Аня поправила серёжку и в который раз глянула в зеркало уборной театра. Премьера прошла хорошо, спектакль был лёгкий, с юмором, а Влад всё представление держал её за руку. Он не отпускал ни на минуту, то наклонялся шепнуть что-то смешное, то внимательно наблюдал за её реакцией на сцену. После окончания аплодисментов он предложил:
— Поехали ко мне? — сказал он негромко, словно между делом, хотя в глазах у него мелькнул настойчивый огонёк.
Аня замерла, чуть приподняв брови. Её щеки порозовели. Она не была из тех, кто легко решается на подобные шаги… особенно в первый раз. Но что-то в его голосе, в том, как он держал её ладонь, не позволило ей сказать «нет».
— Поехали, — произнесла она, улыбаясь, будто соглашалась на небольшую авантюру.
Квартира Владислава находилась в одном из новых жилых комплексов. Подъезд был чистый, с зеркалами и охраной, а лифт стеклянный и бесшумный. Уже поднимаясь на седьмой этаж, Аня начала удивляться: Влад никогда не производил впечатления обеспеченного человека. Всегда скромно одет, без намёка на бренды, куртка из тех, что висят на распродажах, а кроссовки явно видели не одну сезонную лужу.
Когда он открыл дверь своей квартиры, Аня едва сдержала удивление.
— Проходи, не стесняйся, — сказал он буднично, раздеваясь в прихожей. — Сейчас принесу тапочки.
Квартира была просторной, с высокими потолками и дорогим интерьером: темно-серый кожаный диван, стеклянный стол, приглушённый свет. На стене висела картина в раме, настоящий масляный пейзаж, не постер из мебельного каталога. В углу примостился японский напольный светильник.
Аня оглянулась на Владислава, словно впервые его увидела.
— У тебя… очень красиво, — осторожно сказала она, садясь на край дивана.
Он улыбнулся, словно не придавал значения её удивлению:
— Спасибо. Я люблю, чтобы дома было уютно. Ужин почти готов, — добавил он и направился на кухню.
Аня сняла пальто, прислушиваясь. На кухне что-то шкворчало, и вскоре воздух наполнился ароматом запечённого мяса и специй.
Когда Влад вышел с подносом, она ахнула.
— Это что, ты сам готовил? — удивлённо спросила она, глядя на утку, украшенную ягодами, и печёные овощи.
— Сам, — с лёгкой гордостью отозвался он, ставя всё на стол. — Я неплохо справляюсь с духовкой. Надеюсь, ты любишь вишнёвый соус?
— Обожаю, — кивнула Аня, слегка растерянно. — Влад… ты повар, да?
Он усмехнулся, разливая вино по бокалам:
— Нет. Люблю хорошо поесть. А если хочется чего-то вкусного, приходится учиться самому.
Аня взяла бокал, не отрывая взгляда от его лица.
— А работа у тебя какая? Ты ведь почти ничего не рассказывал…
— Да ничего особенного, — пожал он плечами. — В основном дома, за компьютером. Проекты. Чуть позже как-нибудь расскажу. Оставим все на потом.
Он поднял бокал и чокнулся с ней. Аня кивнула, но в голове уже засела первая заноза. Стиль квартиры, изысканная еда, вино — всё это никак не вязалось с его повседневной внешностью и словами про «ничего особенного».
Впрочем, вечер был приятный. Влад оказался лёгким собеседником, внимательным, чутким. Он не хвастал, не лез с лишними историями, но и не уходил в молчание. Казалось, он просто был рядом, обыкновенный мужчина.
Они остались вместе на ночь. Всё вышло мягко, нежно. Утром Аня проснулась от запаха кофе. Она приподнялась на локтях, Влад стоял у кровати с подносом. На нём дымился капучино, круассаны и вазочка с малиной.
— Доброе утро, — сказал он, улыбаясь.
Аня улыбнулась в ответ:
— Ты просто кулинарный фокусник. Или хозяин кафе, признавайся.
Влад сел рядом и пожал плечами:
— Просто люблю радовать тех, кто мне нравится.
Анна потянулась к чашке, и на миг ей показалось, что это начало чего-то особенного. Всё было почти сказочно. Но когда она начала одеваться, намекнула:
— Может, проводишь до остановки?
