Инга сидела за своим рабочим столом, уставившись в монитор с отчетами продаж. Цифры неумолимо показывали реальность — план по итогам квартала провален на тридцать процентов. Красные столбцы диаграммы словно кричали о том, что её отдел находится на грани. Директор уже дважды вызывал её "на ковер", намекая, что пора искать виноватых.
«Ещё один такой месяц, и меня точно уволят», — мрачно подумала она, потирая виски. Головная боль не отпускала уже третий день подряд.
Телефон завибрировал на столе. Сергей. Инга нехотя взяла трубку.
— Инг, привет, как дела? — голос мужа звучал взволнованно.
— Отвратительно, — честно ответила она. — Опять разбор полетов был. Васильев намекает, что если до конца месяца не исправим ситуацию, будут сокращения.
— Слушай, тут дело серьезное, — Сергей перебил её, словно не услышав о проблемах жены. — Дедушка Иван умер. Вчера вечером, сердце.
Инга на секунду замерла. Дедушка Иван — отец свекра, которого она видела всего дважды за восемь лет брака. Первый раз на их свадьбе, где он просидел в углу, угрюмо посматривая на гостей. Второй раз — три года назад на дне рождения свекрови, где он также молчал весь вечер, изредка кивая в ответ на вопросы.
— Мне очень жаль, — автоматически произнесла Инга, пытаясь выдавить из себя нужные слова сочувствия. — Как твой отец?
— Тяжело переживает. Ты понимаешь, они же очень близки были. Похороны послезавтра, в субботу. Нам нужно ехать в Воронеж.
Инга почувствовала, как внутри всё сжалось. Поездка в Воронеж означала потерянные выходные, которые она планировала потратить на работу с клиентами. А ещё расходы на дорогу, гостиницу, цветы — деньги, которых у них сейчас катастрофически не хватало.
— Серёж, я понимаю, что это тяжело для твоей семьи, — осторожно начала она. — Но я не смогу поехать. У меня критическая ситуация на работе, нужно в выходные встречаться с клиентами, иначе просто уволят.
Повисла тишина. Инга слышала, как муж тяжело дышит в трубку.
— Что значит не сможешь? — наконец произнес он, и в его голосе появились ледяные нотки. — Инга, это похороны. Моего дедушки. Как ты можешь не поехать?
— Сережа, я же объясняю — у меня на работе аврал. Если я сейчас уеду, могу вообще остаться без работы. А дедушку твоего я практически не знала.
— Не знала? — голос Сергея повысился. — Это мой дедушка! Член нашей семьи! Как ты можешь так говорить?
Инга закрыла глаза, чувствуя нарастающее раздражение. Она прекрасно помнила, как этот "член семьи" смотрел на неё на свадьбе — с плохо скрываемым неодобрением. И как потом свекровь "шепотом" рассказывала всем, что дедушка считает Ингу "не нашего круга".
— Послушай, поезжай сам. Выразишь соболезнования от нас обоих. Я пришлю деньги на венок, — попыталась найти компромисс Инга.
— Венок? Серьёзно? — Сергей уже почти кричал. — Инга, мы женаты! Ты — часть семьи! Обязана быть на похоронах!
— Обязана? — переспросила Инга, чувствуя, как внутри закипает. — Знаешь что, давай поговорим дома. Я на работе.
Она сбросила звонок и откинулась в кресле. Через стеклянную перегородку видела, как её подчинённые напряжённо работают за компьютерами. Каждый из них знал — отдел на грани, и если не вытянут план, увольнения неизбежны.
«Обязана... Обязана быть на похоронах человека, который меня терпеть не мог», — горько подумала Инга. Она вспомнила тот день рождения свекрови, когда дедушка демонстративно отказался пожать ей руку, а потом всю вечер шептался со свекровью, бросая в её сторону неодобрительные взгляды.
Домой Инга вернулась около девяти вечера, измотанная до предела. День прошёл в бесконечных переговорах с клиентами, попытках спасти сорвавшиеся сделки и составлении планов по исправлению ситуации. Директор ясно дал понять — ещё месяц такой работы, и она может забыть о должности руководителя отдела.
Сергей сидел на кухне с мрачным лицом, уставившись в телефон. Перед ним стояла нетронутая тарелка с ужином.
— Наконец-то, — бросил он, даже не подняв головы. — Я уже билеты купил. Завтра вечером поезд, в субботу похороны, в воскресенье обратно.
Инга повесила сумку на стул и посмотрела на мужа. За восемь лет брака она привыкла к его манере решать всё за неё, но сегодня это особенно раздражало.
— Серёж, я же сказала, что не поеду, — спокойно произнесла она, доставая из холодильника йогурт. — Отмени мой билет.
