— Бессовестная! Эгоистка! — снова заголосила мать. — Ты нас унизить решила! Посмеяться над нами!
1. «Какой у тебя ангелочек!»
— Ириша, ну какой у тебя ангелочек! — умилялась в экран Зоя Георгиевна, мама Ирины. — Машенька просто золото! Спокойная такая, не плачет совсем.
— Вся в тебя, ты тоже спала как сурок, — поддакнула старшая сестра Оля, чавкая бутербродом.
Ирина улыбнулась про себя. «Конечно, спокойная. Потому что мы обе спим по ночам и не дергаемся по пустякам».
— О, мам, в этом не только моя заслуга, — без задней мысли ответила Ирина, поправляя на плече муслиновую пеленку. — Нам Нина Викторовна очень помогает.
Оля перестала жевать. Ее челюсти замерли.
— Какая еще Нина Викторовна? Подруга твоя?
— Няня наша, — так же просто ответила Ирина. — Чудесная женщина, с медицинским образованием.
На несколько секунд в домашнем видеочате повисла тишина. Такая, что было слышно, как тикают часы на маминой кухне. Лицо у Оли стало каменным. Мама медленно сняла очки, протерла их краем фартука и снова надела. Это был плохой знак.
— Н-няня? — переспросила Зоя Георгиевна так, будто Ирина сказала, что завела дома ручного крокодила. — Какая няня, Ирочка? Ты же в декрете, ты же дома сидишь! Зачем тебе няня?
— Мам, я не совсем в декрете, я работаю удаленно. У меня совещания, отчеты… Нина Викторовна с Машей гуляет, кормит ее, играет, пока я занята.
— Работает она! — фыркнула Оля. — За компьютером сидеть — это не мешки ворочать! Я вот на своей работе с людьми общаюсь на кассе, так к вечеру язык на плече!
— Да ты что, Ира, совсем с катушек съехала? Я тебя одна растила, и Ольку! И никаких нянь у меня не было!
Зоя Георгиевна распалялась все больше и больше.
— Вставала по десять раз за ночь, то к тебе, то к ней! А днем на завод, потом домой — полы намывать, стирать, готовить! И ничего, вырастила вас! А ты… ты просто ленишься! Тебе сложно за собственным ребенком присмотреть!
Ирина опешила от такого напора.
— Мам, я знаю, тебе было тяжело…
— Тяжело?! Да я вообще не спала! А ты… ты просто не хочешь напрягаться!
— Да нет, мам, я как раз напрягаюсь, чтобы заработать и обеспечить нам с Машей комфорт. Чтобы я была отдохнувшей мамой, а не задерганной клячей.
— Ой, ну не надо вот этих сказок! — снова встряла Оля. — Наверняка в квартире бардак, все запущено, а ты хорохоришься!
И тут Ирина совершила ошибку. Фатальную. Она решила сказать правду, чтобы ее похвалили.
— Да нет, почему запущено? С этим проблем нет. И с Татьяной мне повезло, уборка теперь не моя головная боль.
Снова воцарилась тишина. Но на этот раз она была не каменной, а звенящей, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.
— С кем?! — прошипела мама.
— С Татьяной. Она приходит два раза в неделю, помогает мне с уборкой.
— Уборщица?! — хором взвыли мама и сестра.
Кажется, струна лопнула.
2. «Звонки поддержки»
Три месяца назад Ирина родила дочку Машу. Для нее эти 3 месяца — период абсолютного счастья. Ей удалось избежать типичных трудностей материнства, таких как бессонные ночи и хроническая усталость.
А секрет у нее простой, хотя многим он и не нравится: она просто наняла няню. А еще к ней два раза в неделю приходит помощница по хозяйству Таня и наводит идеальный порядок.
Ирина не замужем, дочку родила для себя, и это было ее взвешенное решение. Но предварительно она создала для этого финансовую основу. Ее работа на руководящей должности с удаленным графиком приносит доход, который позволяет оплачивать услуги помощников.
Утром она просыпается бодрой, спокойно пьет кофе, а в кроватке ее уже ждет выспавшийся и улыбчивый ребенок.