Влад поднял брови и ответил спокойно:
— Лучше вызови такси. Я немного занят, не смогу отойти.
Аня удивлённо на него посмотрела.
— Такси? Влад, я не настолько богата, чтобы кататься на такси.
Он будто не заметил её интонации:
— Ну тогда на автобус. Они вроде часто ходят.
Она натянула куртку, пытаясь сохранить лицо. Владислав подошёл, чмокнул в щёку и снова пошёл на кухню. На прощание сказал:
— Напиши, как доедешь.
Аня молча вышла, а сердце её сжалось. Снаружи было холодно, автобусы задерживались, а ей вдруг стало по-настоящему неуютно.
Что-то в этом всём не так, — подумала она, кутаясь в шарф.
Утро на работе выдалось неспокойным. Едва Аня успела поставить кружку с чаем на стол и включить компьютер, как телефон в кармане начал вибрировать. На экране высветилось «Мама».
Аня вздохнула. Она уже знала, о чём пойдёт речь.
— Алло, мам, доброе утро, — сказала она, стараясь звучать бодро, хотя всё внутри было ещё взбаламучено после утреннего прощания с Владом.
— Доброе, — ответила Любовь Ивановна с холодной ноткой в голосе. — А ты где была всю ночь, если не секрет?
Аня откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно.
— У Влада, — произнесла она негромко.
На том конце повисла пауза. Потом послышался тяжёлый выдох, такой, как будто мама уронила на пол поднос с посудой.
— Аня… — голос стал напряжённым. — Ты серьёзно? Ты у него ночевала? Почти как с первым встречным… даже без знакомства с его родителями?
— Мам… — устало сказала Аня. — Я взрослая. Мне двадцать пять. Я сама решаю, с кем мне проводить ночи.
— Возраст — это не всё, — резко ответила мать. — У тебя совесть есть? Ты только начала с ним встречаться! А теперь уже спишь в его квартире! Где он вообще живёт? Кто он? Чем занимается? Где работает?
Аня прикрыла глаза ладонью. Та же старая пластинка. Но теперь, после странного поведения Влада утром, эти вопросы тоже начали звучать внутри неё не только маминым голосом.
— Он нормальный, — ответила она, стараясь не выдать колебания. — Вежливый, заботливый. Не волнуйся.
— Я и не волновалась бы, если бы знала хоть что-то! — раздражённо воскликнула Любовь Ивановна. — Сначала нужно познакомить мужчину с матерью, с семьёй, с корнями. А потом уже ложиться с ним в постель! Ты не девчонка с улицы!
Аня стиснула зубы.
— Мам, хватит. Я не обязана перед тобой отчитываться. Я доверяю ему. И Влад мне очень нравится.
— Вот и доверяй дальше, — буркнула мать. — А потом окажется, что он женат или вообще альфонс. Только потом не бегай ко мне жаловаться.
Раздражённая, Аня сбросила звонок. Чай в кружке уже остыл, и настроение безнадёжно испортилось. В ушах пульсировало: «женат… альфонс…»
Весь день прошёл в нервном тумане. Влад написал ей ближе к обеду:
«Как ты? Доехала нормально? Хочешь сегодня ко мне?»
Она долго не отвечала, но потом всё же написала короткое: «Пожалуй, да».
И уже вечером, перед зеркалом, красуясь в зелёном свитере, она спросила у отражения:
— А зачем ты опять туда идёшь? —Ответа у нее не было.
Квартира встретила Анну тем же теплом: мерцали лампы, в воздухе пахло чем-то сливочным и пряным. Влад вышел из кухни в домашнем: серые брюки, футболка, немного лохматый, как будто только встал с дивана.
— Ты как? — спросил он, подходя к ней с улыбкой. — Всё в порядке?
— Да, — ответила Аня и сняла пальто. — Только мама… звонила. Ругалась.
Он поднял брови:
— Мама?
— Ей не понравилось, что я у тебя осталась, — пояснила Аня, проходя в гостиную. — По её мнению, сначала нужно знакомить с родителями, а уж потом… ну, остальное.
Влад сел напротив, вздохнул и поджал губы.
— Понимаю, — сказал он просто. — Родители — это отдельная тема. Хотя, если честно, у меня с моими всё давно сложно.
