон вышел из спальни, потягиваясь, с телефоном в руках.
— Доброе утро, Антош! — я улыбнулась, ставя перед ним тарелку. — Какие планы на сегодня? Может, в парк с утра? Погода шикарная.
— Утро? — он зевнул, не отрываясь от экрана. — Давай попозже, Лер. Я вчера поздно лег, хочу выспаться. К обеду, может, соберемся.
Я проглотила легкое разочарование. Ладно, утро — не его время. Он всегда был совой, а я жаворонком. Ничего страшного, подумала я. У нас впереди две недели.
Я убрала посуду, занялась своими делами: полила цветы, ответила на сообщения подруг, пролистала ленту в соцсетях, выбирая идеи для прогулок. К обеду Антон все еще был в спальне. Я заглянула туда — он лежал на кровати, листая что-то в телефоне.
— Антош, уже полдень, — я постаралась звучать мягко. — Может, все-таки поедем куда-нибудь?
— Лер, дай полчасика, я сейчас, — он даже не поднял глаз.
Полчасика растянулись на три часа. Потом он вдруг вспомнил, что обещал родителям отвезти их на дачу. Собрался, чмокнул меня в щеку и уехал. Вернулся только к вечеру, усталый, с запахом бензина и земли.
— Уф, Лер, я вымотался, — он рухнул на диван. — Давай сегодня без прогулок, а? Завтра точно что-нибудь придумаем.
Я кивнула, хотя внутри все сжалось. Завтра. Это слово я слышала слишком часто.
На третий день я решила взять инициативу в свои руки. Хватит ждать, пока Антон сам предложит что-то. Я хотела, чтобы наш отпуск начался. Хотела почувствовать, что мы — пара, а не просто два человека, живущих под одной крышей.
— Антош, давай сегодня в парк? — предложила я за завтраком. — Покатаемся на великах, как договаривались. Погода идеальная.
— О, велики — это тема, — он оживился. — Поехали!
Я обрадовалась. Наконец-то! Мы достали велосипеды из кладовки, погрузили их в машину и поехали в ближайший парк. Я представляла, как мы будем кататься бок о бок, смеяться, может, даже устроим небольшую гонку. Антон всегда катался лучше меня, но я была уверена, что он будет рядом, подбадривать, как раньше.
Но через пять минут после старта я поняла, что ошиблась. Антон, с его спортивной фигурой и уверенностью, уехал вперед, крикнув: «Догоняй, Лер!»
— Антош, подожди! — я пыталась пыхтеть за ним, но мои ноги не справлялись с педалями так же ловко. — Я не успеваю!
— Да ладно, ты можешь! — он обернулся, помахал рукой и… скрылся за поворотом.
Я осталась одна. Пыхтела по дорожкам, пытаясь не упасть, пока ноги горели от напряжения. В какой-то момент я просто остановилась, слезла с велосипеда и села на лавочку. Вокруг были семьи, дети, парочки, которые держались за руки. А я сидела одна, сжимая руль велика, и чувствовала, как внутри растет комок обиды.
Он вернулся через полчаса, раскрасневшийся, с широкой улыбкой.
— Ну что, Лер, круто покатались? — он остановился рядом, вытирая пот со лба.
— Круто, — буркнула я, не глядя на него. — Ты вообще заметил, что я не с тобой каталась?
— Ой, да ладно, я же недалеко был, — он пожал плечами, будто это было неважно. — Хочешь, еще круг?
— Не хочу, — я встала, взяла велосипед и пошла к машине. — Поехали домой.
В машине мы молчали. Я смотрела в окно, а он включил радио. И я вдруг поняла, что это не просто неудачная прогулка. Это был знак. Знак того, что наши ожидания от этого отпуска — разные.
Дни шли, а обещанная романтика так и не наступала. Антон то играл в компьютер, то болтал по телефону с друзьями или родственниками, то уезжал к родителям. Вечерами, когда я предлагала прогуляться, он говорил: «Лер, я устал, давай завтра». Но завтра повторялось то же самое.
Я пыталась не сдаваться. Покупала вино, готовила что-то особенное на ужин, предлагала посмотреть фильм, обнявшись на диване. Но он либо засыпал через полчаса, либо отвечал: «Давай без обнимашек, жарко». Я чувствовала себя глупо, как будто навязываюсь.
