Алисе опостылели надменные речи мужа. Он с монотонным поскрипыванием метронома может рассуждать о своих достоинствах, как ловко умеет обращаться с людьми. Женщина в один момент решается уйти, не слушая уговоров и предупреждений о плохой погоде. Она не волнуется, только радость свершения давно планируемого наполняет её душу, не смотря на проливной дождь. И даже внезапное попадание камня в лобовое стекло, разбившегося вдребезги, не способно омрачить настроение и пошатнуть уверенность в правоте. К тому же хозяин поместья, находящегося совсем рядом с местом аварии, оказывается прелюбезнейшим старичком, с жарким камином, портвейном и исполнительным дворецким. Приветливое место, выбраться из которого, правда, оказывается совсем не просто.
Клод Шаброль в семидесятые ещё куда больше экспериментировал с жанрами, нежели десятилетия позже. Это могли быть и политические высказывания, и истории о свободных отношениях. Впрочем, почти всегда хоть с малой долей, но всё-таки присутствием триллера. В данном же случае мэтр берётся за такую диковинную для себя вещь как философская абстракция с экзистенциальными нотами рассуждений о мимолётности жизни и неминуемости смерти. Здесь можно разглядеть его любимые мотивы, но дело в том, что действие в картине развивается так медленно, или не развивается вовсе, что зрителю не только сложно, но и не интересно, отыскивать фирменные приёмы и методы автора.
Шаброль, как это ни прискорбно признавать, в данном случае изменяет себе, причём во весь рост. Он берёт сюжет для короткого рассказа и не развивает его, не наполняет деталями, скрытыми смыслами, напряжением невольной узницы, а банально помещает её в пространство, где ватная перина бездействия всасывает героиню вместе со зрителем. Поиски Алисы, попытки вырваться, вопрошания у многих внезапно возникающих персонажей – всё это больше напоминает мнимое желание покинуть загадочную усадьбу, нежели действительное стремление выбраться из неё. Гротеск больше происходит в фантазии публики, иначе невозможно трактовать развитие, чем в самой ленте.
На самом деле, здесь можно было напридумывать и раскрасить каждую сцену, всякий кадр. А с учётом привлечения к проекту красивой и очень молодой артистки Сильвии Кристель, вообще снять один из самых культовых эротических триллеров про лимб. Тема преисподней настолько завораживает и манит, насколько и отталкивает. Как любой грех, и хочется притронуться, и смелости не хватает. Так вот с телом актрисы это грехопадение смотрелось бы на экране превосходно, тем более в руках такого мастера как Шаброль. И это предположение подтверждает один момент, когда Алиса перед принятием ванны, вдруг в опаске подбегает к двери, совершенно нагая.
Алиса, или последний побег вообще не типичное для француза кино. Но и в нём есть частица магии Шаброля, необъяснимая, неуловимая, однако фильм досматриваешь до финальных титров. Здесь главное перебороть зевоту первые 35-40 минут. Дальше действие разгуляется по безлюдному дому и близлежащему к нему полю, нам от нечего делать станет любопытно, что жарит на чистом сливочном масле Алиса и почему ей всё-таки позволили уехать за ворота в один момент. И ключевая мысль, высказанная тем самым услужливым дворецким, о том, что девушка могла-таки перелезть через забор, но побоявшись не стала этого делать, содержит в себе больше смысла, нежели почти вся работа. Над этим стоит серьёзно думать и применять в жизни, так-как сколько раз нам приходилось отказываться от начатого из-за псевдо-страха или других неочевидных причин?