Девочки, вот послушайте меня. Живу я в небольшой деревушке под Москвой, уже давно за пятьдесят, и за эти годы, как вы понимаете, всякое видела. Но то, что творится у меня дома — это надо рассказывать.
Не для кого, а просто выпустить пар. И не думайте, что у меня жизнь сахаром была — нет, как и у всех, и радости, и горести, и стычки с мужем, особенно последние пару лет.
Сашка мой — парень вроде не грубый, тихий такой, тихо любит, но порой… крышу сносит. Особенно когда речь заходит о моей маме. Маме моей уже под восемьдесят, и болезнь её не обошла стороной — забывчивость, путаница, порой капризничает, как ребёнок. А Сашка — взрывается:
— Опять мама куда-то пульт девала, — с раздражением говорит. — Я и так на работе в стрессе, а тут дома — одни проблемы.
А я сижу и слушаю, сердце рвётся. Мама ведь мне как ангел хранитель всю жизнь была — в 90-х одна меня растила, в морозы на рынок бегала, чтобы я не голодала. Я с ней всю жизнь — и теперь вот так. Как будто она в тягость.
Однажды вернулись мы с дачи, день тяжёлый, я измотанная, а дома мама на кухне варит картошку с укропчиком — запах такой, что душа радуется, вспоминаешь детство. А Сашка тут как тут, с порога:
— Опять она? Почему не предупредила? Я хочу в своём доме тишины!
— В СВОЁМ доме? — подняла я голос, чуть не плача. — Это наш общий дом! И мама — часть моей жизни!
Он фыркнул и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Словно маленький ребёнок, которому сказали «нет».
На следующий день выдал свое «решение»:
— Пусть едет в интернат, я с этим жить не могу.
Вот тут меня просто прорвало. Смотрю на него и говорю:
— Думаешь, если ты мой муж, то можешь хамить моей матери? А ну быстро сядь в машину и поезжай извиняться за всё, что наговорил! Мама — мой родной человек. И если ты решил быть со мной — значит, уважай тех, кого я люблю.
Он встал, молчал, потом взял ключи и вышел. Мне казалось, что он уедет и не вернётся.
Но вечерком пришёл. С цветами. С красным лицом, с болью в глазах.
— Я… извинился, — сказал тихо. — Перед ней, перед тобой. Не знаю, что на меня нашло.
Мама посмотрела на него, морщилась, потом спросила:
— За что извиняться-то, милок? Ты кто?
Я сидела и не могла слова сказать, глаза горели слезами.
С тех пор Сашка стал другим. Он перестал игнорировать маму, теперь вечерами читает ей новости, обсуждает новости по телевизору, хоть она и не всё понимает, но слушает с удовольствием. Он стал терпеливее, мягче.
А я, вяжу носки и думаю — как же любовь может быть разной. Иногда она не сразу цветок, а колючий куст, который больно об царапины. Но если за ним ухаживать — растёт и цветёт.
Вот такая история, девочки. Жизнь — она не кино, здесь не всегда счастливый конец с первого дубля. Но важно уметь прощать и ценить близких, пока есть время.