Глава первая.
Ульяна стояла у выхода из аэропорта, сжимая ручку кожаного чемодана, и чувствовала, как в груди бьётся сердце — не от волнения, а от предвкушения. Москва пахла иначе, чем её родной город. Здесь всё было крупнее, резче, деловитее. Она приехала не развлекаться. Она приехала учиться — стать лучше, профессиональнее, доказать отцу, что может чего-то добиться сама.
Высокая, с идеальной осанкой, в бежевом тренче и с аккуратной косой, Ульяна выделялась в толпе. Когда она заметила молодого мужчину с табличкой «Воробьева Ульяна Алексеевна», невольно задержала на нём взгляд. Он был выше среднего роста, с гладко уложенными тёмными волосами, выразительными тёмно-карими глазами и почти фарфоровой кожей. Его лицо было словно выточено — скулы, прямой нос, сдержанные губы. Но выражение лица — абсолютно спокойное, даже немного отстранённое.
— Здравствуйте, — сказала она, подходя ближе.
— Добрый день. Вы — Ульяна Алексеевна? — его голос был низким, но мягким, чуть хрипловатым.
— Да, всё верно.
— Меня зовут Николай. Я буду сопровождать вас во время пребывания в Москве. Позвольте?
Он вежливо взял у неё чемодан, не задавая лишних вопросов. Их взгляды пересеклись, и она на секунду ощутила странное тепло где-то внутри — почти неуловимое, как случайный порыв ветра.
В машине Ульяна смотрела в окно, делая вид, что не обращает внимания на водителя. Но мысли возвращались к нему снова и снова.
Интересно, сколько ему лет? Тридцать? Младше? И почему он такой... сдержанный? Отстраненный?
— Вы давно работаете в Москве? — вдруг спросила она, нарушая тишину.
— Несколько лет, — ответил он спокойно, глаза по-прежнему не отрывались от дороги. — Вожу разных клиентов. В основном из деловой сферы.
— А... часто встречаете таких, как я? — она усмехнулась. — Дочек богатых родителей?
Он едва заметно улыбнулся.
— Бывает. Но не часто кто-то из них интересуется моими впечатлениями.
Ульяна чуть покраснела и замолчала. Он говорил без упрёка, но почему-то его слова задели. Она уставилась на свои руки.
Неужели я выгляжу как очередная принцесса, которую все должны обслуживать?
Отель был шикарный — с панорамными окнами, видами на Москва-Сити и ароматом свежесрезанных цветов в холле. Ульяна получила ключ и собиралась подниматься в номер, как вдруг услышала своё имя:
— Ульяна?
Она обернулась. Перед ней стоял мужчина в деловом костюме, с дорогими часами и уверенной улыбкой. Светлые волосы, лёгкий загар, чуть прищуренные зелёные глаза. Он смотрел на неё с неожиданным интересом.
— Владислав Куликов, — он протянул руку. — Мы не знакомы, но я хорошо знаю вашего отца. Алексей Александрович рассказывал о вас.
— Очень приятно, — Ульяна слегка улыбнулась, но внутренне напряглась.
— Я работаю в гостиничном холдинге, с вашим отцом мы пересекались на нескольких форумах. Как же тесен мир, правда?
— Правда, — сдержанно ответила она.
— Если будет желание, могу провести экскурсию по городу. Или хотя бы по ресторанам. Уверен, у вас насыщенный график, но Москва достойна того, чтобы её разглядывали не только из окон отеля.
— Спасибо, я подумаю.
Он кивнул, улыбнулся и, с лёгким наклоном головы, исчез в лифте.
Позже вечером Ульяна лежала на кровати, рассматривая потолок. Мозг отказывался отдыхать. Она вспомнила взгляд Владислава — уверенный, прицельный, как у человека, который привык получать желаемое. И тут же — взгляд Николая, спокойный, немного отстранённый, но с каким-то странным, почти затаённым теплом.
