— Катя, у тебя три дня, чтобы съехать. Не съедешь — выкину вещи на улицу. И не забудь твою мать, — Инна смотрела на Екатерину и улыбалась.
— Да что с тобой? Мы же всю жизнь тут прожили! Ладно, меня ненавидишь, но мама ведь была законной женой твоего отца и тоже вкладывалась в этот дом…
— Кать, ну ты же понимаешь, она никогда, ни в каком суде, доказать этого не сможет, так что не надо мне выносить мозг. Не съедете — выкину вещи.
— Инна, ну куда мы съедем? Ты же понимаешь, что некуда…
— А меня это вообще не волнует. Надо было заботиться о себе заранее, а не надеяться и сидеть на чужой шее до смерти.
— Я выставила дом на продажу. Хочешь — можешь купить.
— Ну ты… И сколько ты за него хочешь?
Инна написала цифру на листочке, протянула Кате.
— Вот, чтоб не потеряла. И помни, у вас три дня.
Катя вошла домой. Мама смотрела на неё внимательно.
— Доченька, что случилось? Зачем Инночка проезжала? И почему она не зашла?
Катя посмотрела на маму... та всегда была такой наивной и непонимающей, что в мире полно всяких проблем. Её муж Геннадий, отец Инны и отчим Кати, всегда ограждал её от всего. И Анфиса Андреевна была уверена: жизнь — она безоблачная.
— Мам, нам нужно освободить дом.
— В смысле? Наш дом?
— Ну… по бумагам он нам не принадлежит. Инна решила его продать.
Мама всё ещё улыбалась.
— Как продать? Не понимаю. Продать наш дом? А мы?
— А у нас два варианта. Или пойти на улицу, или купить этот дом.
Анфиса улыбнулась, чуть поморгала — как будто не расслышала.
— Доченька, ты что-то неправильно поняла. Ну как можно продать наш дом? Мы же в нём живём, тем более нам…
Катя без улыбки смотрела на маму. Может, пора уже снять розовые очки? Папы Гены больше нет… и ты должна понимать, что ничего больше по щелчку пальцев для тебя не будет. Пойми уже, мир не такой, каким ты его себе рисуешь. Инне плевать и на меня, и на тебя, ей просто нужны деньги. И знаешь — она имеет полное право продать этот дом, а нас просто вышвырнуть на улицу.
Улыбка наконец медленно сошла с лица мамы. Катя знала, что это для неё жестоко, но она хотела, чтобы та, наконец, вернулась с облаков на землю.
— Катя… — мама вдруг побледнела и стала падать; она едва успела подхватить её.
Пока вызывала скорую, пока врачи делали уколы, Катя всё время плакала.
Вот так, в один момент, рухнула вся их жизнь. Им придётся снимать жильё… очень сильно затянуть пояса. И — не уговорить, бестолку, Инну всегда интересовали только деньги.
Врач выписал рекомендации, протянул Кате листок.
— Постарайтесь не нервировать маму. Ещё один-два таких скачка давления — и можно уже готовиться к инсульту или инфаркту. Вы понимаете, что это значит?
— Да, конечно. Я работаю медсестрой.
— Значит, больше не будете нервировать мать. Всего доброго.
Катя смотрела на бледную маму, которая лежала молча… и понимала: нужно что-то делать. Но вот что?
— Я на работу, мам. Пожалуйста, не переживай сильно, ладно? Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.
Она вышла. Сказать «придумаю» было куда легче, чем действительно придумать…
Но Катя не могла допустить, чтобы с её мамой что-то случилось.
Подружка Таня, которая тоже работала медсестрой, сразу спросила:
— Катюш, что случилось? Выглядишь, как будто привидение увидела.
— Почти что…
И Катя рассказала всё, что сегодня произошло.
— Да быть не может! Вот стервозина… А мне казалась нормальной.
— Мне тоже… Мы же столько лет вместе жили. Папа Гена ей дом купил и ещё тогда сказал, что этот — для меня.
— Так что же он завещание не написал?
— Ну кто знал, что всё так случится…
Ему бы жить да жить… Папу Гену нашла Катя — у него случился инфаркт, а рядом никого не было. Маму он отправил в санаторий, Катерина была на работе. Это был настолько сильный удар для всех, что они только-только понемногу начали отходить. Прошло полгода, и Инна, которая вступила в наследство, приехала, чтобы выгнать их.
— Кать, я считаю, тебе нужно взять кредит и швырнуть деньги этой прямо в лицо, — сказала Таня. — Я так понимаю, других способов все равно нет?
— А отдавать-то как, Тань?
— Ну, а как все отдают? Как-то живут, крутятся.
— Кто мне даст кредит с такой зарплатой и маленьким стажем?
— Ну, можно же найти поручителя… нормального…
— Ага, осталось только найти.