Аня отставила кружку и посмотрела на него внимательно.
— Влад… а можно я спрошу? Только ты не обижайся. Просто… мне становится как-то… не по себе. Я понимаю, что ты заботливый, умный, умеешь готовить, — она попыталась улыбнуться, — но я ничего о тебе не знаю.
Он чуть наклонил голову.
— Что именно ты хочешь узнать?
— Ну… кто ты? Где работаешь? Чем занимаешься? Как живёшь? — перечисляла она, глядя на него испытующе. — У тебя шикарная квартира, дорогая мебель, книги на французском. А при этом ты ходишь в старенькой куртке и носишь кроссовки, которым лет пять. Это не складывается.
Влад вздохнул, встал и подошёл к окну. Помолчал с минуту. Потом, не оборачиваясь, сказал:
— Всё узнаешь. Просто не сразу.
— Почему не сразу? — мягко, но настойчиво спросила Аня. — Мне хочется понимать, с кем я рядом.
Он развернулся и посмотрел ей прямо в глаза:
— Потому что я хочу, чтобы ты узнала меня как человека. А не как того, кем я работаю или кем был в прошлом. Просто перед тобой Влад, а не фасад.
Аня ощутила, как внутри у неё сжалось.
— Но ведь отношения — это про доверие, — произнесла она почти шёпотом. — А если ты всё скрываешь, то как мне тебе верить?
Он подошёл ближе, присел рядом, взял её за руку.
— Поверь сердцу, а не анкетным данным.
Анна смотрела в его глаза и не знала, что чувствует: тревогу или очарование. Где-то в глубине всё ещё звучал голос матери: «а вдруг он вор… или женат…»
Но вслух она сказала другое:
— Мама хочет с тобой познакомиться.
Он слегка усмехнулся.
— Я не против. Давай чуть позже. Через недельку или две. У меня сейчас много дел, работа навалилась, разъезды. Но я готов.
— Хорошо, — кивнула Аня, чувствуя, как ей всё сложнее верить в то, что это просто «много дел». Но она тоже решила немного подождать.
Немного.
Две недели пролетели будто в тумане. Влад продолжал быть сдержанно внимательным: звонил каждый день, звал в гости, готовил ужины, но по-прежнему не пускал Аню дальше порога своей личной истории. Вопросы он ловко уводил в сторону, менял тему, улыбался — и всё казалось бы нормальным, если бы не нарастающее чувство, что она живёт в какой-то иллюзии.
Ане становилось всё труднее не обращать внимания на странности. Особенно теперь, когда мать, после каждого нового свидания, повторяла одни и те же слова:
— Он тебе не пара. Ты про него ничего не знаешь! Ни о семье, ни о работе, ни о прошлом. Аня, это подозрительно.
— Мам, — отвечала Аня с усталой улыбкой, — не всё измеряется справкой из налоговой.
— А вот и зря! — кипятилась Любовь Ивановна. — Знаешь, сколько таких «таинственных рыцарей» потом оказываются аферистами, или того хуже мошенниками, ворами?
И всё же встреча состоялась. Влад согласился, выбрали субботу. Он предложил не идти в кафе, а прийти к Любови Ивановне домой так, по-семейному. Аня удивилась, но согласилась. Ей казалось, что этот вечер многое расставит по местам.
К приходу Влада они с мамой уже накрыли стол. Ничего изысканного, все обычное: курица, салат «Оливье», варёная картошка, пирог с яблоками. Любовь Ивановна надела свою лучшую одежду: чёрную блузку с вышивкой, сделала прическу, накрасила губы. Она хоть и выражала недовольство, но к встрече готовилась серьёзно.
Когда в дверь позвонили, Аня подскочила и побежала открывать.
— Привет, — сказал Влад, протягивая ей букет тюльпанов и коробку с конфетами. — Надеюсь, не опоздал.
— Всё вовремя, — улыбнулась она и провела его в комнату. — Проходи, мама уже ждёт.
Влад вошёл в зал и... замер. Аня обратила внимание, как на миг он напрягся, будто увидел нечто неожиданное. Но быстро взял себя в руки.
— Здравствуйте, Любовь Ивановна, — вежливо произнёс он, подходя и протягивая руку.
