— Я приезжаю к вам на месяц. И спальню вашу мне отдайте, у меня спина ноет, на диване не усну, — голос Нины Григорьевны в трубке звучал так, будто она обсуждала планы на вечер.
Анастасия застыла на кухне, прижимая телефон к уху. За окном их загородного дома в надувном бассейне плескались Миша и Лиза, их звонкий смех вплетался в щебет птиц. Летнее утро, такое безмятежное, вдруг потемнело.
— Нина Григорьевна, но мы не ждали гостей, — осторожно ответила Анастасия.
— Какие гости? Я мать Сергея! — голос свекрови стал жестче. — Давно хочу глянуть, как вы там живете, как дом держите. Может, чему дельному научу.
Анастасия ощутила ком в горле. Этот тон она знала: если Нина Григорьевна что-то задумала, переубеждать бесполезно.
— У нас дом небольшой, всего три комнаты. Дети в своих спальнях, мы с Сергеем в своей...
— Ерунда! Вы, молодые, на диване перекантуетесь, а мне кровать нужна. Спина, возраст, сама понимаешь.
— Может, в поселке гостиницу снимем? Там уютно, все удобства.
— Деньги на ветер? Обойдетесь как-нибудь. Я же не навсегда, на месяц всего.
Анастасия сглотнула. Месяц с Ниной Григорьевной в их тесном доме казался вечностью, особенно с ее характером.
— Может, осенью приедете? В городской квартире места побольше.
— Нет, летом хочу. На природе побуду, на ваш быт посмотрю. Заодно внуков повидаю, давно не видела.
Анастасия взглянула в окно. Миша помогал Лизе выбраться из бассейна, держа за руку. Дети так радовались лету, своим комнатам, где могли уединиться.
— Нина Григорьевна, давайте с Сергеем обсудим...
— Что обсуждать? Я решила. Завтра к обеду буду.
— Завтра? — вырвалось у Анастасии.
— А чего тянуть? Чемоданы собраны. Постельное свежее постелите, я к чистоте привыкла.
Раздались гудки. Нина Григорьевна повесила трубку.
Анастасия села, чувствуя холод по спине. Только детский смех и плеск воды нарушали тишину.
Через час во двор въехала машина Сергея. Он вернулся пораньше, как всегда по пятницам, чтобы провести выходные с семьей.
— Папа! — Лиза, мокрая от бассейна, бросилась к отцу.
— Осторожно, папину рубашку замочишь, — рассмеялся Сергей, подхватывая дочку. — Как дела, солнышко?
— Миша научил меня плавать по-лягушачьи! — гордо сообщила Лиза.
— Молодец, сын, — кивнул Сергей Мише, вытиравшемуся полотенцем.
Анастасия смотрела на них из кухни. Обычно такие сцены грели сердце, но сейчас тревога сжимала грудь.
— Настя, ты где? — позвал Сергей, входя в дом.
— На кухне.
Он поцеловал жену в лоб, как обычно.
— Что-то ты бледная. Устала?
— Твоя мама звонила. Завтра приезжает. На месяц.
Сергей нахмурился:
— Как на месяц? Она ничего не говорила.
— Только что сказала. И требует нашу спальню, говорит, спина болит.
— Какую спальню?
— Нашу. Сказала, молодые на диване устроятся.
Сергей сел, обдумывая.
— Может, и правда не беда? Диван у нас нормальный...
— Сережа, ты серьезно? Месяц на диване? Я из дома работаю, ты в офис ездишь.
— Ну, матрас купим ортопедический. Или раскладушку.
Анастасия посмотрела на мужа с удивлением:
— Ты считаешь нормальным, что твоя мама заявляется без предупреждения и требует нашу кровать?
— Она не требует, у нее правда спина болит. Возраст.
— Сережа, ей шестьдесят три, не девяносто! Если спина беспокоит, пусть в санаторий едет, а не к нам за комфортом.
Сергей потер виски — знакомый жест, когда он не знал, как быть.
— Может, компромисс найдем? Она же мать...
— А я твоя жена. И дети тоже хотят спокойного лета.
Разговор прервала соседка Валентина Павловна, зашедшая с корзинкой помидоров.
— Добрый вечер! Помидорчики принесла, в этом году знатные, — улыбнулась она, но заметила напряжение. — Что-то стряслось?
