— Лена, мне надо с тобой встретиться. Прямо сегодня.
Голос Сергея звучал напряженно, и Елена поняла — жареный петух опять клюнул её уже бывшего мужа. Она стояла в саду с телефоном в одной руке и поливочным шлангом в другой, вода лилась на петунии, а в голове крутилось только одно: что ему на этот раз понадобилось.
— По какому делу-то?
— Лучше при встрече. Я через час буду.
Елена швырнула шланг в траву. Два года назад он ушёл к Танечке-пианистке, молоденькой такой, с кудряшками и голоском, как у котёнка. А теперь приезжает в их дом, который они семнадцать лет строили, как дурачки какие-то.
Дом этот был их общим детищем. Развалина за двести тысяч, которую они покупали последними деньгами. Елена тогда беременная ходила, Веру носила, а Серёжа крышу перекрывал. Руки в мозолях, спина болела, но счастливые были. Дурачки счастливые.
Она прошлась по участку. Яблони, которые сажали молодыми, теперь выше дома стали. Клумбы, которые она каждый год пересаживала. Баня, которую Серёжа три года строил. Всё это теперь что — ничьё? Или его? Или пополам делить, как последних дураков?
Елена села на лавочку под старой грушей. В животе всё переворачивалось. Не от волнения — от злости. Как же он умеет выбирать моменты. Только-только жизнь наладилась кое-как, только перестала каждое утро реветь в подушку, а он опять.
Валера вчера звонил. Милый такой, заботливый. На восемь лет младше, но башковитый. Елена пока ему не говорила о своих проблемах. Стыдно как-то. Он-то думает, она самостоятельная женщина, а на деле — разведёнка с кучей проблем и бывшим мужем на шее.
Через час точно приехал Серёжа. На новенькой китайской машине. Блестящей такой, электрической. Вылез, огляделся по сторонам, как инспектор какой. В рубашке выглаженной, брюках дорогих. Танечкины родители, видимо, вложились в зятька.
— Привет.
— Привет.
Они сели за стол на веранде. Серёжа крутил брелок от машины, глаза бегали. Плохой знак.
— Слушай, тут такое дело. У нас с Таней новости.
Елена кивнула. Понятно. Или беременная музыкантка, или свадьба, или ещё что по этой части.
— Она ждёт двойню.
Бац. В точку. Елена даже не удивилась особо. Как по нотам всё идёт. Молодая жена, дети на подходе, а тут бывшая семья с недвижимостью, которую можно реализовать.
— Поздравляю. И что дальше?
— Понимаешь, нам теперь денег нужно больше. И места. Таня хочет, чтобы дети в своём доме росли, а не в съёмной квартире.
Елена смотрела на него и думала: когда он стал таким чужим? Раньше же человеком был. Может, не идеальным, но своим. А теперь сидит и торгуется, как барыга на рынке.
— И что ты предлагаешь?
— Давай продадим дом. Разделим деньги поровну, и каждый устроится, как захочет.
— Ты совсем обнаглел?
— Лен, не груби. Давай по-взрослому. У меня скоро двое детей будет, мне обеспечивать их надо. А тебе что, одна Верка и то уже выросла, кормить её уже не надо?
Вот тут Елену и проняло. Одну Верку. Как будто дочь — это такая мелочь, обуза какая-то. А его новые дети — это святое.
— Серёж, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю. Ты молодая ещё, работящая. Найдёшь себе кого-нибудь, заживёшь заново. А мне уже сорок пять, это последний шанс нормальную семью создать.
Елена встала и прошлась по веранде. Руки тряслись. Хотелось что-то швырнуть ему в лицо. Лучше всего — горшок с геранью.
— Серёж, а ты в курсе, что Вера замуж вышла?
Он вытаращил глаза.
— Как замуж? Когда? За кого?
— Месяц назад. За сокурсника. И ребёнка ждут.
Серёжа откинулся на спинку стула. Видно было — информация не лезет в голову.
— То есть как — ребёнка? Ей же только девятнадцать.
— А Тане сколько? Двадцать пять? Вот и считай.
Серёжа помолчал, переваривая новости. Потом усмехнулся.
— Ну тогда тем более. Купишь себе квартиру, будешь вместе с ними и внуком жить. Помогать. Бабушкой станешь, вон как хорошо. А дом нам с Таней достанется.
Тут Елену накрыло. По-настоящему накрыло. Все эти месяцы она сдерживалась, молчала, терпела его выкрутасы. А тут не выдержала.
— Нет, Серёжа!
Она встала и начала ходить по веранде, размахивая руками.
— Семнадцать лет! Семнадцать лет мы этот дом строили! Я обои клеила, плитку в ванной укладывала, участок копала! А ты теперь приезжаешь на машине от тёщи и говоришь: давай, мол, всё мне отдавай, потому что у меня дети будут! А у меня что — не дочь, что ли? Не внук будущий?
Серёжа сидел с каменным лицом.
— Лен, не психуй. Дело житейское. Разводимся — делим имущество.
— Житейское! — Елена аж засмеялась. — Ты знаешь, что житейское? Это когда мужик в сорок пять лет бегает за двадцатилетними и потом требует от бывшей жены, чтобы она ему дом подарила!
Серёжа встал.
— Не подарила, а продала. И получила свою долю.
— Какую долю? Половину от того, что мы вместе создавали? А твоя молодая жена что вложила в этот дом? Кроме того, что спёрла чужого мужа?
— Лена, хватит. Я не собираюсь это слушать.
