Тишину уютной кухни Марии и Виталия разорвал резкий стук в дверь. Женщина, вытирая руки о полотенце, пошла открывать.
На пороге она увидела свекровь. София Васильевна стояла с непривычно строгим лицом, в руках она держала большой белый конверт.
– Маша, Виталик дома? – спросила женщина, минуя приветствие и проходя в гостиную, где сын смотрел футбол. - Дома? Отлично!
– Мама, что случилось? – Виталий убавил звук телевизора и, насторожившись, уставился на нее.
София Васильевна присела на диван с видом скорбящей королевы. Она положила конверт на журнальный столик и вынула оттуда несколько листов бумаги.
– Случилось то, что я больше не могу молчать и нести это бремя одна, – начала она драматично. – Вы знаете, что я стала ходить к психологу? Доктору Крылову. Он очень известный специалист, к нему запись на полгода вперед.
– Это... хорошо, мама? – осторожно спросил Виталий, обмениваясь с Марией тревожным взглядом. – Здоровье беспокоит?
– Здоровье! – София Васильевна фыркнула. – Какое здоровье, когда душа изранена! Я хожу потому, что моя психика не выдерживает того, что натворила наша Мария!
Невестка, стоявшая в дверном проеме гостиной, непроизвольно вздрогнула.
– Я? София Васильевна, что я натворила? – спросила она, подойдя поближе к ней.
– Что? – свекровь вскинула голову, ее глаза сверкнули обидой. – Ты вышла замуж за моего сына, и этим все сказано!
В комнате повисло недоуменное молчание. Виталий растерянно потер ладонью лоб.
– Мам, это как-то... странно звучит. Мы же с Машей уже три года женаты. Ты всегда говорила, что рада за нас.
– Рада? – София Васильевна сжала платок, который вдруг появился у нее в руках. – Я старалась! Я улыбалась, когда внутри все плакало! Я видела, как мой единственный сын, моя опора, мой Виталик, отдаляется... Его мысли заняты только тобой, Мария! Его время – твое! Его дом – здесь, а не с матерью, которая жизнь за него отдала. Терпеть это просто невыносимо!
Свекровь аккуратно вытерла несуществующую слезу и ткнула пальцем в бумаги на столе.
– Доктор Крылов объяснил мне корень моих страданий! Глубокая травма, вызванная потерей сына, и виной тому – твой приход в нашу семью, Мария! Именно твое замужество за Виталием спровоцировало мой невроз, мою бессонницу, мою тревогу! И теперь я вынуждена проходить длительную и очень дорогую терапию! - тоном директорши школы, проговорила София Васильевна.
Мария резко побледнела и попеременно посмотрела то на свекровь, то на листы бумаги.
– София Васильевна, я... я не понимаю. Мы с Виталием счастливы. Мы вас уважаем, помогаем...
– Счастливы? За мой счет! – перебила свекровь. – Мое душевное спокойствие разрушено, и за восстановление его приходится платить. Очень дорого платить. – она снова указала на бумаги. – Вот счет от доктора Крылова за три месяца интенсивной терапии. Триста тысяч рублей.
Виталий медленно поднял на мать удивленный взгляд, а потом резко вскочил с дивана.
– Триста тысяч?! Мам, ты с ума сошла?! Какое отношение Маша имеет к твоим счетам за психолога?!
– Прямое! – парировала София Васильевна, тоже вставая. – Если бы она не увела тебя из моего дома, не заняла твое сердце, мне не пришлось бы лечить разбитую материнскую душу! Это последствия ее действий, поэтому я считаю справедливым, чтобы она и оплатила этот счет. В знак признания своей вины и залога будущих... исправленных отношений.
Мария не выдержала. Горечь и несправедливость тошнотворно подступили к горлу.
– Моей вины?! – ее голос задрожал от возмущения. – В том, что я люблю вашего сына и он любит меня, в том, что мы создали семью? София Васильевна - это абсурд! Ты хочешь, чтобы я заплатила вам за то, что ваш взрослый сын женился? Это же манипуляция чистой воды!
– Это справедливость! – закричала свекровь, теряя над собой контроль. – Ты не просто разрушила мою жизнь, ты разрушила мою душу! Теперь пришла пора платить за это!
– Мама, это переходит все границы! – Виталий шагнул к матери. Его лицо было красно от гнева. – Маша ни в чем не виновата! Твои проблемы с принятием того, что я вырос и завел свою семью – это твои проблемы, и платить за их решение должен ты, или я помогу, если смогу, но требовать этого с Маши – это безумие и оскорбление!
София Васильевна посмотрела на сына с таким выражением лица как, будто он ударил ее. Она схватила бумаги со стола.
– Так? Мой же сын против меня? Значит, доктор Крылов был прав! Вы оба виноваты! – ее голос сорвался на истерическую ноту. – Вы обязаны!
– Нет, мама, – сказал тихо, но твердо Виталий. – Мы не обязаны. Ты больна, но не физически. Твоя болезнь – в голове, и пока ты сама не поймешь, что твои требования – это патологическая ревность и желание контролировать, а не любовь, никакой психолог, даже за миллион, тебе не поможет. Забери этот счет с собой. Мы его оплачивать не будем.
София Васильевна задрожала. Ее лицо исказила гримаса гнева и бессилия. Она сунула счет обратно в конверт.
– Хорошо! Запомните этот день! Вы оба еще пожалеете! – выкрикнула женщина и, развернувшись, выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
Виталий тяжело опустился на диван и обессиленно закрыл лицо руками. Мария подошла и присела рядом с ним.
– Триста тысяч... – прошептала Мария. – Триста тысяч за то, что я вышла за тебя замуж. Это же дурдом какой-то.
Виталий поднял голову. В его глазах стояла не только боль, но также и решимость.
– Это не дурдом, Маша. Это реальность моей матери. Игнорировать это больше нельзя. Завтра же позвоню этому... доктору Крылову. Узнаю, что там на самом деле, а потом... потом нам с тобой, наверное, самим нужен будет психолог. Прости, что она тебе такое сказала...
– Ты ни в чем не виноват, – улыбнулась Мария. – Вот это да! Вот это счет! А ведь это я как-то на семейном ужине предложила Софии Васильевне сходить на прием к психологу. Предложила... на свою голову... теперь сама же и виновата оказалась...
На следующий день Виталий позвонил доктору Крылову, чтобы узнать, что произошло и почему мать так себя повела.
Однако психолог заявил, что не имеет права разглашать личные сведения своих пациентов.
После инцидента наступило некоторое затишье. София Васильевна выдержала паузу в две недели, а потом позвонила сыну.
– Совесть у твоей жены или у тебя еще не проснулась? – полюбопытствовала женщина.
– Какая совесть? За что?
– За то, что вы меня довели до психолога и заставили выложить за три месяца триста тысяч, – ехидно проговорила София Васильевна.
– Нет, это проблема только в твоей голове, – холодно парировал в ответ Виталий.
В итоге тяжелый разговор между матерью и сыном закончился окончательным разладом.