— Семейное, — уклончиво ответил Сергей.
— А я слышала, как Настя по телефону говорила, — не унималась соседка. — Громко так, до моего огорода доносилось. Гости едут?
Анастасия мысленно вздохнула. Валентина Павловна была доброй, но любопытной. Скоро весь поселок будет в курсе.
— Свекровь погостить хочет, — коротко ответила Анастасия.
— Ой, здорово! Семья должна быть вместе. А то молодежь нынче от родителей отбилась. Мой сын в Канаду уехал, внуков не вижу.
— Спасибо за помидоры, — Сергей мягко прервал соседку.
Когда Валентина Павловна ушла, разговор продолжился.
— Значит, решено? — спросила Анастасия. — Она приезжает, и мы отдаем спальню?
— А что делать? Чемоданы собрала.
— Сказать "нет". Это наш дом, наши правила.
— Настя, она мать. Ей немало лет.
— Сергей, хватит! Ей шестьдесят три, она полна сил, на дачу ездит, в клубы ходит. Просто привыкла, что все ей подчиняются.
Сергей подошел к окну, глядя на детей, играющих в догонялки.
— Может, дети в одной комнате поживут? Комнаты тесные, но кровати переставим...
— Они разнополые, Сергей! Мише десять, Лизе семь. Им нужно свое пространство.
— На месяц можно потерпеть.
Анастасия почувствовала раздражение:
— Почему дети должны терпеть? Они ни в чем не виноваты. Это их лето, их дом.
— Но бабушка их любит, хочет повидать.
— Тогда пусть на выходные приезжает, а не на месяц! Или снимает гостиницу.
Разговор прервал звонок. Звонила сестра Сергея, Катя.
— Алло, сестренка, — ответил Сергей.
— Сережа, мама сказала, что к вам едет, а Настя против. Это как? — голос Кати был слышен даже Анастасии.
— Обсуждаем... Ситуация непростая...
— Какая непростая? Мать к сыну едет, внуков повидать. Что сложного?
— Катя, у нас дом маленький.
— Серьезно, Сережа? Одну кровать матери уступить — это подвиг? Настя совсем берега попутала?
Анастасия сжала кулаки. Слышать такое от золовки было обидно.
— Катя, мы сами разберемся, — твердо сказал Сергей.
— Разберетесь? Мама билет купила, вещи собрала. А твоя принцесса нос воротит. Хорошо, что она не моя невестка!
— Катя, хватит.
— Передай своей жене: мать уважения достойна. Она тебя растила, а теперь даже поспать нормально не может? Позор!
Сергей положил трубку и посмотрел на Анастасию:
— Она не то имела в виду.
— А что имела? — Анастасия не скрывала обиды. — Я берега попутала, я принцесса, мне стыдно должно быть?
— Настя, не бери в голову. Катя всегда за маму горой.
— Знаю. И знаю, что Катя живет в городе, в трешке с мужем, без детей. Почему Нина Григорьевна к ней не едет?
— Наверное, внуков хочет увидеть.
— Или Катя тоже не готова месяц терпеть твою маму?
Сергей промолчал. Возразить было нечего.
Вечером, уложив детей, супруги продолжили разговор на веранде. Анастасия работала за ноутбуком, Сергей сидел рядом.
— Может, не так страшно? — начал он. — Месяц быстро пройдет.
— Сережа, помнишь, как мама приезжала на майские?
Сергей помрачнел. Тот визит оставил след.
— Она переставила всю кухню, потому что "неудобно". Выкинула мои травы, сказала, "зачем столько хлама". Лизу заставляла есть гречку, хотя знает про аллергию. А как она при детях мою стряпню критиковала...
— Может, она изменилась.
— За полгода? Серьезно?
Сергей вздохнул:
— Что предлагаешь?
— Позвонить и сказать, что месяц не можем принять. Пусть приедет на выходные или неделю.
— Обидится.
— А нам всю жизнь под нее подстраиваться?
Сергей молчал, глядя в сад.
— Ладно, — сказал он. — Утром позвоню, попробую объяснить.
Но утром Нина Григорьевна опередила. Телефон зазвонил в восемь.
— Сережа, я в пути! — радостно сообщила она. — Часа через три буду. Обед готовьте, проголодаюсь.
