Работаем мы такие пастухом в Месопотамии шесть-восемь тысяч лет тому назад. Работа с одной стороны не бей лежачего, а с другой – довольно ответственная: нужно, чтобы к вечеру все коровы (хотя в Месопотамии, наверное, овцы, ну да ладно) были в загоне и ни одна не потерялась.
Казалось бы чего проще: возьми да сосчитай, сколько коров было с утра и сколько их вернулось вечером. Но вот незадача: в той дремучей древности, где нам выпала профессия пастуха, еще не разблокировалось умение счета.
В самом деле, привычные нам: 1, 2, 3 и т.д. штука весьма абстрактная и неочевидная. С чего вдруг этой живой корове присваивать какую-то вымышленную, несуществующую нигде, кроме нашей пастушьей головы, хреновину под названием «один», а вон той корове так и вовсе какое-то «два».
Чтобы справиться с этой проблемой в древней Месопотамии прибегали к прямому счету. Вместе со стадом коров пастуху вверяли мешочек с глиняными жетончиками. Жетончики сами по себе никто не считал, их по одному добавляли в мешочек за каждую корову в стаде.
Тогда пастуху оставалось только по одной загонять коров в загон и за каждую перекладывать по одному жетону из одного мешочка в другой. Если все коровы загнаны, а жетоны в мешочке еще остались, жди беды – какие-то буренки потерялись и надо идти их искать.
Древнейшим известным человечеству артефактом для такого прямого «доабстрактного» счета является кость Ишанго, сделанная из малоберцовой кости бабуина. Вся кость испещрена зазубринами и, предположительно, использовалась для подсчета чего-то важного одним из многочисленных древних племен, проживавших в Африке около 20000 лет назад.
Переход к абстрактному счету, вероятно, произошел всё в той же Месопотамии или древнем Египте, но позднее, около 5000-4000 лет назад. Тогда обозначения «численности» тех или иных объектов перекочевали из предметной области (жетоны, зазубрины) в устную, а затем и письменную речь.