Предыдущая часть:
- Штирлиц, а вас я попрошу остаться.
Штирлиц прикрыл дверь, и застыл по стойке "смирно". Мюллер держал паузу. Он не спеша взял графин, налил в стакан воду, выпил. И только после этого, хитро улыбаясь, подошел к Штирлицу.
- Штирлиц, я знаю, что вы русский шпион.
Ни один мускул не дрогнул на лице мужественного разведчика.
-Группенфюрер, вы отдаёте себе отчёт...?
- Да, я отдаю себе отчёт, потому что, у меня есть серьёзные основания полагать именно так, как я полагаю. Поверьте, Штирлиц, я знаю про вас всё, и даже то что сейчас у вас в трусах спрятан "браунинг". И не надо так лихорадочно теребить ширинку. Вам её зашили, там в камере, когда вы спали. Ну что вы на это скажите?
"Я на грани провала", - подумал Штирлиц. "Мюллер что-то пронюхал. Да, я на грани провала".
Он проснулся в холодном поту. Оглядел стены, решётку на окне, стоящую в углу парашу.
Наконец сообразил, он во внутренней тюрьме Лубянки. «Слава Богу, приснится же такое",- подумал Исаев.
- Исаев, брось запираться, органы не обманешь. Мы знаем, что ты английский шпион.
Недаром же ты шастал по европам, когда служил в разведке у Шеленберга. Поверь, Исаев, я нашел бы способ развязать тебе язык. Но, учитывая твои заслуги, Родина даёт тебе шанс остаться в народной памяти героем. Фильм "Подвиг разведчика" видел? Глядишь и о тебе такой снимут. Так что, извини, Максимыч, но это всё что я могу для тебя сделать.
Следователь НКГБ достал из ящика стола наган, и вставил в барабан один патрон.
Он проснулся в холодном поту. Оглядел стены, решётку на окне, стоящую в углу парашу.
Наконец сообразил, он в подвале гестапо. «О майн гот, приснится же такое»,- подумал Штирлиц.
- Штирлиц, а вас я попрошу остаться …
Он проснулся в холодном поту. Оглядел стены, решётку на окне, стоящую в углу парашу, надпись на стене "Менты козлы".
- Тихонов! На выход с вещами. Ну вы и нажрались вчера, товарищ артист.
- Так премьера нового фильма была, а это святое.
Очередной отпуск Штирлиц решил провести в Москве. Надо было порешать кое- какие вопросы с начальством из Центра. Пора, наконец, разобраться с этим кретином Алексом, который шлет дурацкие шифровки с невыполнимыми заданиями. А ещё надо получить зарплату за последние двадцать лет, забрать три причитающихся ему ордена и ведро с медалями.
Да, давно Штирлиц не был на родине. Пять лет назад, где-то под Саратовом у него родился сын, хорошо бы посмотреть, на кого похож, говорят на дядю. Интересно на какого?
До отправления поезда «Берлин-Москва» оставалось шесть минут. Уединившись в кабинке вокзального туалета, Штирлиц выпил бутылку водки, наклеил трехдневную щетину, надел ватник и шапку-ушанку. Взглянув в зеркало, он не узнал себя. Это хорошо, подумал Штирлиц, и с балалайкой под мышкой вышел на перрон.
Дежурившие на выходе из вокзала агенты гестапо, мельком взглянув на russische Touristen, равнодушно отвернулись.
Заняв своё купе в вагоне первого класса, Штирлиц облегчённо вздохнул. Наконец-то он может разуться, купленные на берлинской барахолке лапти оказались на два размера меньше.
«Ахтунг! Ахтунг! Фирменный поезд «Сталинский маршрут» сообщением «Берлин-Москва» отправляется с первого пути…».
Поехали, - подумал Штирлиц и перекрестился.
В это время в купе заглянул проводник
- Гутен таг, уважаемый херр, РЖД благодарит вас за то, что вы выбрали нашу компанию.
- Послушай, милейший, еще раз назовешь меня хером, получишь в морду. Ферштейн?
- Извиняюсь, товарищ, попутал маненько, уж больно вы на фашиста похожи, ну прям вылитый штандартенфюрер. Что будете пить? Водка, квас, берёзовый фреш? Есть отменный первач. Из закусок, икра, пельмени, окрошка.
- Тащи всё.
- Вот теперь вижу, наш. Сейчас организуем.
В это время вагон качнуло.
- Что это?- спросил Штирлиц.
- Воронки объезжаем. Вчера союзники опять бомбили Берлин. А вы музычку послушайте, отвлекает.
- Ну чтож, врубай.
Проводник покрутил что-то в висящей над окном бумажной тарелке: «Казаки, казаки, едут, едут по Берлину наши казаки…».
