'Луга — Оредеж'. Перегон без пересадок
(из цикла 'Пройдёмся по Довлатову')
'Свобода нашего человека — условна...'
— С. Довлатов (предположительно)
В Луге в вагон вошёл мужчина с аккордеоном и взглядом, будто собирается сыграть Шопена. Вместо этого достал бутылку кефира.
Он внимательно осмотрел вагон — выбирал жертву. Остановил взгляд на мне.
— Интеллигент?
— Пытаюсь, — ответил я и отложил газету. Это была недельная 'Литературка', которую я читал третий день подряд.
— Будем пить, — сказал он. — А потом — сыграю. Но не Шопена. А своё.
Он поставил кефир между нами и извлёк из кармана два пластиковых стаканчика. Один был надколот, второй — грязный. Я выбрал надколотый. Пусть треснет — зато честно.
Мы выпили.
Кефир был тёплым. Проснулось чувство родины.
— Я – Аркадий, — сказал, вытирая рот рукавом. — Можно просто: маэстро.
— Игорь. Можно просто: зритель.
Он усмехнулся. Потом вдохнул — и так долго не выдыхал, что я решил: сейчас начнёт. Или заплачет.
Но он поставил аккордеон на сиденье.
— Играть буду не сейчас, — сообщил он. — Сначала расскажу за судьбу.
— Обязательно?
— Конечно, какой же я музыкант без биографии?
Он сидел трижды. Один раз — за драку в ресторане. Второй — за песню на свадьбе начальника УВД (исполнение, по словам Аркадия, было страстным, но преждевременным). Третий раз — по недоразумению, что естественно.
— Я, брат, не преступник. Я — темперамент. А темперамент в нашей стране — это всегда срок.
Мы допили кефир.
Вагон пах молочной кислотой, нафталином и чем-то неуловимо знакомым... Не вспомнил.
— Ну а теперь, — сказал Аркадий, — музыка.
Он взял аккордеон, хирург так берёт ланцет. Аккуратно, почти с уважением — чувствовалась профессиональная уверенность. Зажмурился. И начал играть.
Это действительно был не Шопен.
Не то вальс, не то романс. Что-то из собственной жизни, не попавшее в уголовное дело, но вполне достойное партитуры.
Играл плохо. Но — с чувством.
Было похоже на последний аккорд в истории человечества.
И этот аккорд никто не собирался слушать.
Когда доиграл, в вагоне было тихо. Даже дети замолчали. Поняли — взрослым сейчас неловко.
— Плохо, — вздохнул он.
— Но искренне, — ответил я.
Он кивнул. Убрал аккордеон в чехол. Аккуратно. Словно прятал что-то постыдное.
— В другой жизни, может, я был бы Шопеном, —
и подытожил:
— А вы... Пушкиным.
— Ага, — сказал я. — А поезд бы шёл в Париж.
Он засмеялся. Потом задумался.
— Нет, — сказал. — В Париж — это слишком. Пусть хотя бы до Оредежа без пересадок.
Мы ехали молча. Аркадий задремал, уронив голову на аккордеон. Я читал всё ту же 'Литературку', не перевернув ни одной страницы.
Где-то на перегоне между Лугой и жизнью...
* * *
А вы бы выпили кефир с Аркадием? Пишите в комментариях!
Ещё рассказы: https://boosty.to/valerygtiminsky
© Валерий Тиминский
#юмор, #Питер, #Довлатов