— Мам, подожди, мы хотели поговорить.
— О чем? Все решено. Ой, автобус трогается, до встречи!
Анастасия, слышавшая разговор, покачала головой:
— Как всегда, ставит перед фактом.
— Что делать?
— Встречать. Но я не уступлю.
К обеду к дому подъехало такси. Нина Григорьевна вышла, элегантная, в светлом платье, с идеальной прической и строгим взглядом. Водитель выгрузил два чемодана и сумку.
Анастасия заваривала чай, мысленно готовясь к разговору. Вздохнула: будь что будет.
— Бабушка! — закричали дети, бросаясь к ней.
— Мои хорошие! — Нина Григорьевна улыбнулась, обнимая Мишу и Лизу. — Как подросли! Миша уже взрослый, Лиза — красотка!
Сергей и Анастасия вышли следом.
— Здравствуйте, Нина Григорьевна, — сдержанно сказала Анастасия.
— Здравствуй, милая. Ну, показывайте, где я буду жить.
Повисла пауза.
— Мам, давай зайдем, чай попьем, — начал Сергей. — Настя вкусный заварила.
— О чем говорить? Дорога долгая, хочу умыться, вещи разобрать. Где спальня? И чай твой, Настя, не люблю, ты знаешь.
Анастасия глубоко вдохнула:
— Нина Григорьевна, у нас маленький дом. Гостевой комнаты нет.
— Я же сказала — отдайте вашу. Молодые где-нибудь устроятся.
— Мы не можем отдать спальню на месяц.
Нина Григорьевна посмотрела на невестку, будто не веря:
— Как это не можете?
— Мы с Сергеем работаем, нам нужен отдых. На диване месяц не выспаться.
— Ладно, — голос свекрови похолодел. — Пусть дети в одной комнате поживут. Освободите одну.
— Дети разнополые, — твердо сказала Анастасия. — Им нужны свои комнаты.
— Что за ерунда? Брат и сестра! В мое время в одной комнате кучей жили, и ничего.
— Времена другие.
Сергей вмешался:
— Мам, может, гостиницу рассмотрим? Там удобнее.
— Я не в гостиницу приехала, а к сыну! К семье! — голос Нины Григорьевны стал громче. — В чем проблема? Одну комнату освободить — так сложно?
Дети молча наблюдали, чувствуя напряжение.
— Проблема в том, что вы приехали без предупреждения и хотите перестроить нашу жизнь, — спокойно сказала Анастасия. — Допивайте чай и уезжайте.
— Хочу? Я мать Сергея! Мой сын, мои внуки! Никуда я не поеду!
— И мой муж, и мои дети. Это наш дом.
Нина Григорьевна выпрямилась:
— Ясно. Значит, так. Хорошо, что сразу все открылось.
Она повернулась к Сергею:
— Сын, твоя жена считает, что мать недостойна даже переночевать у тебя. Будем знать.
— Мам, не надо.
— А как надо? Я тебя растила, а теперь даже кровати не заслуживаю?
Анастасия не выдержала:
— Нина Григорьевна, хватит драм. Вы знали, что дом маленький, но решили, что все должны под вас подстраиваться.
— Драм? — голос свекрови стал ледяным. — Это я драматизирую?
— Да. И шантажируете Сергея долгом матери.
— Настя! — резко сказал Сергей.
— Что "Настя"? Разве не так? Она приехала с планом переделать наш дом и делает вид, что мы ей обязаны.
Нина Григорьевна смотрела с возмущением:
— Переделать? Ты что себе позволяешь? Я к сыну приехала, а ты...
— А я защищаю свою семью. Детей. Дом.
— Какая твоя семья? Сергей — мой сын! Дети — мои внуки!
— И мой муж, и мои дети! — голос Анастасии повысился. — Если думаете, что можете командовать, то ошибаетесь!
Миша взял Лизу за руку и шепнул:
— Пойдем в дом.
Дети ушли, оставив взрослых во дворе.
— Сергей, — голос Нины Григорьевны дрожал, — слышишь, как твоя жена с матерью говорит?
— Мам, давай спокойно...
— Какое спокойно? Она меня выгоняет! Родную мать!
— Никто не выгоняет, — устало сказала Анастасия. — Я говорю, что на ваших условиях вы жить не будете.
— А на каких?
