Ключи от новой, пахнущей свежей краской однокомнатной квартиры жгли ладонь Татьяны.
Всего неделю назад родители, сияя от счастья за дочь и зятя, вручили им дарственную.
- Ваше гнездышко, Танюша, – сказала мама, а папа крепко пожал руку зятю Георгию.
Мечта о собственном уголке, пусть и маленьком, после пяти лет съемного жилья, казалась воплощенной.
Эйфория длилась недолго. Уже через три дня раздался звонок от Нины Артуровны. Голос свекрови звучал непривычно бодро и деловито.
- Таня, дорогая? Слушай, у меня тут ситуация. Лена с Иваном совсем достали, нервы мои треплют. Совсем жить вместе невозможно! Я подумала – а у вас же теперь своя квартира пустует? Пусть они к вам переберутся, на время. Очень кстати!
- К... к нам? Нина Артуровна, вы о чем? Мы только ключи получили! Мы еще даже не ночевали там, вещи не перевезли...
- Ну и отлично, что вы все еще на съемном жилье! – перебила ее свекровь. – Значит, свободно. Им как раз надо срочно съехать. Я уже Лене сказала, они завтра с вещами приедут. Георгий мне ключи отдаст или вы сами их встретите?
Георгий, стоявший рядом и слышавший только слова жены, по выражению ее лица понял, что случилось что-то плохое. Татьяна, бледная, сухо бросила в трубку:
- Нина Артуровна, это наша квартира. Нам надо обсудить...
- Обсуждать нечего, Танюша! – голос свекрови стал жестче. – Семья должна помогать семье. Лена - сестра Георгия, ей тяжело. Пусть пока с парнем поживут у вас, пока не найдут что-то. Вы же не жадные? - добавила она и положила трубку.
Татьяна медленно опустила телефон. Ее глаза были полны не столько злости, сколько шока и предательства.
- Гоша? Твоя мама... Она... Она решила поселить Лену с Иваном в нашу квартиру. Завтра они переезжают. Что за дичь?
Георгий сглотнул. Он знал характер своей властной матери. Знакомый комок бессилия подкатил к горлу.
- Тань... Мама сказала, им совсем невмоготу там. Она на взводе... Это ненадолго, правда. Что мы можем сделать? Скандалить? Она же...
- Она что? – голос Татьяны задрожал. – Она распоряжается моим подарком, как своим? Без спроса! Ты слышал? "Пусть поживут"! Это моя квартира, Гоша! По документам – моя! Родители мне ее подарили! Замечательно выходит: мы будем при своем квартире на съеме жить, а твоя сестра с парнем - в нашей квартире?! Нет уж!
- Я знаю... Но мама... Лена... Они же не навсегда. Давай не будем усугублять. Пусть пока поживут, а мы... подождем, - Георгий потупился.
- Ждать? Чего? - возмутилась Татьяна и отвернулась.
Слова мужа звучали как приговор. Их "гнездышко" было оккупировано, еще до того, как они успели в него залететь.
На следующий день они поехали на свою квартиру. У дверей их встретили Лена и Иван с чемоданом и коробками.
- Тань, Гош, привет! Спасибо огромное, что выручили! Вы даже не представляете, как у мамы стало тяжело. Иван музыкой занимается, а она нам нервы делает...
Иван, высокий парень в растянутой футболке, кивнул в знак приветствия, не отрываясь от телефона.
Татьяна молча вошла в квартиру. Ее взгляд скользнул по голым стенам, по окну, на которое она мечтала повесить свои шторы.
- Лена... Иван... Мы... мы не готовы вас принять. Мы сами планируем переезжать сюда, – тихо сказала Татьяна, пытаясь сохранять спокойствие. - Через десять дней у нас закончится аренда, и нам нужно куда-то уезжать. Сюда.
- Ой, да не переживай! – махнула рукой Лена. – Вы же с Гошей у мамы пока можете пожить. Так сказать, поменяемся. Иван работу ищет, как только устроится – сразу съедем. Обещаю! Правда, Вань?
- Ага, – буркнул Иван, тыкая пальцем в экран телефона.
Татьяна посмотрела на молчавшего мужа, потом - на золовку и ее парня, уже почувствовавших себя хозяевами в ее квартире.
Комок горечи и несправедливости подступил к горлу. Она сделала резкий вдох и строго проговорила:
- Нет, вы здесь жить не будете. Я не разрешала и не понимаю, почему Нина Артуровна вас прислала сюда? Это моя квартира, и только я вправе решать, кто и когда здесь будет жить. К тому же, вы находитесь не в критической ситуации, вам есть, где жить.
– Что?! Ты нас выгоняешь?! – взвизгнула Лена. – Мы уже приехали! Мы настроились!
– Вы приехали без приглашения и без моего ведома, – холодно парировала Татьяна. – Это не ваш дом. Убирайтесь.