Катя приступила к работе, но, честно говоря, из рук валилось всё. Вдруг позади раздался тихий голос:
— Катенька, вы чем-то расстроены?
Она обернулась, улыбнулась. Это был их пациент, Иван Николаевич, очень хороший человек. Девчонки говорили, что он богатый и что специально лег в бесплатную больницу, чтобы не выделяться. Он на самом деле был добрым и хорошим, всегда угощал медсестер шоколадками и конфетами.
И вот тут в голову Кате пришла шальная мысль.
— Иван Николаевич, а вы не могли бы мне помочь?
— Ну, если это в моих силах, конечно помогу. Рассказывайте, почему такая расстроенная?
Катя описала ситуацию.
— Иван Николаевич, вы не могли бы сходить со мной в банк? Ну так, просто для солидности… Я скажу, что вы мой папа, но не буду вас поручителем просить стать. Просто они увидят, что у меня такой отец, и не откажут мне.
Мужчина задумался, потом спросил:
— А как же вы платить будете?
— А я уже всё посчитала. Свою зарплату буду отдавать, а мамину и подработку — на жизнь тратить.
— Угу. Конечно, помогу. А когда нужно идти?
— Сегодня я рабочая, а вот завтра в первой половине дня…
— Договорились. Правда, меня выписывают сегодня, но подъеду, куда скажете.
Катя улыбнулась и прижала руки к груди.
— Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как для нас это важно! Всё будет хорошо!
На следующий день, когда Катя вернулась, мама была на работе. И это было даже замечательно, потому что Катерина не хотела пока ей ничего говорить. Она надела всё самое лучшее — нужно же произвести впечатление на сотрудников банка — и ещё раз продумала, что ей говорить. Иван Николаевич ждал у парка, который находился прямо напротив банка. Он был молчалив.
— Катенька, ну что же вы такая бледная?
— Ой, Иван Николаевич, два дня осталось… Если они мне откажут, я просто не знаю, что делать. Мы ведь всегда жили в этом доме, понимаете? И мама не переживёт, если что-то менять придётся.
— Да не переживайте вы так, всё будет хорошо.
Они вошли в кабинет, а Иван Николаевич, сев в кресло, сразу взял газету. Клерк посматривал на него, но молчал — ну то есть вообще у него ничего не спрашивал, разговаривал только с Катей.
— Я всё понял, нам нужно несколько часов для рассмотрения вашей заявки, я вам обязательно перезвоню, — сказал сотрудник банка.
Они вышли из офиса. Иван Николаевич улыбнулся.
— А вот я бы, кстати, не отказался от чашки чая. Мама ваша дома?
— Уже должна быть. Иван Николаевич, только вы, пожалуйста, ничего не говорите ей про кредит, — тихо попросила Катя. — Ведь ещё неизвестно, одобрят, нет, а она уже расстроится.
— Ладно, буду нем, как рыба.
Они подошли к калитке, гость одобрительно кивнул.
— Да за такой дом стоит бороться. Простите, а я вот не понял: что, хозяин дома тебе не отец?
— Да нет, отчим, но я его звала папа Гена, он был очень хороший. Они с мамой поженились, когда мне было пять, а Инне… ну, его дочке, семь. Мы всегда жили вместе, я… ну просто не ожидала от Инны такого.
— А ваш родной папа, он не может вам помочь?
Все-таки кредит — это нагрузка.
— Я его не знаю, и мама о нем говорить отказывается.
— Понятно. Как хоть маму зовут, а то я припрусь такой...
— Анфиса Андреевна.
Катя открыла калитку, обернулась:
— Иван Николаевич, а вы чего там как вкопанный встали? Пойдемте.
Мужчина, будто стряхнул с себя оцепенение, шагнул вслед за ней.
— Мам, я дома, у нас гости!
— Катенька, я здесь.
Они вошли в большую комнату.
Анфиса сидела за столом. Перед ней было что-то разложено. Катя ахнула. Красивый золотой браслет, цепочка, очень даже не тоненькая, и кулон. Кулон был какой-то необычный.
— Мам, что это?..
— Это, доченька, твое преданное. Подарки твоего настоящего отца. Я хранила их для тебя, но сейчас понимаю — придется их продать, чтобы не оказаться на улице.
— Не придется.
Из-за спины Кати шагнул Иван Николаевич.
— Здравствуй, Анфиса.
Женщина медленно поднялась.
— Ты?! Откуда?.. Как ты узнал? Как ты нас нашел?..
Катя ничего не понимала. Смотрела то на маму, то на Ивана Николаевича.
— Ничего не могу понять... Ты что, мам, знаешь его? Вы знакомы?..
Иван Николаевич посмотрел на Катю:
— А когда у тебя день рождения? Ну, родилась ты когда?
Анфиса ответила тихо:
— Да, Ваня, ты прав... Но это ничего не меняет. Ты сам отказался от нас.
— Так-так-так, стоп!
Иван потер лицо руками.