Телефон завибрировал. Сообщение от отца:
«Ульяна. Владислав — очень достойный человек. Я бы хотел, чтобы вы с ним пообщались поближе. Это может быть очень перспективное знакомство, и не только в деловом плане».
Она зажмурилась. Конечно. Отец, как всегда, видит в людях не людей, а ресурсы, активы, выгодные ходы. Для этого он его и подослал. Он всю её жизнь строил, как шахматную партию. Вот только Ульяна устала быть фигурой.
Она встала, подошла к окну и раздвинула шторы. Ночные огни города отражались в её глазах. Где-то там, внизу, была улица. А может быть — и Николай, который отвозил кого-то ещё. Она не знала о нём ничего. Но почему-то хотелось узнать.
Очень.
Глава вторая.
Прошло две недели с момента приезда Ульяны в Москву. Курсы, практика, мастер-классы — дни были насыщенными, и она чувствовала, как действительно растёт как специалист. Но каждый вечер, возвращаясь в отель, она ловила себя на одном и том же: её мысли всё чаще вертелись не вокруг стоматологических техник, а вокруг него — Николая.
Он всегда был рядом, но будто бы вне её мира. Забирал её утром, вовремя приезжал к курсам, всегда открывал перед ней дверь машины, не задавал лишних вопросов, не вторгался в личное пространство. Но именно этим и цеплял. Уверенность в его поступках, спокойствие, сдержанность. И взгляд... немного грустный, будто у человека, который слишком много знает, но предпочитает молчать.
В отличие от него, Влад был энергичен, активен, решителен. Он красиво ухаживал, устраивал вечера в ресторанах, дарил цветы и даже однажды встретил её у института с огромным букетом. Он знал, что нравится девушкам — и пользовался этим.
— Ну что ты, Ульяна, — говорил он, заглядывая ей в глаза через бокал вина, — ты не просто красива, ты умна, воспитана. Ты действительно создана для большего. Рядом с тобой должен быть мужчина, способный идти с тобой в ногу.
Она улыбалась — вежливо. Её научили быть благодарной за ухаживания, но внутри было тревожно. Что-то в его голосе казалось фальшивым. Или слишком заученным.
Однажды, после долгого практического дня, Ульяна устало опустилась в машину. Николай мельком взглянул в зеркало заднего вида.
— Вы выглядите уставшей, — тихо сказал он.
— Я вымотана, — честно ответила она, и вдруг, импульсивно: — Николай… А у вас бывает такое, что вы просто хотите уехать куда-нибудь? В лес, к озеру, в тишину. Без всего.
Он на секунду замер. Потом кивнул:
— Бывает. Особенно в Москве.
Она засмеялась. Чисто, искренне, легко.
— Может, в выходной съездим? Ну, просто — кофе, парк, немного природы?
Он повернулся к ней. Долго смотрел.
— Вы уверены?
— Да, уверена.
В субботу они встретились у кафе. Ульяна пришла в простой белой рубашке и джинсах. Без макияжа, без украшений. Она впервые за долгое время чувствовала себя собой. Они гуляли в парке, пили кофе, кормили уток. Николай был молчалив, но рядом с ним было легко.
— Почему вы всё время такой сдержанный? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Потому что слишком часто видел, как люди играют. Я предпочитаю быть настоящим. Даже если это невыгодно.
Она не успела ответить — позади раздался голос:
— Вот это… очень интересный момент.
Они обернулись. Перед ними стоял Влад. Лицо каменное, глаза — почти чёрные от гнева.
— Значит, вот чем вы занимаетесь в выходные, Ульяна? — голос у него был тихим, но леденящим. — С водителем.
— Влад, я...
— Ты не должна быть здесь, — резко перебил он. — с ним.
Николай исчез уже на следующий день.
Никаких объяснений. Никаких прощаний. Ульяна пыталась звонить, писать — тишина. От отца пришло сообщение: "Ты поставила меня в неловкое положение. Николай больше не будет с тобой работать. Не усложняй".
Влад продолжал ухаживания — с утроенной силой. Теперь всё было официально: их всё чаще видели вместе, в бизнес-среде начали шептаться, что дочь Алексея Воробьева и Влад Куликов вот-вот объявят о помолвке.