— Что? — Сергей наконец поднял глаза. — Инга, ты серьёзно? Я уже всем родственникам сказал, что мы едем вместе. Как я теперь объясню, что моя жена не приехала на похороны дедушки?
— Очень просто, — Инга села напротив мужа. — Скажешь, что у меня критическая ситуация на работе. Что я рискую потерять место, если не буду работать в выходные.
Сергей фыркнул:
— Работать в выходные? Инга, это же похороны! Один день! Неужели твоя работа важнее семьи?
«Семьи? Какой семьи?» — мысленно усмехнулась Инга. — Семьи, которая меня никогда не принимала? Семьи, которая считает меня чужой?
— Сергей, давай честно, — она отложила ложку и посмотрела прямо в глаза мужу. — Твой дедушка меня не любил. Вообще. Помнишь, как он на нашей свадьбе сказал твоей маме, что я "не нашего круга"? Как он отказался со мной здороваться в прошлый раз?
— Он был старый, больной, — попытался оправдаться Сергей. — К тому же, это неважно сейчас. Он умер, Инга. Мёртвые не могут защититься.
— А живые могут? — горько усмехнулась Инга. — Значит, когда он был жив и унижал меня, ты молчал. А теперь, когда он умер, я вдруг обязана его уважать?
Сергей побагровел:
— Как ты можешь так говорить о покойном? У тебя совсем совести нет?
— Совести? — Инга почувствовала, как внутри всё закипает. — А где была твоя совесть, когда твой дедушка при всех говорил, что я вышла за тебя только из-за квартиры? Когда твоя мать поддакивала ему?
— Хватит! — Сергей стукнул кулаком по столу. — Хватит выдумывать! Никто ничего такого не говорил!
Инга смотрела на мужа, не веря своим ушам. Неужели он действительно не помнит? Или просто делает вид?
— Не говорил? — тихо переспросила она. — Серёж, это было на дне рождения твоей мамы. Ты сам стоял рядом, когда дедушка сказал: "Смотри, сынок, как бы эта твоя жёнка тебя не обобрала и не сбежала к другому".
Сергей отвёл взгляд, и по его лицу Инга поняла — он прекрасно всё помнит.
— Он просто беспокоился о моём благополучии, — пробормотал муж. — Старики всегда так... недоверчиво относятся к новым людям в семье.
— Недоверчиво? — Инга поднялась, чувствуя, как дрожат руки от ярости. — Сергей, твой дедушка восемь лет считал меня охотницей за наследством! И ты никогда, слышишь, никогда не встал на мою защиту!
Ночь прошла в тяжёлом молчании. Сергей ушёл спать в гостиную, демонстративно хлопнув дверью. Инга лежала в кровати, прокручивая в голове все случаи, когда родственники мужа давали ей понять — она здесь чужая.
Свадьба, где дедушка и свекровь шептались в углу, поглядывая на неё с неодобрением. День рождения свёкра, где её посадили в самый дальний конец стола, словно малознакомую знакомую. Новый год, когда дедушка демонстративно не стал вручать ей подарок, хотя всем остальным что-то дарил.
«И теперь я должна притворяться, что мне его жаль? Что я скорблю?» — думала Инга, глядя в потолок.
Утром Сергей ушёл на работу, не сказав ни слова. Инга понимала — он ждёт, что она образумится и согласится ехать. Но чем больше она думала, тем твёрже становилось её решение.
На работе снова был аврал. Один из крупных клиентов угрожал расторгнуть контракт, два менеджера принесли заявления об увольнении, а директор назначил экстренное совещание на понедельник. Инга провела весь день в переговорах, пытаясь спасти ситуацию.
«Вот именно поэтому я не могу никуда ехать», — устало подумала она, глядя на часы. Половина седьмого вечера, а она даже не думала об уходе домой.
Телефон зазвонил. Свекровь.
— Инга, доченька, как дела? — голос Натальи Викторовны звучал непривычно мягко. — Сергей сказал, что ты заболела и не сможешь поехать на похороны.
«Заболела? Вот как он это объяснил», — мысленно усмехнулась Инга.
— Здравствуйте, Наталья Викторовна. Да, у меня сложная ситуация на работе, — осторожно ответила она.
— Ой, доченька, ну что может быть важнее семьи? — в голосе свекрови появились стальные нотки. — Дедушка Иван ведь тебя очень любил. Всегда спрашивал, как твои дела.
Инга почувствовала, как внутри всё переворачивается от этой наглой лжи.
— Любил? — не выдержала она. — Наталья Викторовна, ваш отец за восемь лет ни разу не заговорил со мной по собственной инициативе.
— Ну что ты такое говоришь! — всплеснула руками свекровь. — Он был просто стеснительный. А ты... ты ведь никогда особо не пыталась с ним сблизиться.