— Катюш, ты что обещала? Давайте-ка все спокойно обговорим. Сдается мне, мы оба чего-то не знаем.
Катя рванула на кухню, а в голове билась только одна мысль: не может быть! Получается, Иван Николаевич — её отец?..
— Анфис, с чего ты решила, что я от вас отказался?
— А разве нет? Я сказала тебе о беременности, ты вроде обрадовался, сказал, что вечером мы все обсудим, а вечером пришла твоя мать, сказала, что такая, как я, тебе не нужна, и уж тем более дети от меня тебя не интересуют.
— Хм... А я в тот вечер, когда собирался к тебе, носился как угорелый, споткнулся и грохнулся на лестнице, сломал ногу так, что в больницу загремел, попросил маму сходить к тебе, сказать, что в больнице, чтобы ты пришла. Рассказал ей о том, что скоро у неё будет внук или внучка. Она вернулась и сказала, что ты уехала, решила пойти на прерывание и вообще ехать в другой город с каким-то парнем. Вот, в принципе, и всё.
Анфиса молча смотрела на Ивана Николаевича, а потом произнесла:
— Нет, этого не может быть...
— Согласен.
К столу тихо подошла Катя, поставила чайник.
— Я всё слышала...
И снова тишина. Но тишина длилась недолго — дверь открылась без стука, в комнату вошла Инна.
— Я что-то не поняла, вы решили все свои вещи тут оставить? Не думаю, что покупатели потом захотят вам их вернуть... Или деньги нашли?
Анфиса побледнела, но Иван положил руку на её руку:
— Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, деньги — не проблема. Но только после того, как вы докажете свою стопроцентную законность владения этим домом.
— Сейчас мы едем подавать в суд, и если вдруг суд решит, что весь дом, а не его часть, принадлежит вам, то Катя вам сразу заплатит.
Инна растерялась:
— А вы ещё кто такой умный?
Иван Николаевич встал:
— Иван Прохоров, владелец вашего банка.
Инна округлила глаза —
— Точно! Я ведь видела ваше фото... Только не поняла: а чего это вы за них вписываетесь? Или Катька, наконец, поумнела, нашла себе папика?
Иван Николаевич нахмурился:
— Я бы вас попросил держать свои выводы при себе. Можно ведь и штраф за такие высказывания получить, да и правильно говорить не «папик», а «папа» — я отец Катерины.
Инна даже села:
— Как... отец?..
У Кати зазвонил телефон:
— Да?.. Спасибо, — она растерянно посмотрела на Ивана Николаевича.
— Из банка звонят.
Он протянул руку, взял трубку.
— Кто это?
— Саш.
— Всё, отменяй. Никаких кредитов не нужно. Я сам тут разберусь.
Через минуту Инна вылетела из дома пулей, а Иван Николаевич посмотрел на Анфису.
— Я, честное слово, не знаю, что в таких случаях нужно говорить. Я прожил уже столько в полной уверенности, что не женюсь, и детей у меня тоже не будет. А тут такое... Кать, я понимаю, я для тебя чужой человек, но не держи на меня зла за то, что меня не было рядом. Я ведь не знал. Как видишь, бывает так, что один человек может сломать жизнь нескольким. Моя мама жива, и сейчас я хочу поехать и поговорить с ней, спросить, за что она вообще со мной так... Со мной, с тобой, с Анфисой. А потом вернусь и будем думать, как жить дальше. Вы же понимаете, что теперь всё будет по-другому.
Он вернулся часа через два. Не один. С ним была очень пожилая и красивая женщина. Она плакала. Вошла, встала у двери. Анфиса поднялась.
— Алла Сергеевна! — и женщина медленно опустилась на колени. — Прости меня, Анфиса, простите меня. Я ведь искренне думала, что Ване нужна жена, ну, из другого слоя общества. Я ведь, как любая мать, хотела только счастья ему, не знала, что он всегда будет любить только тебя. Не думала я, что ты настоящая, мы же не были хорошо знакомы. И я была уверена, что ты сделаешь прерывание, найдёшь себе другого богатого. Но я рада, что ошиблась, что у Ванечки есть дочка, а у меня внучка. И даже если вы не сможете меня простить, я всё равно благодарна судьбе, что ты, Анфиса, оказалась не такой, как я думала.
Анфиса подошла к ней, подбежала и Катя. Они помогли подняться.
— А знаете что, давайте пить чай, а то с самого утра собираемся, а всё никак не доберёмся до него, — предложила Анфиса.
Иван улыбнулся, посмотрел на неё.
— Ты вот вообще не изменилась, всё так же всех прощаешь. Может, и для меня найдётся прощение в твоей душе?
Анфиса улыбнулась.
— Вполне возможно, но я подумаю.
Правда, думала она недолго. Уже начиная со следующего дня они не расставались, а ещё спустя месяц сыграли красивую свадьбу.