Любовь Ивановна сидела на диване и в замороженном состоянии. На мгновение её лицо побледнело, глаза округлились. Но она тут же собралась, выпрямилась и, будто ничего не произошло, встала, улыбнулась и пожала ему руку:
— Здравствуйте, Владислав. Проходите, располагайтесь.
Аня почувствовала, что что-то произошло. Мама вдруг стала необычайно мягкой. Даже голос у неё изменился, из колючего стал почти ласковым.
— Вы тюльпаны любите? — спросил Влад, ставя букет в вазу.
— Очень, — кивнула она. — Особенно белые. Спасибо.
Они сели за стол, начали ужинать. Мама оживлённо беседовала с Владом, расспрашивала, как ему город, чем он увлекается, не давая Ане и вставить слово.
Аня наблюдала за этим спектаклем с нарастающим удивлением.
— Мам, ты что такая приветливая? — наконец не выдержала она, улыбаясь, но с лёгким недоумением. — Ещё вчера говорила, что он подозрительный.
— Говорила, — согласилась мать, отпивая чай. — Но человек ведь может приятно удивить. Правда же, Владислав?
Тот ответил, почти не улыбаясь:
— Всё возможно.
Он держался сдержанно, даже чуть отстранённо. Аня не могла понять: то ли он волнуется, то ли что-то скрывает. Казалось, он знал, кто такая её мать. И мама, скорее всего, знала, кто он. Но оба тщательно делали вид, что всё в порядке.
После ужина Влад вежливо попрощался, поблагодарил за приём и вышел. Аня закрыла за ним дверь и тут же повернулась к матери.
— Так, выкладывай. Что случилось?
Любовь Ивановна отступила к дивану, села, молча посмотрела на дочь. Потом, помедлив, произнесла:
— Это сын Михаила Юрьевича.
— Какого Михаила Юрьевича? — не поняла Аня.
— Моего начальника. Я тебе рассказывала. Хозяин той самой фирмы, где я работаю. Он его сын. Я сразу узнала. Только он посерьезней стал немного и одет по-простому. Но его лицо я не забыла.
Аня замерла, словно мир вокруг чуть сместился.
— И ты уверена?
— Абсолютно. Я десять лет там работаю. Видела его на корпоративах, когда он был студентом. И с отцом вместе на приёмах бывал. Это он, сто процентов.
— Почему же ты ничего не сказала?
Любовь Ивановна криво усмехнулась:
— А ты бы поверила? И потом… ты должна сама всё понять. Но знаешь, что я тебе скажу?
Она достала телефон, пару секунд что-то набирала и затем протянула Ане:
— Вот. Фото с прошлого новогоднего банкета. Он с отцом. Видишь?
Аня всмотрелась. Влад. Только в дорогом костюме, с другим выражением лица. Но это был он.
Мать убрала телефон и добавила тихо, почти с благоговением:
— Ты держись за него, Аня. Зубами держись. Такое счастье раз в жизни выпадает. Он не просто обеспеченный. Он из семьи с головой. Умный, воспитанный. Не дурак, что тебя выбрал. Но ты, не дай бог, его потеряешь… не прощу.
Аня смотрела в пространство. Всё кружилось перед ней, словно кто-то под её жизнью потихоньку вынул пол.
В голове звучал только один вопрос: почему он сам ничего не сказал?
Аня всю ночь не могла уснуть. Она лежала на спине, глядя в потолок, прислушиваясь к ночным звукам за окном, и прокручивала в голове каждый эпизод общения с Владом. Его уклончивые ответы, его нежелание говорить о работе, его сдержанная вежливость. И его роскошная квартира, как из интерьерного журнала.
Зачем он всё скрывал? Зачем играл в простого? — всё внутри неё сжималось от тревожного недоумения.
Под утро она встала, налив себе крепкого чая, села на подоконник и уставилась в темно-синее небо.
Он знал, что мама работает в их фирме. Он узнал её наверняка. Почему же тогда молчал?
В тот же день вечером, уже по привычке, Влад пригласил её к себе. Сообщение пришло короткое: «Буду ждать. Приходи, если хочешь.»
Аня сначала не хотела идти. Её распирало от злости и обиды, но в итоге она всё же накинула пальто и поехала. Ей было нужно это объяснение.
