На второй неделе совместного проживания с родственниками Кирилла, Алина во время ужина, отодвинув тарелку с остывшими макаронами, напрямую спросила у Марины:
— Вы когда уезжать собираетесь?
Марина, двоюродная сестра Кирилла, перестала жевать и обиженно надула губы. Ее муж, Егор, вжал голову в плечи, словно ожидая удара.
— А мы что, тебе мешаем? — с вызовом спросила Марина.
— Мешаете, — твердо кивнула Алина, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси усталости и праведного гнева. — Очень. Я уже девять дней нормально не сплю. Ваши дети ломают наш с Кириллом режим и его квартиру. Мы с мужем последние три недели до вашего приезда жили в предвкушении нашего первого настоящего семейного гнезда, а теперь я не хочу возвращаться домой с работы.
Кирилл, сидевший рядом, положил свою теплую ладонь на руку Алины, молчаливо поддерживая ее. Он тоже не хотел. Последние дни его уютная двухкомнатная квартира на улице Веденяпина в Нижнем Новгороде казалась ему не домом, а переполненным вокзалом, шумным, грязным и чужим.
Они с Алиной после свадьбы еще не успели войти в колею, насладиться тишиной и друг другом, как на них обрушилось это стихийное бедствие. В их маленькую, но любимую квартиру, доставшуюся Кириллу от бабушки, нагрянули гости из городка Павлово в количестве шести человек и одной собаки.
День, когда начались их мучения, Кирилл помнил буквально по минутам. Была суббота, они с Алиной сидели в гостиной на полу, окруженные рулонами обоев и каталогами, и составляли смету на ремонт. Квартира требовала серьезного обновления, но они были полны энтузиазма.
— Смотри, если мы здесь поклеим вот эти, светлые, комната сразу станет просторнее, — Алина ткнула пальцем в каталог. — А паркет твой бабушкин обязательно оставим, только отциклюем. Представляешь, как он заблестит? — Представляю, — улыбнулся Кирилл. — А на кухню… — На кухню мне нужна новая духовка! — со смехом перебила она. — Чтобы печь тебе пироги, как бабушка. — Договорились. Духовка — в первую очередь. А гарнитур пока подлатаем, ладно? — А балкон? — спросила Алина, мечтательно глядя в окно. — Остекление мы точно не потянем, дорогая. Это очень дорого. Нам не так много денег на свадьбу подарили. Твоя тетя Тамара притащила в ресторан дочь, ее мужа с родителями и четверых внуков, и от всей этой оравы подарила пять тысяч! Зато наели на сумму раз в пять больше.
Кирилл поморщился при упоминании тети Тамары. — Да она всегда была такая… своеобразная. Даже отец с родной сестрой очень неохотно общается, мама так ее вообще на дух не переносит. Я тоже терпеть тетку не могу, есть у нее препротивная черта. — Какая? — полюбопытствовала Алина. — Вот представь: юбилей моего деда, гостей на даче много, человек сорок, столы накрыты на улице, все сидят, едят, общаются. Тут тетя Тамара решает произнести тост. Встает, просит тишины и заводит речь минут на тридцать. Обязательно пройдет по всем косточкам. Вспомнит, как я в детском саду описался, и как квартиру родителей в семь лет чуть не сжег, играя со спичками.
Алина рассмеялась. — А ты, оказывается, бунтарь! — Еще какой. Отец тогда рассказывал: едет, говорит, домой не спеша, собирается во двор повернуть и видит, что его пожарная машина обгоняет. За рулем — его друг. Ехал последствия моей «игры» устранять. Да, получил я тогда знатно: на кухне пришлось полностью ремонт делать.
— Ладно, бунтарь мой, — Алина поцеловала его в щеку. — Давай съездим за стройматериалами. Работы много, а денег лишних нет. Будем сами вечерами после работы уют тут наводить.
Эта квартира была для Кирилла не просто квадратными метрами. Она была пропитана запахом бабушкиных пирогов и теплом ее рук. Здесь он провел много счастливых дней в детстве. После ее ухода квартира опустела, и Кирилл долго не мог заставить себя сюда прийти. Но Алина смогла вдохнуть в него новую жизнь и мечту — превратить это место в их собственное семейное гнездо. Они влезли в небольшой кредит, добавили к нему все подаренные на свадьбу деньги и решили своими силами освежить обстановку, сохранив дух старого дома.