«Не пыталась? А как насчёт того раза, когда я принесла ему лекарство от давления, а он демонстративно отказался его принимать?» — думала Инга, сжимая зубы.
— Послушайте, — твёрдо сказала она. — Я не поеду на похороны. У меня критическая ситуация на работе, и я не могу себе позволить уехать на три дня.
— Три дня? Инга, это же два дня всего!
— Один день на дорогу туда, день на похороны, день на дорогу обратно, — терпеливо объяснила Инга. — Плюс нужно время, чтобы прийти в себя. А у меня в понедельник экстренное совещание, где решается судьба моего отдела.
— Знаешь что, — голос свекрови стал холодным. — Мне кажется, ты просто не хочешь ехать. И прикрываешься работой. Но семья должна быть на первом месте, Инга. Всегда.
Связь прервалась. Инга смотрела на телефон, чувствуя смесь облегчения и раздражения. Свекровь показала своё истинное лицо — никакой "доченьки", только упрёки и обвинения.
Домой Инга пришла поздно вечером, надеясь, что Сергей уже уедет в Воронеж. Но муж сидел в прихожей с чемоданом, мрачно глядя на часы.
— Поезд через час, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Последний шанс передумать.
Инга сняла туфли и повесила пиджак в шкаф.
— Передать привет родственникам, — спокойно ответила она.
— Инга, я не понимаю, — Сергей встал, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Как ты можешь быть такой... чёрствой? Бессердечной? Это похороны!
— А ты не понимаешь, как можно быть такой лицемерной? — парировала Инга. — Притворяться, что скорбишь по человеку, который тебя ненавидел?
— Он тебя не ненавидел!
— Да? А помнишь прошлое Рождество? — Инга скрестила руки на груди. — Когда я принесла пирог, который пекла всю ночь, а дедушка сказал: "Зачем покупной-то принесли? Домашний бы лучше был"? И ты молчал.
Сергей отвёл взгляд.
— Он был старый, не понимал...
— Не понимал, что пирог домашний? Или не понимал, что можно не унижать невестку при всех? — голос Инги стал жёстче. — А когда он при всех сказал, что у меня "барские замашки", потому что я попросила салфетку, ты тоже молчал.
— Хватит копаться в прошлом! — взорвался Сергей. — Человек умер! Нужно забыть все обиды!
— Забыть? — Инга рассмеялась, но смех получился горьким. — Сергей, а почему я должна забывать? Почему всегда я должна быть выше, мудрее, терпеливее? Почему это я должна прощать?
— Потому что ты жива, а он нет! — крикнул муж. — Потому что мёртвые не могут извиниться!
— А живые могли! — не выдержала Инга. — Восемь лет, Серёж! Восемь лет твой дедушка имел возможность извиниться, проявить хоть каплю уважения! Но он предпочитал меня унижать!
Сергей схватил чемодан и направился к двери.
— Знаешь что? Поезжай. Поезжай на свои похороны, — устало сказала Инга. — Но не требуй от меня лицемерия. Не заставляй притворяться, что мне жаль человека, который восемь лет делал мою жизнь невыносимой.
— Ты эгоистка, Инга, — бросил Сергей с порога. — Думаешь только о себе. О своей работе, о своих обидах. А о семье тебе наплевать.
— О какой семье? — крикнула ему вслед Инга. — О семье, которая меня никогда не принимала? Которая считала чужой? Ты хочешь, чтобы я ехала туда, где меня терпеть не могут, и притворялась скорбящей родственницей?
Дверь хлопнула. Инга осталась одна в пустой квартире.
Суббота прошла в работе. Инга встречалась с клиентами, пересматривала договоры, искала способы спасти отдел. К вечеру она была измотана, но план действий на ближайший месяц был готов.
Сергей не звонил. Инга понимала — он обижен и зол. Но странное дело — она не чувствовала вины. Впервые за долгие годы она поступила так, как считала правильным, а не так, как от неё ожидали.
«Почему мне нужно извиниться за то, что я не хочу идти на похороны человека, который меня не уважал?» — думала она, лёжа на диване с бокалом вина. — «Почему я должна тратить деньги, которых нет, время, которого нет, на лицемерие?»
Воскресенье тоже прошло в работе. Инга готовилась к завтрашнему совещанию, прорабатывала каждую деталь презентации. Её отдел мог выжить, но для этого нужно было приложить максимум усилий.
Поздно вечером позвонил Сергей.
— Мы вернулись, — сухо сообщил он. — Похороны прошли нормально. Все спрашивали, где ты.
— И что ты отвечал? — спросила Инга.
— Что ты заболела. Что у тебя высокая температура, — в голосе мужа чувствовалось раздражение. — Мне пришлось врать из-за тебя.