Однажды вечером, когда он в очередной раз сидел с телефоном, я не выдержала.
— Антон, ты вообще помнишь, о чем мы договаривались? — я стояла перед ним, скрестив руки, стараясь держать голос ровным. — Ты весь отпуск либо в телефоне, либо где-то, но не со мной.
— Лер, ну что ты начинаешь? — он отложил телефон, но в его голосе было раздражение. — Я же не на работе, отдыхаю, как могу. Что тебе не нравится?
— Мне не нравится, что я тебя не вижу! — я почти кричала. — Мы договаривались быть вместе, гулять, проводить время. А ты… ты просто делаешь, что хочешь, и мне места в твоем отпуске нет!
— Ну, извини, что я не по твоему сценарию живу, — он встал и ушел в другую комнату, хлопнув дверью.
Я осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Это был не просто отпуск. Это был наш шанс. Шанс почувствовать себя снова близкими, живыми, влюбленными. Но он, кажется, этого не хотел. Или не понимал, как это важно для меня.
К концу первой недели я устала ждать. Устала надеяться, что Антон вдруг вспомнит свои обещания. Устала чувствовать себя невидимкой. Я решила: если он не хочет проводить время со мной, я проведу его сама.
Первым делом я позвонила Кате, своей лучшей подруге.
— Кать, давай в кафе? — предложила я, стараясь звучать бодро. — Хочу выбраться из дома.
— О, Лер, наконец-то! — она засмеялась. — А то я уж думала, ты там с Антоном медовый месяц устроила.
— Какой там медовый месяц, — я горько усмехнулась. — Он весь в своем мире. А я… я просто хочу жить.
Мы встретились в уютном кафе с большими окнами и деревянными столиками. За бокалом вина я рассказала Кате все: про свои ожидания, про одинокую прогулку в парке, про тишину, которая поселилась между нами.
— Лер, ты чего такая грустная? — Катя посмотрела на меня поверх бокала. — Отпуск же, радуйся!
— Да какой там отпуск, — я вздохнула. — Антон весь в своих делах. Я как будто одна.
— Ну так не сиди дома! — Катя хлопнула ладонью по столу. — Ходи, гуляй, делай, что тебе нравится. Он очнется, когда поймет, что тебя теряет.
Я кивнула, но в душе было пусто. Я не хотела, чтобы он «очнулся». Я хотела, чтобы он сам захотел быть со мной. Но Катя была права: сидеть дома и жалеть себя — не выход.
Я начала гулять одна. Ходила по набережной, слушала шум реки, покупала кофе в маленьких кофейнях, сидела на лавочках с книгой. Записалась на маникюр, сделала новую стрижку. Каждый раз, уходя из дома, я надеялась, что Антон заметит. Что позвонит, спросит, где я, предложит пойти вместе. Но телефон молчал. Иногда он писал короткое: «Ты где?» — но это было больше из вежливости, чем из интереса.
В последний день отпуска я решилась на серьезный разговор. Я устала молчать, устала держать обиду в себе. Я хотела, чтобы он понял, как мне больно. Вечером, когда Антон сидел на диване с телефоном, я выключила телевизор и села напротив.
— Нам надо поговорить, — начала я, стараясь держать голос ровным.
— О чем? — он поднял глаза, но в них не было интереса. Только усталость.
— Об этом отпуске. О нас. Я… я так ждала, что мы будем вместе. А ты… ты просто исчез. В телефоне, в играх, у родителей. Я чувствую себя невидимкой.
Он вздохнул, отложил телефон и посмотрел на меня.
— Лер, я не понимаю, чего ты хочешь. Я же был дома, никуда не уезжал. Мы даже в парк ездили.
— В парк, где ты укатил на велике и оставил меня одну! — я не выдержала, голос сорвался. — Антон, ты обещал, что мы будем вместе. А я весь отпуск чувствую себя лишней.
— Ну, прости, — он пожал плечами. — Я не думал, что ты так серьезно это воспримешь. Я просто хотел отдохнуть.
— А я? — слезы все-таки потекли по щекам. — А я не хотела отдохнуть? Я хотела быть с тобой. Хотела, чтобы мы снова почувствовали себя парой.