— А я не собираюсь дом продавать! Можешь хоть в суд подавать!
Серёжа пошёл к машине. На пороге обернулся.
— Подумай хорошенько. У меня адвокат хороший. И деньги на него есть. А у тебя что?
Уехал, оставив Елену одну с мыслями.
Она села обратно на лавочку и заплакала. Не от жалости к себе — от злости. На него, на себя, на всю эту ситуацию дурацкую.
Позвонила Вера.
— Мам, мы видели папину машину во дворе. Что он хотел?
— Ничего особенного. Приезжай, поговорим.
Через полчаса Вера приехала с мужем. Игорь оказался высоким парнем в очках, серьёзным таким. Программист, как выяснилось. В хорошей компании стажируется.
Елена рассказала им про разговор с Серёжей. Вера слушала, краснела, а в конце взорвалась.
— Он совсем! Как это — дом продать? Это же наш дом!
Игорь молчал, думал о чём-то. Потом говорит:
— А сколько стоит сейчас этот дом?
Елена назвала примерную сумму. Игорь кивнул.
— Я могу взять кредит. Выкупить его долю. Если вы не против, конечно.
Елена уставилась на него.
— Как это — выкупить?
— Ну, дом же на двоих оформлен? Значит, ему принадлежит половина. Я куплю эту половину, а вы останетесь хозяйкой второй половины. И мы тут все вместе жить будем. Дом большой, места хватит. Может и перестроим, второй вход сделаем.
Вера подскочила к мужу и обняла его.
— Игорёк, ты гений!
А Елена сидела и не знала, смеяться ей или плакать. С одной стороны — дом сохранится в семье. С другой — она превратится в приживалку у собственной дочери.
— Игорь, это очень благородно с вашей стороны. Но я не могу позволить вам влезать в долги из-за нас.
— Тётя Лена, я не из-за вас. Я для своей семьи. Хочу, чтобы мой ребёнок рос в нормальном доме, а не в съёмной квартире.
Такой серьёзный мальчик. И правильный. Елена вдруг поняла — повезло дочери с мужем.
Через месяц бумаги были готовы. Серёжа получил свои деньги и исчез из их жизни. Игорь оформил кредит, и теперь половина дома принадлежала ему.
Началась новая жизнь. Игорь с Верой затеяли ремонт в своей половине дома. Детскую комнату делали, кухню расширяли. Елена помогала, как могла, но чувствовала себя не хозяйкой, а гостьей.
Валера звонил каждый день. Предлагал встречаться, куда-то ехать вместе. Елена отнекивалась. Как ему объяснить, что она теперь не свободная женщина, а бабушка на подхвате?
Однажды вечером, когда молодые уехали за покупками для ребёнка, Валера приехал сам. Привёз цветы и торт.
— Лен, что с тобой? Ты как будто прячешься от меня.
Елена заварила чай, и они сели на веранде. Та самая веранда, где месяц назад Серёжа требовал дом продать.
— Валер, тут такая ситуация сложная. Дочь замуж вышла, ребёнка ждут. Мне теперь помогать надо.
— И что? Нормально же. Помогать — это хорошо. Но ты же не монашкой стала?
Валера взял её за руку.
— Лен, а давай мы тоже семью создадим? Нормальную такую. Дом купим где-нибудь в пригороде, детей заведём.
Елена чуть чаем не поперхнулась.
— Каких детей, Валер? Мне тридцать восемь!
— Ну и что? Сейчас в сорок рожают спокойно. Ты же здоровая, красивая.
Елена смотрела на него и думала: а ведь он серьёзно. Не шутит. Хочет, чтобы она всё бросила и с ним новую жизнь начала.
— А дом этот что делать?
— Продай. Деньги в нашу новую семью вложи.
Елена встала и прошлась по веранде. Опять. Опять мужчина требует от неё дом продать. Сначала Серёжа для своей молодой жены, теперь Валера для их совместного будущего.
— Валер, я не могу дом продать. Тут дочь живёт, внук будет.
— Так пусть сами квартиру снимают. Игорь же работает нормально.
Елена присела рядом с ним.
— А если я не хочу детей больше рожать?
Валера нахмурился.
— Почему не хочешь?
— Потому что устала. Потому что уже один ребёнок вырастила. Потому что хочу пожить для себя.
— Лен, ну ты же понимаешь — мне нужна семья. Нормальная. С детьми, с домом.
Елена кивнула. Понимала. И понимала, что опять стоит на перепутье. Опять надо выбирать между своими желаниями и чужими потребностями.
— Валер, а если я выберу дом и дочь?
Он помолчал.
— Тогда нам не по пути.
Вечером, когда Валера уехал, а молодые вернулись с покупками, Елена сидела в саду под грушей и думала.
Серёжа хотел, чтобы она дом отдала ради его новой семьи. Валера хочет, чтобы она дом продала ради их будущих детей. А что хочет она сама?
Хочет остаться в доме, который строила семнадцать лет. Хочет видеть, как растёт внук. Хочет помогать дочери, но не быть ей в тягость.
И не хочет больше выбирать между мужчинами и домом.
Может, так и надо. Может, в тридцать восемь пора перестать ломать себя под чужие планы.
Завтра она позвонит Валере и скажет честно: дом она не продаёт, детей не рожает, а если ему это не подходит — пусть ищет другую.
А пока Елена сидела в саду, слушала, как Вера с Игорем спорят в доме о цвете обоев в детской, и впервые за долгое время чувствовала себя дома.