— Приезжайте на выходные. Или на неделю. Спите на диване, как гости.
Нина Григорьевна рассмеялась саркастически:
— Гости? Я гость у сына?
— Да, — твердо ответила Анастасия. — Потому что ведете себя как гость, которого не ждали.
— Хватит! — взорвалась Нина Григорьевна. — Сергей, либо поставь эту женщину на место, либо я уезжаю и больше не вернусь!
Сергей стоял между женой и матерью, переводя взгляд.
— Мам, Настя — моя жена, не женщина.
— Которая не уважает твою мать!
— Которая защищает наш дом и детей, — тихо сказал Сергей.
Нина Григорьевна замолчала, будто не веря.
— Ты на ее стороне?
— На стороне своей семьи.
— А я не семья?
— Семья. Но не в этом доме. Здесь семья — мы с Настей и детьми.
Нина Григорьевна резко повернулась к чемоданам:
— Отлично. Все ясно. Вырастила неблагодарного сына.
Она набрала номер:
— Такси? В город, с того же адреса.
Пока она говорила, Сергей и Анастасия молчали. В его глазах была боль, но и понимание.
— Машина через полчаса, — сухо сказала Нина Григорьевна. — Сергей, чемоданы к воротам.
— Мам...
— Что "мам"? Все сказано. Твоя жена меня видеть не хочет — не навязываюсь.
Сергей потащил чемоданы. Нина Григорьевна снова звонила:
— Катя? Я уезжаю... Не приняли... Да, твоя невестка показала себя...
Анастасия слушала, понимая, что в версии свекрови она будет виновницей.
— ...Представляешь, даже диван не предложили! Нет места, говорят... Сергей молчал, жену не осадил... Конечно, обиделась!
Такси приехало. Нина Григорьевна уехала, не попрощавшись с внуками. Дети смотрели из окна, не понимая.
— Папа, почему бабушка уехала? — спросила Лиза.
— Передумала гостить, солнышко.
— Она на нас сердится?
Сергей присел:
— Сердится. Но на взрослых, не на вас.
— Помирится?
— Не знаю, Лиза.
Вечером, уложив детей, супруги сидели на веранде.
— Жалеешь? — спросила Анастасия.
— О чем?
— Что поддержал меня.
Сергей помолчал:
— Нет. Ты права. Она хотела все под себя переделать.
— Она не простит.
— Знаю.
— И Катя теперь считает меня врагом.
— Пусть. Главное, у нас дома мир.
Анастасия сжала его руку:
— Спасибо, что не заставил детей жить в одной комнате.
— Они не виноваты в проблемах взрослых.
Через неделю звонила Катя:
— Сережа, мама вчера плакала! Рассказала, как вы ее выгнали, как Настя оскорбляла...
— Никто не оскорблял.
— Не оскорбляла? А про захват дома? Это что, не оскорбление?
— Это правда. Мама приехала без спроса и потребовала спальню.
— И что? Она мать!
— Катя, почему она к тебе не поехала? У вас трешка, детей нет...
Катя замялась:
— У нас... ремонт. Неудобно.
— Какой ремонт? Вы же недавно делали.
— Ну... мелкий. Не в этом дело! Твоя жена обнаглела!
— Она защищала наш дом и детей.
— От бабушки? Вы что, с ума сошли?
Сергей устал:
— Катя, мы решили. Если мама хочет на выходные — пожалуйста. На других условиях — нет.
— Она больше к вам не поедет! И правильно!
— Ее выбор.
— Ты понимаешь, что натворил? Мать обидел!
— Я защитил свою семью. А мама пусть подумает.
— Она не виновата! Это все твоя Настя!
— До свидания, Катя.
Сергей посмотрел на Анастасию:
— Теперь и сестра не разговаривает.
— Переживем.
Через неделю Валентина Павловна принесла помидоры:
— Ну как, погостила свекровь?
— Уехала быстро, дела, — уклончиво ответила Анастасия.
— Жаль, хотела с ней поболтать. У меня с невесткой тоже не всегда гладко... Но семья — это святое, надо терпеть.
Анастасия промолчала.
— Дети небось расстроились? Бабушку редко видят...
— Дети у нас понимающие, — ответил Сергей.
Когда соседка ушла, Анастасия посмотрела на детей:
— Поймет она когда-нибудь, что ошиблась?