Алина как раз обувалась в прихожей, когда у Кирилла зазвонил телефон. Она видела, как изменилось его лицо, когда он слушал голос на том конце провода.
— Да, тетя Тамара… Что случилось?… Потоп?… Как затопило?… И что теперь?… К нам? Всей семьей?
Алина замерла с кроссовком в руке. Сердце тревожно екнуло. Кирилл положил трубку и посмотрел на жену растерянным взглядом.
— Тетя Тамара звонила. У Марины в доме прорвало трубу, затопило всю квартиру. Ремонт на несколько недель минимум. Им негде жить. Они уже на подъезде к Нижнему, едут к нам.
— Кто «они»? — тихо спросила Алина, хотя уже знала ответ. — Марина, Егор, их четверо детей… и собака, — выдохнул Кирилл.
Через час они уже стояли на пороге. Не шесть человек, а целый табор. Марина, шумная и бесцеремонная, ринулась вперед, сшибая с ног Алину, которая просто не успела отойти.
— Кирюша, — взвизгнула она, обнимая брата, — здравствуй, братец! Как дела? Давно не виделись. Ой, Алинка, а ты чего на полу сидишь? Вставай, простудишься, нельзя сидеть на холодном! А мы вот в гости приехали, мама нам твой адрес дала. Представляешь, какое горе! Но ничего, мы у вас перекантуемся, пока там все высохнет.
Воздух мгновенно наполнился тяжелым запахом мокрой псины и дорожной пыли. Лай Жулика, пронзительные детские крики и шарканье сумок по полу слились в невыносимую какофонию, от которой у Алины заломило в висках. Она смотрела, как на ее глазах их тихое гнездышко превращается в шумный, грязный вокзал.
Алина, на которую только что налетела Марина, смотрела на все это взглядом, полным медленно закипающей ярости. — Привет, — процедила она. — Ты в следующий раз смотри, куда ломишься! Как слон в посудной лавке, чуть меня не затоптала!
Ни за какими стройматериалами супруги в тот день не поехали. Их покупку пришлось отложить на неопределенный срок. У Кирилла и Алины нашлись дела поважнее: нужно было срочно думать, как в одной комнате с раскладным диваном разместить сразу шесть человек.
Кирилл сжал кулаки так, что побелели костяшки. На каждый вопрос сестры он отвечал, не глядя на нее, цедя слова сквозь зубы. Внутри у него все клокотало от ярости, и он боялся, что если сейчас скажет хоть слово сверх необходимого, то просто сорвется на крик. — А у вас что, разве даже раскладушек нет? — Нет. — А надувных матрасов? — Нет. — Обычных матрасов? — Нет. — Да, нужно что-то думать срочно, нам же всем где-то нужно спать. Ладно, дети вчетвером на диване поместятся, а мы с Егором как? На голом полу? Давай-ка, собирайся, поедем в магазин. Будем твои проблемы с нашим обустройством решать. Деньги возьми, у меня после потопа ни копейки.
В огромном гипермаркете, когда семья Марины разбежалась по отделам, Алина сказала мужу: — Кирилл, это что за цыганский табор? Я не понимаю, ты веришь в этот потоп? — Не знаю, — устало потер переносицу мужчина. — Тетка так убедительно плакала в трубку… Но даже если и правда, что делать-то теперь? Как любимую родню из нашей квартиры выставить? Сейчас такое начнется! Маринины дети вообще человеческую речь не понимают, они за десять минут разносят все, что видят перед собой. Марина сама наглая до невозможности, она никогда не спрашивает разрешения, прежде чем взять чужую вещь. Просто хватает и все. Вон, уже твой крем для рук в свою сумку сунула. — Я видела, — мрачно кивнула Алина. — От Егора только никаких проблем не будет, он вообще старается лишний раз не разговаривать, молча кивает и со всем с Мариной соглашается.
— Да, попали, — протянула Алина. — После них точно придется капитальный ремонт делать. Собака все углы уже пометила. Надеюсь, они у нас надолго не задержатся.
Надежды супругов не оправдались. Когда пошла вторая неделя, а конца и края «ремонту» в Павлово не было видно, терпение Алины лопнуло. И вот теперь, после ее вопроса, за столом повисла напряженная тишина.