— Из-за меня? Это ты решил врать вместо того, чтобы сказать правду.
— Какую правду? Что моя жена наплевала на семейные обязанности?
Инга почувствовала, как снова закипает внутри.
— Семейные обязанности? Серёж, а где были твои семейные обязанности, когда твой дедушка меня унижал? Где была защита мужа?
— Опять начинаешь, — устало произнёс Сергей. — Приеду домой, поговорим нормально.
Но когда он пришёл, нормально поговорить не получилось. Сергей был мрачен и зол, Инга — уставшая и непреклонная. Они разошлись по разным комнатам, так и не найдя общего языка.
Понедельничное совещание прошло лучше, чем Инга ожидала. Её план спасения отдела впечатлил директора, а презентация по работе с проблемными клиентами получила одобрение. Увольнений удалось избежать, но режим работы становился ещё более напряжённым.
«И это ещё одна причина, почему я правильно поступила», — думала Инга, возвращаясь домой. — «Если бы я уехала на выходные, всё могло закончиться катастрофой».
Дома её ждал Сергей с кислым лицом.
— Мама звонила, — сообщил он без предисловий. — Сказала, что ты вела себя неприлично. Что отказалась ехать на похороны из-за каких-то рабочих проблем.
— Из-за каких-то? — переспросила Инга. — Серёж, я могла потерять работу. Мы могли остаться без денег.
— Ну и что? Нашла бы другую работу, — отмахнулся муж. — А вот репутацию в семье восстановить будет сложнее.
Инга поставила сумку и внимательно посмотрела на мужа.
— Репутацию в семье? — медленно переспросила она. — В семье, которая восемь лет считала меня чужой? Которая никогда не упускала случая меня унизить?
— Перестань выдумывать! — раздражённо бросил Сергей. — Никто тебя не унижал!
— Не унижал? — Инга почувствовала, как внутри всё закипает. — А как насчёт того раза, когда дедушка при всех сказал, что я "слишком накрашенная для семейного праздника"? А когда твоя мать "в шутку" заметила, что я "видимо, не умею готовить, раз всё время что-то покупаю готовое"?
— Это были шутки!
— Шутки? — Инга рассмеялась, но смех получился истеричным. — Серёж, когда дедушка говорил, что я "не из нашего круга", это тоже шутка была?
Сергей отвёл взгляд, и Инга поняла — он прекрасно помнит все эти случаи, просто предпочитает их игнорировать.
— Послушай, — сказала она, садясь напротив мужа. — Я устала притворяться. Устала делать вид, что меня не задевают все эти "шуточки". Устала быть хорошей девочкой, которая всё терпит ради семейного мира.
— То есть, ты больше не собираешься общаться с моими родственниками? — подозрительно спросил Сергей.
— Собираюсь. Но на равных. Без унижений и "шуточек". И уж точно не буду изображать горе по людям, которые меня не уважали.
Сергей встал и начал ходить по комнате.
— Знаешь, что мне сказала мама? — наконец произнёс он. — Что ты показала своё истинное лицо. Что дедушка был прав, когда говорил, что ты меркантильная и расчётливая.
Инга почувствовала, как что-то внутри окончательно сломалось.
— И ты с ней согласен? — тихо спросила она.
Сергей помолчал слишком долго.
— Не знаю, — наконец ответил он. — Твоё поведение заставляет задуматься.
Инга встала, чувствуя странное спокойствие.
— Понятно, — сказала она. — Значит, восемь лет брака ничего не значат. Твой дедушка был прав, а я — меркантильная стерва, которая не способна на настоящие чувства.
— Я этого не говорил...
— Не нужно, — перебила его Инга. — Ты сказал достаточно.
Она пошла в спальню, оставив мужа одного в гостиной. За закрытой дверью Инга наконец позволила себе расплакаться — не от жалости к себе, а от облегчения. Маски спали, и стало ясно, кто есть кто.
Прошло три месяца. Отдел Инги не только выжил, но и показал лучшие результаты в компании. Директор заговорил о повышении и прибавке к зарплате. Работа наконец приносила удовлетворение.
С Сергеем они формально помирились, но что-то навсегда сломалось в их отношениях. Он по-прежнему считал, что жена поступила неправильно, не поехав на похороны. Она же больше не собиралась извиняться за то, что поставила свои интересы выше семейного лицемерия.
«Почему мне нужно извиняться за то, что я не хочу идти на похороны человека, которого видела дважды за восемь лет?» — думала Инга, глядя на обручальное кольцо. — «Почему я должна притворяться, что скорблю по тому, кто считал меня недостойной своей семьи?»
Ответа не было. Да он и не нужен был — Инга наконец научилась жить не извиняясь за свои решения. И это было лучшее, что могло с ней произойти.