– Гоша! – Лена в отчаянии повернулась к брату. – Ну скажи же ей! Мама же разрешила! Мы же родня!
Георгий, до этого молчавший и смотревший в пол, медленно поднял голову. Он видел наглую уверенность сестры. Комок бессилия в горле начал превращаться в комок стыда и злости.
– Таня права, Лена, – его голос был тихим, но не дрогнул. – Это ее квартира. Мама не имела права так распоряжаться. Вы не можете здесь остаться. Уезжайте.
Иван, наконец оторвавшись от телефона, фыркнул:
– Отстой. Только вмазались, разгружаться...
– Молчи! – шикнула на него Лена, ее глаза метали молнии. Она схватила свой чемодан, с силой дернув его. – Подарили тебе родители эту коробку, и ты возомнила себя королевой?! Родную семью вышвыриваешь! Да чтоб у вас тут все треснуло, чтоб вы никогда счастья не видели в этих стенах! Жадины проклятые! Вань, пошли! Нафиг нам их подачка!
Она швырнула чемодан в сторону двери, чуть не задев Георгия. Иван лениво поднял коробку с пола.
– Удачи вам с мамой, – язвительно бросила Лена, выйдя в коридор. – Она вам сейчас такое устроит... Ох, как же вы пожалеете...
– Да пошли уже! – буркнул Иван, последовав за ней.
Дверь хлопнула с такой силой, что задрожали стены. В квартире воцарилась гнетущая тишина. Георгий тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.
– Тань... Прости... Я должен был сразу...
– Поздно, Гоша, – перебила его Татьяна, ее голос задрожал от напряжения. – Поздно извиняться. Теперь ждем твою маму.
Они ждали недолго. Через двадцать минут под окнами резко затормозило такси. Дверца хлопнула, и на улице раздался пронзительный, истеричный голос Нины Артуровны:
– Где они?! Куда они подевались?! Лена! Ванечка! – она ворвалась в подъезд, и вскоре ее яростный стук сотряс дверь квартиры. – Открывайте! Немедленно открывайте! Георгий, Татьяна, что вы наделали?!
Невестка открыла дверь. Нина Артуровна, багровая от гнева, почти влетела в прихожую, не обращая внимания на сына.
– Где Лена?! Где Иван?! Что вы с ними сделали?! – она закричала, затряся в воздухе кулаками. – Я их сюда поселила! Я! Вы как посмели их выгнать?! Они в слезах звонили! Вы выродки неблагодарные! Квартирку подарили, и сразу нос задрали?!
– Нина Артуровна, – голос Татьяны был ледяным и невероятно спокойным на фоне этого визга. – Вы не имели права никого селить в мою квартиру. Ни морального, ни юридического. Это мое имущество. Я их выгнала. И если они или вы еще раз попробуете здесь появиться без моего приглашения, я вызову полицию за самоуправство и нарушение права собственности. Понятно?
Нина Артуровна задохнулась от возмущения. Ее глаза выкатились, рот приоткрылся, но звук из него не выходил.
Она привыкла командовать, а не чтобы ей ставили ультиматумы. Свекровь оглянулась на Георгия, ища поддержки, но он стоял молча, отвернувшись к окну.
– Ты... Ты... – свекровь стала тыкать дрожащим пальцем в Татьяну. – Ты мне еще ответишь! Полицией пугаешь? Хорошо! Я тебе устрою! Посмотрим, что скажут твои родители на такое хамство! – она резко развернулась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что с подоконника упала и разбилась фарфоровая фигурка кошки, оставшаяся от прежних владельцев.
В квартире снова стало непривычно тихо. Татьяна подошла к разбитой фигурке, осторожно подняла осколки, посмотрела на них, а затем выбросила все в мусорное ведро.
Ни Лена, ни Нина Артуровна больше с Татьяной не контактировали. Зато обе они ежедневно по несколько раз писали Георгию сообщения, обвиняя в том, что он не встал на их сторону.
Несмотря на то, что мужчина убеждал их в том, что Татьяна вольна распоряжаться своей квартирой так, как хочет, женщины продолжали его осаждать.
- Ты должен развестись с ней! Это просто полнейшее неуважение по отношению ко мне и к твоей сестре! - напирала Нина Артуровна. - Так дальше не может продолжаться! Она же нас унизила, выставила дураками и показала, что мы для нее никто, потому что у нее теперь есть квартира! А ты, как хороший сын и брат, мог бы настоять на своем!
- Мама, то есть, Лена с Иваном бы жили в квартире Тани, а мы - на съемном жилье? - озвучил слова жены Георгий.
- У вас ведь еще съем не закончился, - парировала в ответ мать. - Закончился бы, тогда бы и поговорили. Теперь ты должен что-то сделать!
- Да, сделаю! Перестану с вами общаться! - неожиданно огорошил Нину Артуровну сын и положил трубку.
Больше Татьяна и Георгий с родственниками со стороны мужчины не общались.