Однажды вечером, возвращаясь пораньше с встречи, Ульяна случайно услышала голос Влада в холле отеля. Он стоял у лифта с Ингой — той самой яркой, дерзкой девушкой, с которой она раньше пересеклась на обеде. И с которой, как оказалось, Влад был более чем знаком.
— Всё будет по плану, — усмехнулся Влад, — нам просто нужно дождаться, когда её папочка даст добро. Потом — свадьба, слияние, империю построим. А она… она просто инструмент. Симпатичный, да. Но не более.
Инга фыркнула:
— И ты женишься на этой кукле?
— Женюсь, потому что должен. Не волнуйся, для души у меня есть ты.
Ульяна застыла. Её пальцы сжались в кулаки, а в груди всё сжалось в один болезненный узел.
Она — инструмент? Слияние? Выгодный брак? Это всё было спланировано?
Она развернулась и ушла, не дожидаясь, пока их разговор закончится.
Глава третья.
Прошло три года с того вечера, когда Ульяна услышала разговор Влада и Инги.
И всё равно — она осталась.
Сначала была ссора с отцом, потом долгие разговоры, обещания Влада, сладкие, как яд:
«Мне важна только ты».
«Мы с отцом — союз. Ты хочешь разрушить всё ради эмоций?»
А потом — свадьба. Блестящая, безупречная, красивая до тошноты.
СМИ писали: “Слияние империй Алексеевых и Куликовых состоялось не только на бумаге, но и в любви!”
Любви?
Ульяна смотрела на свадебные фото, где улыбалась как актриса в дешёвой мелодраме.
А через месяц поняла, что теперь живёт в аквариуме — с позолотой и полным отсутствием воздуха.
Влад был всё тем же: учтивый, галантный, холодный. В офисе — обсуждал сделки, в доме — молчал.
Он не поднимал руку, не кричал, он просто игнорировал. И делал это мастерски.
— Дети? — удивлялся он. — Ну, если хочешь, конечно. Но я не настаиваю. Хотя… род Куликовых всё же должен продолжаться, да?
Она не хотела. Не с ним.
Но слухи росли, как плесень.
«Почему у них до сих пор нет детей?»
«Что-то не так у них, видимо…»
А Ульяна… работала.
Она открыла свою стоматологическую клинику, где была на своём месте — без нарочитой роскоши, в стерильных белых стенах и со звуком бормашины вместо пустых тостов.
Он зашёл в обычный день. Без предупреждения.
В кожаной куртке, с небрежно растрёпанными тёмными волосами.
Их взгляды встретились — и время будто провалилось под землю.
— Николай?.. — голос Ульяны дрогнул.
— Здравствуйте, Ульяна.
Она медленно встала. Его лицо почти не изменилось. Но в глазах… не было той горечи, что прежде. Только уверенность.
— Это ты… ?
— Увы. Зуб мудрости, самый непокорный из всех.
Они оба засмеялись — слишком громко, как будто страх внутри рвался наружу.
После приёма они долго не могли расстаться.
— Я закончил курсы, — рассказывал он. — Ушёл в IT. Сейчас веду небольшую компанию: сайты, базы, безопасные хранилища.
— То есть, следишь за людьми?
— Нет, — он посмотрел на неё внимательно. — Но за тобой — следил.
— Почему?
Он не ответил сразу.
— Потому что я не мог поверить, что ты действительно выбрала его.
Она опустила глаза. Сердце стучало в горле.
— Я... не выбирала. Я… спасала то, что ещё можно было спасти.
Через неделю Николай принёс ей флешку.
— Это не для прессы. Это для тебя.
На записи — голос Влада.
«Она — моя страховка, ясно? Папаша с ума сходит по идее объединения».
«Ульяна? Умная, да. Но наивная. Пока в золоте — будет сидеть тихо».
«Я вложился в неё как в актив. Если родит — отлично. Если нет — ну, зато подписала все бумаги».
