Лето растекалось по городу густым мёдом, наполняя воздух ароматом цветущих лип и нагретого асфальта. Мне было шестнадцать, и мир казался огромным, полным тайн, которые так хотелось разгадать. Особенно одну — ту, что скрывалась в тёмных глазах Саши, моего одноклассника, который неожиданно пригласил меня на свидание.
Мы сидели в уютном кафе «Лаванда», где стены были выкрашены в мягкий сиреневый цвет, а на подоконниках стояли глиняные горшки с живыми цветами. Саша заказал два какао с зефиром — он запомнил, что я люблю именно такой. Его пальцы нервно барабанили по столу, а взгляд то встречался с моим, то убегал в сторону.
— Ты сегодня красивая, — пробормотал он, краснея.
— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по щекам.
И тут же, будто ножом по струнам, это ощущение перерезал знакомый звук — хруст корочки пиццы. Я медленно повернула голову и увидела его. Папа. Он сидел за соседним столиком, методично пережёвывал кусок «Маргариты» и смотрел на нас. Не злобно, не сердито — просто смотрел, не моргая, как сова.
— Это... твой отец? — Саша сглотнул.
— Да, — прошептала я, опуская глаза в чашку.
Папа не скрывал, что следит за мной. Он делал это всегда — с того самого дня, как я впервые пошла в школу. Тогда он стоял за забором все четыре урока, а потом нёс мой портфель и рассказывал, как сильно скучал. «Ты моя девочка», — говорил он, сжимая мою руку так крепко, что пальцы немели.
— Может, он просто случайно здесь? — Саша пытался быть оптимистом.
— Вряд ли, — я вздохнула. — Он знает, куда я иду. Всегда знает.
Папа поднялся и подошёл к нашему столику. Его тень накрыла нас, как туча.
— Приятного аппетита, дети, — сказал он неестественно бодро. — Какао хорошее?
— Спасибо, всё отлично, — я натянуто улыбнулась.
— Меня зовут Александр, — папа протянул руку Саше, сжал её так, что у того хрустнули кости. — Отец Кати.
Саша попытался улыбнуться, но получилось скорее гримаса.
— Я... я просто хотел пригласить Катю в кино в субботу, — выдавил он.
— В кино? — папа нахмурился. — А что за фильм? Во сколько сеанс? Кто ещё пойдёт?
Я чувствовала, как Саша покрывается испариной.
— Ну... может, сначала уточним насчёт времени? — он посмотрел на меня с мольбой.
— Пап, мы только познакомились, — вмешалась я. — Это просто свидание.
Папа сел рядом, отодвинув Сашу.
— Знаешь, Саша, Катя у меня единственная. Я её очень люблю. И я просто хочу быть уверен, что с ней всё будет хорошо. Ты меня понимаешь?
Саша кивнул так быстро, словно боялся, что голова отвалится.
— Конечно, я... я её тоже уважаю. Очень.
Папа улыбнулся, но глаза остались холодными.
— Вот и отлично. Тогда, Катюша, в девять вечера ты должна быть дома.
Он встал, бросил деньги на стол и ушёл, оставив после себя тяжёлое молчание.
— Твой отец... очень заботливый, — осторожно сказал Саша.
— Да, — я прошептала, глядя, как папа садится в машину и продолжает наблюдать за нами через окно.
В тот вечер я вернулась домой ровно в девять. Папа ждал меня в кресле, с газетой в руках.
— Как свидание? — спросил он, не поднимая глаз.
— Нормально, — я бросила сумку на диван.
— Этот мальчик... он тебе нравится?
Я хотела сказать «нет», чтобы не разжигать его ревность. Но вдруг усталость пересилила страх.
— Да. Нравится.
Папа медленно сложил газету. Его лицо стало каменным.
— Ты ещё маленькая, Катя. Ты не понимаешь, что тебе нужно.
Я сжала кулаки.
— Мне шестнадцать. Я могу сама решать.
Он встал, подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.
— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.
Но в его глазах читалось другое: «Ты моя. Только моя».
На следующее утро Саша не подошёл ко мне в школе. А через неделю перевёлся в другой класс.
Папа снова победил.
Но где-то внутри я знала — однажды его любви будет мало. И тогда мне придётся выбирать между его счастьем и своим.