Он открыл дверь, как всегда, спокойно. На нём была простая толстовка и джинсы, волосы чуть растрёпаны. Он казался таким же, как и всегда, и в этом, как ни странно, было что-то раздражающее.
— Привет, — сказал он и отступил в сторону, пропуская её.
— Привет, — отозвалась Аня и вошла в квартиру. Она сняла пальто, но вглубь не прошла, осталась стоять в коридоре. — Влад, мне нужно с тобой поговорить.
Он закрыл за ней дверь и тихо ответил:
— Я слушаю.
— Ты мог бы сам рассказать мне раньше, — сказала она негромко, но твёрдо. — Не дожидаться, пока мама тебя узнает.
Влад ничего не сказал. Он прошёл на кухню, налил себе воды, и только потом повернулся к ней:
— Я знал, что это всплывёт. Но хотел, чтобы как можно позже.
Аня пошла за ним, остановилась у дверного косяка.
— Ты сын Михаила Юрьевича, владельца фирмы, где мама работает. У тебя отец миллионер. Ты живёшь в квартире с дизайнерским ремонтом, носишь старую куртку, не провожаешь до остановки, и всё это — потому что ты хочешь... что? Проверить меня?
Он поставил стакан на стол, вздохнул и посмотрел на неё внимательно, без улыбки:
— Я устал быть тем, кем меня все видят. Сыном, наследником, перспективным и выгодным. У меня было много женщин, Ань. Некоторые вели себя так, словно я просто счёт в банке. Другим нравилась фамилия. А ты... ты посмотрела на меня, как на обычного парня в дешёвой одежде. Ты не спрашивала, сколько я зарабатываю. Ты удивилась, когда увидела квартиру, но не бросилась копать. И я... хотел ещё немного это сохранить.
— Значит, ты играл роль? — с горечью переспросила она.
— Не играл, — мягко ответил он. — Я просто не стал всё выкладывать сразу. Хотел, чтобы ты увидела меня не внешнее, не по обёртке. А именно меня, как мужчину.
Аня села на край дивана. Внутри у неё всё сжалось. Она не знала, злиться ей или плакать. Где-то в глубине было понимание: Влад не хотел лгать. Но рядом с этим пониманием стояла обида: она чувствовала себя участницей какого-то экзамена.
— Ты хотел, чтобы я любила тебя ни за что, просто так. А если бы не полюбила? Ты бы исчез?
— Не знаю, — признался он честно. — Может, и исчез. Но ты же здесь.
Анна посмотрела на него.
— Мама сказала, что мне выпал шанс один на тысячу. Сказала: держаться за тебя зубами. А знаешь, что я подумала?
Он чуть нахмурился:
— Что?
— Что если бы ты был обычным парнем, без этой квартиры, без наследства, без фамилии, я бы всё равно пришла к тебе сегодня, потому что ты мне нравишься. Не утка в вишнёвом соусе и не итальянская мебель. А ты. Такой, какой ты есть. Но, Влад, ты должен понять, что я не кукла для проверки на искренность. Я человек. И мне тоже нужно доверие.
Он помолчал, потом сел рядом и протянул к ней руку.
— Я понимаю, Ань, ты права. Прости, но не мог по-другому. Вас же сразу не разберешь, что вам нравится в первую очередь: мужчина или его деньги…
Она не сразу взяла его ладонь. Но потом всё же коснулась её.
— Только больше не играй в бедного принца, хорошо?
— Обещаю, — тихо сказал он. — Больше никаких масок. Только я и ты.
И в этой обстановке, где всё начиналось с недосказанности, вдруг стало неожиданно легко и просто, как будто всё лишнее наконец осыпалось.
Через неделю Влад сам пришёл к Любови Ивановне. Принёс ей кофе в зёрнах и букет гладиолусов.
— Спасибо, что не выдали меня сразу, — сказал он, когда Аня ушла на кухню.
Любовь Ивановна прищурилась, улыбнулась суховато и ответила:
— Просто захотелось посмотреть, как ты сам выкрутишься. Но если обидишь мою девочку, я всё расскажу Михаилу Юрьевичу.
Влад рассмеялся и сказал только:
— Никогда не обижу, обещаю. Я же люблю Аню.
Анна же наблюдала за этим из кухни, держась за чашку. И ей почему-то было спокойно.