Ульяна слушала и не могла дышать.
Она не плакала. Просто сидела в кабинете, обхватив себя руками, как ребёнок, забытый где-то в углу.
Николай молча подошёл и опустился рядом.
Он не говорил, что всё будет хорошо.
Он просто был рядом.
Развод был громким.
СМИ гудели.
“Ульяна Куликова подала на развод!”
“Сливаются не только корпорации, но и судьбы…”
“Скандал в деловой элите: всплыли аудиозаписи с откровениями Влада Куликова!”
Влад злился. Отец — ещё больше.
— Ты подставила меня! — кричал Алексей по телефону. — Ты что, с ума сошла? Он хотел забрать бизнес через тебя? Это бред!
Она молчала. А потом произнесла только одно:
— Я больше не чей-то актив, папа. Я человек.
Она ушла из дома Куликовых. Из фамилии. Из лжи.
Николай помог ей переоформить клинику на себя, отсечь бизнес Влада, удалить её из всех корпоративных связей.
Он стал её точкой опоры. Спокойной, надёжной, терпеливой.
Он никогда не лез с утешениями. Просто приносил кофе. Или молчал рядом.
Однажды вечером, когда солнце клонилось к закату, Ульяна сидела на веранде маленькой квартиры, которую сняла сама, и смотрела в окно.
— Я потратила три года на пустоту, — прошептала она. — Меня не любили. Меня использовали. Меня никто даже не знал.
— Я знал, — сказал Николай тихо. — И знаю.
Он не обнял её. Он просто был рядом.
И этого было достаточно.
Глава четвёртая.
Прошёл месяц после развода.
Громкие заголовки стихли. Влад исчез с радаров, отец замолчал. Ульяна не ждала от них ни объяснений, ни прощения. Она просто… жила.
Впервые за годы не поднималась в семь утра, чтобы сделать идеальный макияж.
Не думала о том, кто что скажет, кто кого увидит.
Она ходила босиком по полу своей квартиры, варила кофе в турке и перечитывала книги, которые любила в юности.
Свою клинику она не закрыла — наоборот, переделала её: убрала пафос, сделала уютной, почти домашней.
Пациенты теперь улыбались не из вежливости, а от благодарности.
Она больше не боялась быть “простой”. Она боялась только потерять себя снова.
Николай бывал рядом часто.
Никогда не спрашивал, не давил, не намекал. Просто привозил ужин, чинил розетку, забирал её на озеро в субботу.
— Ты изменилась, — однажды сказал он ей, когда они сидели на пледе у воды.
Она посмотрела на него. Долго, внимательно.
— Я думала, что после этого брака больше никогда никого не смогу полюбить. Мне казалось, я стала каменной.
Он посмотрел на неё:
— Но ты не камень, Ульяна. Ты — глина. Ты просто была не в тех руках.
На следующий день она собрала чемодан.
Без платья, без туфель, без косметички. Только удобные джинсы, толстовка, кроссовки. И билеты — на юг, к морю.
Она позвонила Николаю.
— Поехали?
— Куда?
— Туда, где нет никого. Только ветер, песок и чай с мятой.
Он улыбнулся.
— Уже еду.
Море встретило её солёным воздухом и тёплым ветром. Ульяна бежала по пляжу, смеялась, впервые за три года смелась почувствовать себя настоящей.
На третий вечер она повернулась к Николаю, с мокрыми волосами и босыми ногами, и сказала:
— Я больше ничего не боюсь. Я не хочу прятаться. Я хочу жить.
— И… если ты рядом, то это уже не страшно.
Он подошёл ближе, не говоря ни слова, и просто взял её за руку.
Нежно, надёжно. Без обещаний. Без “навсегда”.
Но с настоящей тишиной, в которой не нужно было доказывать ничего.
Прошлое осталось в прошлом — как больной зуб, который вырвали.
А сейчас была жизнь. Простая, с глотком воздуха, с чашкой кофе утром, с человеком рядом.
И этого было достаточно.
На этот раз — по-настоящему.