— Вряд ли, — честно сказал Сергей. — Мама ошибок не признает.
Вечером звонила Нина Григорьевна:
— Позови Сергея, — холодно сказала она.
— Здравствуйте, Нина Григорьевна...
— Сергея позови, с тобой говорить не хочу.
Анастасия передала трубку:
— Мам, — сказал Сергей.
— Я звоню сказать, что больше к вам не приеду. И внуков видеть не хочу.
— Мам, зачем так...
— А как? Меня унизили, выгнали! А ты молчал!
— Я не молчал. Я поддержал жену.
— Выбрал чужую женщину, а не мать. Живи с этим.
— Настя не чужая, она моя жена десять лет!
— Для меня чужая. И ты тоже. Сын, который мать не защитил, мне не нужен.
Гудки. Сергей вздохнул:
— Бойкот навсегда.
— Ты этого хотел?
— Нет. Но жить под ее диктатом не могу.
Месяц спустя Катя прислала в чат фото: Нина Григорьевна на даче у друзей, улыбается, загорает.
— Смотри, как страдает, — усмехнулась Анастасия.
— Зато наше лето спокойно прошло, — ответил Сергей.
Лето и правда было чудесным. Дети наслаждались своими комнатами, Анастасия работала в тишине, Сергей отдыхал. Никто не переставлял мебель, не критиковал еду, не заставлял детей есть нелюбимое.
В августе позвонила незнакомка:
— Это Тамара Ивановна, подруга Нины Григорьевны. Она дала ваш номер.
— Слушаю.
— Нина рассказала, как вы ее обидели. Но она у нас на даче всех достала — командует, указывает. Не знаем, как избавиться.
— И что вы хотите?
— Может, помиритесь? Заберите ее?
Анастасия рассмеялась:
— Вы видите, какая она. Представьте, как нам было бы месяц.
— Да, понимаю... Она говорит, к вам больше не поедет...
— И правильно. Мы не зовем.
— А внуки? Им нужна бабушка...
— Они ее помнят. Если захочет — приедет на пару дней. Как гость.
— А если не захочет?
— Ее выбор. Мы не можем заставить ее любить внуков больше амбиций.
Тамара Ивановна вздохнула:
— Извините за беспокойство.
Анастасия рассказала Сергею.
— Даже подруги устали, — усмехнулся он. — А мы должны были терпеть.
— Представляешь, что было бы, если бы согласились?
— Не хочу думать.
В сентябре семья вернулась в город. Дети пошли в школу, жизнь вошла в русло. Нина Григорьевна не звонила.
Встретили Катю в торговом центре. Она с мужем отвернулась.
— Тетя Катя нас не узнала? — удивилась Лиза.
— Узнала, просто спешила, — ответил Сергей.
Но Миша, постарше, сказал:
— Пап, почему взрослые так странно себя ведут? Бабушка обиделась, что мы ей комнату не дали, тетя Катя не здоровается...
— Иногда люди думают, что им все должны. А когда слышат "нет", обижаются.
— Но это наш дом. Мы решаем, кто в нем живет?
— Верно, сын.
Перед Новым годом пришло сообщение с незнакомого номера: "Нина Григорьевна передает, что на праздники не приедет. И общаться не будет."
Анастасия показала Сергею:
— Даже через других передает.
— Зато честно. Не мучает ложными надеждами.
— Детям скажем?
— Зачем? Они понимают.
В новогоднюю ночь, когда дети спали, а за окном падал снег, супруги сидели на кухне, подводя итоги года.
— Жалеешь? — спросила Анастасия.
— Нет, — твердо сказал Сергей. — Мы защитили наш дом, детей, покой. А мама сделала выбор.
— Поменяется она?
— В шестьдесят три? Вряд ли. Она всегда считала, что ей все должны.
Анастасия кивнула:
— Грустно, что из-за гордыни она отказалась от внуков.
— Да. Но мы предлагали компромисс. Она выбрала "все или ничего".
— И выбрала "ничего".
— Ее выбор.
Куранты пробили полночь. Супруги обнялись, думая каждый о своем.
А в другом районе Нина Григорьевна сидела у Кати, жалуясь на неблагодарную невестку. Она не признала ошибок. И не собиралась.
Но это была уже не их забота.