— Мешаете, — повторила Алина, глядя прямо в глаза Марине. — Обычно мы в одиннадцать вечера уже спать ложимся, а сейчас раньше двух часов ночи глаз сомкнуть не можем. Я уже молчу про ночные шумные игры. Вчера ваши дети разбили две фарфоровые статуэтки балерины. Они моей свекрови дороги как память о ее матери. А Жулик ваш сгрыз ножку у кресла, которое еще дед Кирилла делал. Ущерб возместить не хотите?
— Кирилл! — взорвалась Марина. — Что она себе позволяет? Почему она так со мной разговаривает? Ты что, своей жене рот заткнуть не можешь?
— Всё правильно она говорит, — неожиданно твердо поддержал супругу Кирилл. Его чаша терпения тоже переполнилась. — И про сон, и про игры, и про ущерб. Марин, я всё, конечно, понимаю, мы родственники, у вас беда, но вы хотя бы продукты к общему столу можете покупать? Мы два раза в день ездим в магазин, набиваем тележку, привозим домой, и всё это съедается мгновенно. Двух зарплат на прокорм такой оравы не хватает!
Марина зашмыгала носом, изображая вселенскую скорбь. — Не ожидала я от тебя такого, братик! Ты что, мне и моим детям тарелку супа жалеешь? — Вот как раз суп вы не едите, — себе под нос пробурчала Алина. — Вам колбаску, сыр копченый да курочку печёную подавай!
Мелкий конфликт постепенно перерос в грандиозный скандал. Марина орала так громко, что даже подвески на старой бабушкиной люстре в гостиной тоненько звенели. — Да я сейчас матери позвоню, расскажу, как ты с роднёй обращаешься! Перед всеми родственниками тебя опозорю, никто с тобой общаться не будет!
Кирилл горько усмехнулся. — Ну и слава богу, что не будет, значит, никто в гости без приглашения больше не нагрянет! Марина, правда, имей совесть. Мы с женой работаем, у нас нет времени каждый вечер таскать тебя и твоих детей по паркам и торговым центрам. Мы отдохнуть после работы хотим!
Марина достала телефон, потыкала в экран пальцем и принялась кому-то звонить. Кирилл и Алина терпеливо ждали развязки. — Мама, — громко зарыдала Марина в трубку. — Ты представляешь…
Две минуты двоюродная сестра Кирилла в красках расписывала, как плохо к ней и ее несчастным детям относятся ближайшие родственники. Людмила Анатольевна, видимо, что-то сказала дочери, потому что та резко убрала телефон от уха, нажала на какую-то кнопку, и по комнате раздался громкий, командный голос тетки Кирилла.
— Кирилл! — строгим голосом отчитывала племянника Тамара Игоревна. — Почему мне Мариночка звонит и жалуется? Говорит, что ты её с детьми из дома выгоняешь? Кирилл, так не делается! Мы — родственники, не забывай об этом. Дочка моя к вам в гости приехала, вы обязаны радушный приём ей оказать, город показать, а жена твоя ей еще и хамит!..
Поздно вечером, когда гости наконец угомонились, Кирилл и Алина сидели на кухне. Алина тихо плакала, уронив голову на стол. — Кир, я так больше не могу, — шептала она. — Это не наш дом. Это проходной двор. Я сегодня нашла Марину в нашей спальне, она мерила мое свадебное платье! Просто так, из любопытства! А дети ее… они разрисовали фломастерами обои в коридоре. Кирилл обнял ее за плечи. Он чувствовал себя абсолютно бессильным. Но потом он встал, подошел к старому серванту и достал оттуда старый фотоальбом в бархатной обложке. Он провел пальцем по выцветшей фотографии. Вспомнил, как бабушка именно в этом кресле, у окна, читала ему сказки, а по квартире плыл запах ее яблочного пирога. «Дом — это крепость и место для счастья», — шептал он ее слова, и теперь они звучали как боевой клич. Он боролся не просто за квартиру, а за свое детство, за память, которую у него отнимали.
В его глазах стояли слезы. Он смотрел на фотографию и чувствовал, как предает память о ней, позволяя чужим людям разрушать то, что она так любила и берегла. Этот момент стал для него переломным.