- Хит сезона, - весело подмигнул проводник и удалился.
В это время, в соседнем купе Мюллер, аккуратно расстелив на столике газетку, выложил прямо на портрет фюрера вареную курицу. Здесь, в русском поезде он мог позволить себе эту маленькую пакость.
Мюллер ехал в командировку, в Москву, на съезд эндокринологов. Группенфюрер не был эндокринологом, больше того, он понятия не имел, кто это такие, но когда в РСХА пришла разнарядка, Мюллер, не раздумывая, предложил свою кандидатуру. Побывать в столице большевиков он мечтал с сорок первого года.
И вот он в поезде, едет в Россию. Старина Мюллер опять всех перехитрил. Когда на улицах Берлина загрохочут русские танки, а его коллеги, сидя в подвале рейхсканцелярии, будут доедать эрзац-хрен без соли, он, Мюллер, будет жрать икру ложками в русских кабаках. Группенфюрер на минуту задумался: «А есть ли в России рестораны?».
- Группенфюрер, не сомневайтесь, в России полно ресторанов.
Мюллер вздрогнул и выронил из рук куриную ножку. В дверях купе стоял Штирлиц с полотенцем на шее и зубной щёткой в руке.
- Штирлиц?
- Группенфюрер.
- Штирлиц, какого …, что вы здесь делаете? Вы следите за мной? Кто? Кто вам приказал?
Штирлиц наклонился, подобрал куриную ножку, вытер её о штанину, и положил на столик.
- И вам, хайль Гитлер. Успокойтесь, группенфюрер, признаться, я тоже, увидев вас, подумал о том же. Но, подумав ещё раз, я пришел к выводу, навряд ли вас, генерала, пошлют следить за мной, полковником. А что я здесь делаю? Я еду в Москву, и вы, вероятно, тоже. Могу даже предположить, зачем.
- И зачем же?- спросил Мюллер и прикрыл фотографию фюрера рукой.
- Вы едете на съезд эндокринологов.
- Как вы догадались?
- Элементарно, вы что-нибудь слышали о дедукции?
- Ну, так, в общих чертах, дедукция это метод мышления, при котором частное положение логическим путем выводится из общего, вывод по правилам логики; цепь умозаключений рассуждений, звенья которой…., Штирлиц! Что вы мне морочите голову! Вы видели разнарядку?
- Нет, группенфюрер, всё гораздо проще, я видел дверь вашего кабинета, а на ней надпись, мелом: « Мюллер - эндохренолог хренов».
Внезапно у Мюллера пропал аппетит, скомкав лежащую на коленях салфетку, он швырнул её на стол.
- Завистники! Кругом одни завистники! И это называется коллектив! Цвет нации! Козлы! А вы-то, зачем в Москву?
- В отпуск, - Штирлиц подумал, что, пожалуй, это был первый случай, когда он сказал Мюллеру правду.
- В марте?
- Ну вы же знаете, как у нас составляют график отпусков.
- Штирлиц, дружище, хочу вас огорчить, вы поторопились, - Мюллер ехидно улыбнулся, - график буквально вчера переделали, лето абсолютно свободно. Наши бонзы, почему-то вдруг, всем скопом, решили отдохнуть в ноябре, в Нюрнберге. Там у них намечается какой-то сабантуй.
- Да? А почему же Шеленберг мне ничего не сказал? – возмутился Штирлиц.
- Вас кинули, Штирлиц. Я всегда говорил, что ваш шеф прохвост.
У Мюллера поднялось настроение, оно у него всегда поднималось, когда у кого-нибудь падало. Штирлиц это знал и всем своим видом изображал кинутого лоха, но Штирлиц не был лохом, Штирлиц был советским разведчиком.
Между тем поезд набрал скорость, кончился пригород, за окном мелькали аккуратно постриженные немецкие деревья, а по небу плыли строем стандартные немецкие облака.
Ещё одно мгновение
- Пастор, пожалуйста, повторите ещё раз задание, - попросил Штирлиц.
- Я помню, помню. Черт, тут кажется узелок, - пастор Шлаг уже полчаса безуспешно пытался завязать шнурки на лыжных ботинках.
- И всё-таки, повторите.
- Ну, хорошо. Я должен пойти на шум электростанции, дойдя до неё, я заведу будильник и положу его под первый трансформатор.
- Нет, пастор, не под первый, а под второй.
- Да? Простите, я все время путаю чётные и нечетные цифры.
"С кем приходиться работать", - подумал Штирлиц, - " этот поп даже шнурки самостоятельно завязать не может".
Ну, вот, наконец, совместными усилиями шнурки были завязаны, и пастор Шлаг встал на лыжи.
"Если у него забрать палочки, он упадет",- подумал Штирлиц.