Прошла неделя с того памятного разговора, когда вскрылась правда про няню и уборщицу. Ирина старалась жить как обычно, но каждый вечер звонок от мамы превращался в сеанс изощренной пытки.
— Приветик, доча! Как вы там? — начинала Зоя Георгиевна приторно-сладким голосом. — Небось, устала, бедняжечка?
— Привет, мам. Нет, не устала. У нас все хорошо.
В экране тут же, как по команде, появлялось лицо сестры Оли.
— Ну конечно, не устала, — ядовито тянула Оля, грызя яблоко. — У тебя же прислуга в доме. Одна попы ребенку моет, другая полы за тобой драит. Сиди себе, кофе пей.
— Оля, я работаю. Чтобы оплачивать и няню, и уборку.
— Ой, ну не смеши меня, «работаю»! — фыркала Оля. — За компьютером кнопки нажимать — это не мешки ворочать! Вот я сегодня на работе так набегалась, что ноги отваливаются! А вечером еще Витьке своему ужин готовить.
— А я, между прочим, сегодня два часа на почте в очереди простояла, чтобы за квартиру заплатить! — подхватывала мама. — А потом на рынок за картошкой бежала. Вот это жизнь, а не то, что у тебя!
Ирина молчала. Она смотрела на них и понимала: это не разговор. Это соревнование, кто больше страдает. И в этом соревновании она всегда проигрывала, потому что, о ужас, она не страдала.
Атмосфера в семейном видеочате становилась токсичной. Родные не радовались за нее. Не гордились, что она одна смогла обеспечить себе и дочке комфортную жизнь. Им нужно было другое.
Им нужно было, чтобы она позвонила и, рыдая, попросила: «Мам, забери Машеньку на выходные, я больше не могу!».
Чтобы она сказала: «Оль, займи тысячу до зарплаты, на подгузники не хватает». Чтобы они могли ее поучать, жалеть и чувствовать себя на ее фоне успешными и нужными.
А ее спокойная улыбка, ее чистая квартира и сытый, выспавшийся ребенок были для них как личное оскорбление.
Каждый раз. Каждый разговор. Все сводилось к тому, что она «не такая». Живет неправильно. Родила неправильно. И даже счастливой быть умудряется как-то неправильно.
— И так одна, без мужа, так еще и деньги на ветер! — поучала мама. — Кому ты такая нужна будешь, транжира?
А Оля наклонилась к камере, и ее глаза зло блеснули.
— Я сейчас так, на вскидку прикинула… — вкрадчиво сказала она, и Ирина похолодела, поняв, что сестра действительно сидела и считала. — Няня, уборщица… Ир, да это же тысяч семьдесят в месяц, если не больше! Ты с ума сошла, такие деньги чужим людям отдавать?
Они говорили наперебой, обвиняя ее в лени, в эгоизме, в неуважении к их "подвигу". А Ирина смотрела на их искаженные злобой лица и чувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Хватит, — тихо сказала Ирина.
Они осеклись на полуслове.
— Я вас услышала.
3. Предложение для мамы и сестры
Повисла недоуменная тишина. Мать и сестра ждали продолжения — слез, извинений, оправданий. Но Ирина молчала, давая им насладиться неловкой паузой.
— Ну и что ты услышала? — первой не выдержала Оля, с вызовом глядя в камеру. — Что ты деньги на ветер бросаешь, пока мы тут концы с концами сводим?
— Да, — сказала Ирина ровным, спокойным голосом, от которого у них по спине пробежал холодок. — Я услышала, что вы правы.
Мама с сестрой аж подались к экрану. Неужели дошло?
— Зачем платить чужим людям, когда есть родные, готовые помочь? — продолжила Ирина, глядя им прямо в глаза. — Я все обдумала. У меня есть для вас отличное предложение.
Они переглянулись. На их лицах было предвкушение. Сейчас она предложит им денег. Просто так. "В помощь".
— Мама, ты же говоришь, что настоящее материнство — это жертва и бессонные ночи. Что ты меня и без всяких нянь вырастила. Ты в этом деле профессионал. Так?
— Да... — неуверенно протянула Зоя Георгиевна, не понимая, к чему она клонит.
— Отлично. Я предлагаю тебе стать няней для Машеньки. Пять дней в неделю, с девяти утра до шести вечера. В твои обязанности будет входить все, что сейчас делает Нина Викторовна: прогулки, кормление, игры, гигиена. Я буду платить тебе оклад — пятьдесят тысяч рублей в месяц.
Лицо у мамы вытянулось так, будто она проглотила лимон. Улыбка сползла.
Ирина, не давая им опомниться, повернула "голову" к окошку с сестрой.
— Оля, ты говоришь, что тебе отчаянно нужны деньги, не хватает до получки вечно и что ты не боишься работы. Так ведь?
— Н-ну… да, — промямлила Оля.
— Прекрасно. Заменишь мне мою помощницу Таню. Два раза в неделю, по вторникам и пятницам. Полная уборка моей трехкомнатной квартиры: полы, пыль, санузел. И глажка накопившегося белья. Двадцать пять тысяч в месяц. Можешь наличными забирать, можешь на карту. Как тебе удобнее.
Ирина откинулась в кресле и посмотрела на них.
— Ну что? Согласны? Работа непыльная. Деньги хорошие. И все в семью.
4. «Ты нас унизить решила?!»
Наступила мертвая тишина. Мать и сестра смотрели на Ирину так, будто она предложила им продать душу дьяволу.
— Ты… ты издеваешься? — первой нашлась Оля, ее голос зашипел, как змея. — Я, с высшим образованием, должна у тебя полы драить?!
— Чтобы я, родная мать, на тебя батрачила за твои подачки?! — тут же взвыла Зоя Георгиевна. — Ты в своем уме?! Да как у тебя язык повернулся такое предложить?!
Ирина спокойно отпила глоток остывшего кофе.
— А в чем проблема? — пожала она плечами. — Ты, Оля, только что кричала, что тебе нужны деньги и что ты не боишься работы. Вот тебе работа. Деньги хорошие, пыли не наглотаешься. Или «не бояться работы» — это только про твой супермаркет, а у сестры убраться — это уже унизительно?
Оля открыла и закрыла рот, не найдя, что ответить.
— А ты, мама, говорила, что сидеть с внучкой — это счастье для бабушки, а не работа. И что я, неблагодарная, лишаю тебя этого счастья, нанимая чужую тетку. Вот, я больше не лишаю. Предлагаю тебе полное, оплачиваемое счастье. Пять дней в неделю.
— Бессовестная! Эгоистка! — снова заголосила мать. — Ты нас унизить решила! Посмеяться над нами!
— Унизить? — усмехнулась Ирина. — Унизить — это звонить каждый вечер и капать мне на мозги, что я плохая мать, потому что не страдаю. Унизить — это считать деньги в моем кармане и указывать, как мне их тратить. А я вам предлагаю честную сделку.
— Мы тебе не прислуга! — выкрикнула Оля.
— А я и не ищу прислугу, — отрезала Ирина. — Я ищу работников. И раз уж вы так переживаете, что деньги уходят из семьи…
Она молча встала, подошла к своему рабочему столу в углу комнаты. Взяла калькулятор. Чистый лист бумаги А4. И ручку.
Она села обратно перед телефоном, положив все это на стол.
— Итак, — сказала она деловым тоном, демонстративно нажимая на кнопки калькулятора. — Оклад няни — пятьдесят тысяч. Уборка — двадцать пять. Итого семьдесят пять. За вычетом 13% НДФЛ, который я, как работодатель, должна за вас отчислять…
— Ты… что ты делаешь? — ошарашенно спросила Оля.
— Составляю трудовой договор, — не поднимая глаз, ответила Ирина. — И рассчитываю вашу «белую» зарплату. Или вы хотите работать «вчерную»?
Они смотрели на нее, как на сумасшедшую. На их лицах была смесь ужаса и ненависти. А потом они просто вышли из чата.
Ирина отложила калькулятор. Ей не было больно. Ей было смешно. Смешно и кристально ясно. Оказалось, их больше всего бесило не то, что она платит няне. А то, что она, мать-одиночка, посмела не страдать.
Спасибо, что дочитали до конца! Если вам понравилась история и находчивость Ирины, поставьте, пожалуйста, лайк. Ваша поддержка очень важна для нас!