Когда пошла третья неделя, Алина уже не выдержала. Перед окончанием рабочего дня женщина позвонила мужу и попросила забрать её с работы. — Нужно кое-что обсудить. Кирилл, приезжай, я через полчаса уже заканчиваю.
В машине Алина изложила ему свой план. Кирилл выслушал супругу и на его лице впервые за долгое время появилась хитрая улыбка. — Можно попробовать. Как говорится, попытка не пытка. Судя по тому, что сестра твоя за все это время ни разу не ополоснула за собой или за своими детьми хотя бы кружку, с ремонтом нам она помогать точно откажется. Кому охота делать бесплатно тяжелую работу? Поехали в магазин, список я утром с собой прихватила.
В строительном гипермаркете Кирилл с Алиной задержались на три часа. За это время Марина позвонила раз пять с одним и тем же вопросом: — Вы где? Мы есть хотим! — Сейчас, Марина, скоро приедем, — загадочно отвечал Кирилл. — Сюрприз мы тут для вас небольшой готовим.
Когда «сюрприз» — мешки с цементом, банки с краской, рулоны обоев и кучу инструментов — стали вносить в квартиру грузчики, Марина поскучнела. — Ну, и где обещанный подарок? Это что?
— Это, дорогая сестричка, — с деланным энтузиазмом произнёс Кирилл, — стройматериалы. С завтрашнего вечера в нашей квартире начинается большой ремонт! Мы решили не ждать и начать прямо сейчас. Он сделал паузу, обводя взглядом ошарашенных родственников. — Будем сдирать старые обои, циклевать паркет, красить, белить, разбирать балкон. С одной стороны, хорошо, что вы так надолго у нас задержались, мы с Алиной решили стройбригаду не нанимать, а управиться своими силами. Вы же наша семья, поможете! Он по-хозяйски оглядел притихших детей. — Трех младших в расчёт не берём, а вот Степан вполне себе может помочь! Вон, какой здоровый лоб вымахал. Будет мусор выносить. Егор, — он повернулся к зятю, — ты же мужик рукастый, опыт твой пригодится. Будешь стены штробить и паркет циклевать. Ну а ты, Мариночка, возьмёшь на себя всё домашнее хозяйство. Будешь готовить для нашей трудовой бригады, мыть посуду, стирать рабочую одежду, а заодно шторы, пледы и постельное бельё. В комнатах грязь и пыль кому-то отмывать придётся, опять же. Так что теперь, Марина, ходить по кафе и кинотеатрам у тебя совершенно не будет времени! Завтра подъем в семь утра, завтракаем и за работу!
Как и ожидали Кирилл с Алиной, семейство переваривало информацию недолго. Через полчаса они с баулами уже стояли в прихожей. — А вы что, уезжаете? — деланно удивилась Алина, выходя из кухни. — Да, — пробурчала Марина, не глядя ей в глаза. — Мама позвонила, сказала, у нас там все просохло, можно возвращаться. Дела появились неотложные. Ладно, пока.
Они выскользнули за дверь так быстро, словно их ветром сдуло.
Кирилл и Алина остались одни посреди заваленной стройматериалами гостиной. Несколько секунд они стояли в тишине, прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице. А потом посмотрели друг на друга и разразились смехом. Они смеялись до слез, до колик в животе, высвобождая все напряжение последних недель.
После отъезда Марины три дня Кириллу названивали разгневанные родственники и упрекали в жадности и негостеприимстве. Марина и ее мама успели нажаловаться всем. Супруги на претензии предпочитали не реагировать.
Доев лапшу, Кирилл поднял с пола отломанную ножку кресла. Он повертел ее в руках. — Ничего, — сказал он, глядя на Алину с теплой улыбкой. — Починим. Все починим. Будет даже лучше, чем было. — Он бережно положил обломок на подоконник, словно это был первый камень в фундаменте их новой, счастливой жизни.
— Ну что, — сказала Алина, улыбаясь сквозь слезы усталости, — ремонт, кажется, действительно начинается. — Начинается, — кивнул Кирилл, беря ее за руку. — Настоящий. И мы со всем справимся. Вместе.
Он посмотрел на фотографию бабушки на стене и ему показалось, что она одобряюще ему улыбается. Их крепость выстояла.