Он молчал. Долго. Смотрел в пол, будто искал там ответы. А потом сказал:
— Лер, я не знаю, что сказать. Я не хотел тебя обидеть. Давай, может, на выходных куда-нибудь сходим?
Я кивнула, но внутри знала: ничего не изменится. Не в эти выходные. Не в следующие. Этот разговор был как точка. Не конец, но пауза. Момент, когда я поняла, что не могу больше ждать, пока он станет тем, кем я его представляю.
После этого разговора что-то во мне изменилось. Я поняла: я не могу заставить Антона хотеть того же, что хочу я. Но я могу позаботиться о себе. Могу сделать так, чтобы моя жизнь была полной, даже если он не рядом.
Я начала чаще встречаться с подругами. Записалась на йогу — давно хотела попробовать, но все откладывала. Купила билет на выставку современного искусства, о которой мечтала еще весной. Я гуляла по городу одна, пила кофе в маленьких кофейнях, слушала музыку в наушниках и училась наслаждаться моментом. И знаете, это было… освобождающе.
Однажды, сидя в кафе с видом на реку, я достала блокнот и написала: «Я не могу изменить Антона. Но я могу изменить себя. Я могу быть счастливой, даже если он не со мной». И в этот момент я почувствовала, что впервые за долгое время дышу полной грудью. Я не была одинока. Я была с собой.
Йога стала моим спасением. Каждое утро я вставала на коврик, дышала, тянулась, училась слушать свое тело. Инструктор, милая девушка с мягким голосом, говорила: «Не сравнивайте себя с другими. Слушайте себя. Ваше тело знает, что вам нужно». И я начала слушать. Не только тело, но и душу.
Я вспомнила, что люблю рисовать. Когда-то, еще в школе, я мечтала стать художником, но потом жизнь закрутила — учеба, работа, замужество. Я купила акварель, кисти, холст и начала рисовать. Не для кого-то, а для себя. Мазки краски на бумаге были как разговор с собой. Я рисовала закаты, реку, лица людей, которых видела в кафе. И с каждым мазком чувствовала, как оживаю.
Однажды я пошла на выставку одна. Это было странное чувство — стоять перед картинами, разглядывать их, не торопясь, не подстраиваясь под чье-то мнение. Я купила себе кофе, села на скамейку в парке и просто наслаждалась моментом. В тот день я поняла, что одиночество — это не страшно. Это возможность быть с собой.
Катя поддерживала меня во всем. Мы ходили на концерты, пробовали новые рестораны, смеялись до слез над ее рассказами о свиданиях. Она была свободна, как ветер, и ее энергия заражала меня.
— Лер, ты ожила, — сказала она однажды, когда мы сидели в баре с коктейлями. — Помнишь, какой ты была в начале отпуска? Как будто тень. А сейчас — глаза горят.
— Да, Кать, — я улыбнулась. — Я просто поняла, что не хочу ждать, пока кто-то сделает меня счастливой. Я сама могу.
— Вот это моя девочка! — она подняла бокал. — За тебя. За новую Леру.
Я чокнулась с ней, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от коктейля, а от осознания: я справляюсь.
К концу отпуска Антон начал что-то замечать. Однажды вечером, когда я вернулась с йоги, он встретил меня в коридоре.
— Ты где была? — спросил он, и в его голосе было что-то новое. Не раздражение, не равнодушие, а… любопытство?
— На йоге, — я пожала плечами, снимая кроссовки. — Потом с Катей в кафе зашла.
— Ты в последнее время часто где-то пропадаешь, — он смотрел на меня, будто видел впервые.
— Ну, ты же занят, — я постаралась сказать это без сарказма. — Я решила не сидеть дома.
Он промолчал, но я заметила, как его взгляд изменился. На следующий день он предложил пойти в кино. Я согласилась, но без особой надежды. Мы посмотрели фильм, посидели в кафе, но разговора по душам так и не случилось. Он был рядом, но все еще где-то в своем мире.
Отпуск закончился. Антон вышел на работу, а я продолжаю искать себя. Мы с ним по-прежнему вместе, но я больше не жду, что он сделает меня счастливой. Я поняла, что счастье — это моя ответственность. И если он захочет быть частью этого счастья, я буду рада. А если нет… я справлюсь.