- Вопросы есть? Может быть последнее желание?
- А почему последнее?- удивился Шлаг.
- Пастор, не цепляйтесь за слова, спрашивайте по существу.
- У меня только один вопрос, зачем нужно тащить этот огромный будильник со странным названием «Полёт» в Швейцарию? Простите, но это всё равно, что в вашу Тулу с самоваром.
- Скоро, пастор, очень скоро, вы всё поймёте. Ну, как говорится, с Богом.
Штирлиц легонько подтолкнул Шлага в спину. Хорошо смазанные лыжи стремительно понесли дряхлое тело служителя культа вниз по склону. Долго ещё горное эхо носило от вершины к вершине отборный немецкий мат. Штирлиц покачал головой:
- Да-а, а ещё священник, "Doner Weter, Doner Weter", нормальный ветер, попутный.
Штирлиц посмотрел на часы, однако, пора. Не хватало ещё в конце войны попасть под лавину.
Через тридцать две минуты раздался взрыв. Пастор Шлаг выполнил задание. В столице Швейцарии погас свет. На Цветочной улице, в доме №9, в темном подъезде подслеповатый профессор Плейшнер перепутал окно с дверью.
Так Штирлиц убил двух зайцев. Во-первых, были сорваны сепаратные переговоры, союзники отказались договариваться при свечах. Во-вторых, связной из Центра, увидев распростертое на асфальте профессорское тело, понял, явка провалена.
Встреча союзников на Шпрее
6. VI. 1944 г. 19.04. День «Д»
Штирлиц уже час сидел в кабачке «Элифант». Допив пятую кружку «Баварского», он подозвал кёльнера.
- Послушай, дружище, а нет ли у вас «Жигулевского»?
- К сожалению, нет. Война, санкции, знаете ли. Вот скажите мне, как в таких условиях вести бизнес?
- Ума не приложу, - пожал плечами Штирлиц, а сам подумал «Не мы их обьявляли». Час назад, здесь в кабачке, он должен был встретиться со связным из Центра. Связника не было, либо он опаздывал, либо случилось что-то непредвиденное. Вчера вечером Штирлиц получил шифровку весьма туманного содержания: «Завтра в 18.00 вы должны быть в кабачке «Элифант». К вам подойдёт наш (их) человек, он вас знает в лицо. Пароль и отзыв прежние».
- А скажи, дружище, кто эта старая дама, ну та, которая уже битый час ползает по сцене?
- Как! Вы не знаете? – удивился кёльнер, - Это же Мата Хари, знаменитая, когда-то, танцовщица и шпионка. Она исполняет танец «Анаконды», потому и ползает. Поговаривают, что сейчас она работает на русских.
- Да ты что? Что ж ты раньше не сказал?
- Так вы и не спрашивали, - кёльнер пожал плечами, и удалился.
Штирлиц взглянул на пустую кружку, пиво подошло к концу. В туалете, расстегнув ширинку, он прицелился в писсуар.
- У вас продается славянский шкаф?
Штирлиц вздрогнул, и промазал. «Вот где я теперь высушу ботинки?» - подумал он, и обернулся. Перед ним стояла та самая «Анаконда» со сцены. Прозрачный наряд танцовщицы подчеркивал то, что в её возрасте уже давно надо было прятать.
И что мне делать с этой старой рухлядью?- подумал Штирлиц, - совсем рехнулись в этом Центре. Она же наверняка в своём репертуаре, тройной агент, постукивает Мюллеру, и барабанит англичанам.
- Эскюзьми, мисс, - послышался звук сливаемой воды. Дверца открылась, из соседней кабинки вышел высокий мужчина в элегантном костюме.
- Эскюзьми, мисс, - повторил мужчина, - но, мистер Штирлиц не занимается мебельным бизнесом.
- Жаль, - дама окинула Штирлица оценивающим взглядом, - очень жаль, там ведь ещё было что-то про кровать, никелированную.
- Прошу прощения, но, по кроватям я тоже не специалист, - Штирлиц виновато улыбнулся и застегнул ширинку.
Дама презрительно фыркнула и виляя провисшим задом покинула туалет. Но, аромат «Красной Москвы» ещё долго витал в воздухе.
- Кому я обязан своим спасением? - Штирлиц повернулся к высокому господину.
Тот, белозубо улыбнувшись, представился:
- Бонд, Джеймс Бонд.
- Тот самый Бонд, из МИ-6?
- Ес, а вы тот самый Штирлиц из…..
- Из шестого отдела РСХА, - перебил Штирлиц англичанина, - Добро пожаловать в Берлин, союзник.
Сегодня 6-го июня 1944 года войска союзников высадились на берег Нормандии. До встречи на Эльбе оставалось ещё долгих десять месяцев.
Продолжение: